Екатери́на Миха́йловна Язы́кова, в замужестве Хомяко́ва (, — , ) — хозяйка литературного салона, сестра поэта Н. М. Языкова, учёного П. М. Языкова. Предмет юношеской влюблённости Н. А. Мотовилова, сподвижника Серафима Саровского, с которым будущий попечитель Серафимо-Дивеевского монастыря обсуждал своё пылкое увлечение.
Жена философа и поэта А. С. Хомякова, его литературный секретарь, мать председателя Государственной думы Н. А. Хомякова. Ей посвящены несколько лирических стихотворений Н. М. Языкова и А. С. Хомякова. Стихотворение «Воскресение Лазаря», написанное А. С. Хомяковым по случаю смерти жены, в 1912 году было положено на музыку С. В. Рахманиновым. Модель для живописных портретов Карла Гампельна, Шандора Козина и А. С. Хомякова. По мнению гоголеведов, Е. М. Хомякова являлась незримым средоточием духовной жизни сообщества московских славянофилов. Письма Е. М. Хомяковой с отзывами замоскворецких обывателей на смерть А. С. Пушкина представляют интерес для пушкинистики.
Близким другом Е. М. Хомяковой был Н. В. Гоголь, он ценил её как одну из самых замечательных женщин своего времени. В конфиденциальных разговорах с ней весьма скрытный писатель был наиболее откровенным, рассказывая ей о своих планах на будущее. Ранняя смерть Е. М. Хомяковой явилась для Гоголя, как и для А. С. Хомякова, невосполнимой утратой. Под её впечатлением у одинокого писателя возникли мысли о близости собственной кончины, усилились аскетические и мистические настроения, завершившиеся болезнью. В конце концов, по стечению этого и других обстоятельств Гоголь оставил творческую деятельность, сжёг свои сочинения и вскоре умер.
Биография Екатерина Михайловна происходила из старинного дворянского рода Языковых, отец — прапорщик Михаил Петрович Языков (1767—1819), мать — Екатерина Александровна Ермолова (1777—1831) — была дочерью симбирского предводителя дворянства А. Ф. Ермолова. Всего было трое сыновей — Пётр, Александр, Николай — и три дочери: Прасковья, Александра и Екатерина. Она была самой младшей дочерью, спустя два года после её рождения отец умер, и Екатерина жила только с больной матерью.
Н. А. Мотовилов
По информации С. А. Нилуса, в ранней молодости в Екатерину был влюблён Николай Александрович Мотовилов, сподвижник Серафима Саровского. Его увлечение ею началось приблизительно в 1829 году, когда ему было девятнадцать лет, а ей двенадцать. Симбирские владения Языковых в Мокрой Бугурме и в Русской Цильне располагались вблизи поместий Мотовиловых. Спустя два года влюблённый Н. А. Мотовилов обратился за благословением на брак с Катериной к Серафиму Саровскому. Ему он так описывал Екатерину Михайловну: «Она хоть и не красавица в полном смысле этого слова, но очень миловидна. Но более всего меня в ней прельщает что-то благодатное, божественное, что просвечивается в лице её, нечто столько затрогивающее душу человека, чего и многие красавицы в себе не имеют».
По свидетельству Мотовилова, Екатерина Михайловна жила у матери «как в монастыре — всегда читывала ей утренние и вечерние молитвы, и так как мать её была очень религиозна и богомольна, то у одра её часто бывали и молебны, и всенощные. Воспитываясь более десяти лет при такой боголюбивой матери, и сама она стала как монастырка. Вот это-то мне в ней более всего и в особенности нравится».
Разговор Мотовилова с Серафимом Саровским состоялся в октябре 1831 года, и тогда старец открыл молодому человеку, что ему предначертана другая невеста — Елена Ивановна Милюкова (родилась в 1823 году), в то время ещё несовершеннолетняя племянница Марфы Дивеевской, на которой он, по предсказанию Серафима Саровского, и должен жениться. Батюшка Серафим так наставлял пылкого юношу: — По новому постановлению Синода, нельзя мужчине моложе 18 лет, а девушке 16 лет — вступать в брак. Так не подождать ли Вам вашей Богом преднаречённой невесты, этак 8 или 10 лет? А то, как же вам теперь жениться на ней?! Никак нельзя — молода ещё очень, — мягко пояснял старец своему собеседнику, но Мотовилов сопротивлялся, доказывал. — Да о ком вы говорите мне, убогому Серафиму? — спросил он меня. — О Языковой Екатерине Михайловне! — А! — отозвался он. — О Языковой!… Ну, я не о ней говорю вам, а я, убогий, о преднаречённой вам от Бога невесте говорю теперь, и ей, уверяю вас по Бозе, ваше Боголюбие, более 8 лет с несколькими месяцами теперь никак не будет.
Тем не менее, некоторое время Н. А. Мотовилов всё ещё надеялся на взаимность Екатерины и рассчитывал жениться на ней. В мае 1832 года, когда Екатерине было 14 лет (а он думал, что ей 16—17 лет), ослушавшись старца, он сделал ей предложение и получил окончательный отказ, потому что она была к тому времени уже сосватана за А. С. Хомякова. О том, что уже в 1832 году Екатерина Михайловна была помолвлена с Хомяковым, Мотовилов в своих записках прямо не упоминает: «И когда там отказано было мне в руке Екатерины Михайловны Языковой и генерал Мандрыка в доме тётки её Прасковьи Александровны Берх сказал при мне, что она уже помолвлена, то со мною сделался удар и я лишился рук и ног, и болезнь моя прежняя обновилась в сильнейшем градусе».
За своё ослушание Мотовилов позднее заслужил упрёки Серафима Саровского и наставление взять на себя в искупление за ослушание заботу о поддержке Дивеевской общины, что Мотовилов и исполнил. Любовь Мотовилова к Екатерине Михайловне длилась свыше семи лет, пока она не вышла замуж за ХомяковаВ «Докладной записке Высокопреосвященнейшему Исидору митрополиту Санкт-Петербургскому и Новгородскому» Н. А. Мотовилова от 1861 года хронология событий несколько путается: знакомство с Екатериной он относит к 1830 году, время, когда он делал ей предложение, он указывает и 1832, и 1833 год, и так далее. В этой же записке Мотовилов рассказывал об обстоятельствах его ареста в 1833 году по распоряжению исправляющего должность симбирского гражданского губернатора Александра Михайловича Загряжского, который, увещевая Мотовилова раскрыть мнимое тайное общество заговорщиков, обещал ему в обмен, в числе всего прочего, содействовать тому, «чтобы государыня императрица Александра Фёдоровна сама не только высватала за меня Екатерину Михайловну Языкову — страстно любимую тогда мною, — бывшую потом за Алексеем Степановичем Хомяковым, но и то, чтобы сама же Государыня соблаговолила быть нашею посаженою материю»..
Страдания Мотовилова из-за любви к Языковой С. А. Нилус объясняет происками симбирских врагов Мотовилова, препятствовавших его карьере. Литературовед В. И. Мельник сомневается в том, что всё дело было в недоброжелателях Мотовилова, потому что не известно, как складывались личные отношения Екатерины Михайловны и Николая Александровича. Из последующего развития событий, делает вывод В. И. Мельник, можно предположить, что Екатерина Михайловна ждала кого-то другого.
Если бы она полюбила Мотовилова так, как она полюбила Хомякова, рассуждает В. И. Мельник, она бы вышла за него замуж; её письма говорят о том, что она была девушкой пылкой, считает исследователь. Но дело в том, что её будущий муж обладал рядом неоспоримых преимуществ, которыми не обладал Мотовилов. Мотовилов уступал Хомякову по части светского лоска, литературного таланта, столичной яркости. Мотовилова роднила с Хомяковым религиозная глубина, оба они были помещиками, но во всём остальном он проигрывал будущему лидеру славянофилов. Замужество с Хомяковым поставило Языкову в центр московской культурной среды, способствовало её сближению с ведущими русскими литераторами: Гоголем, Пушкиным, хотя этому также способствовало и положение брата Николая в русской литературе. Но и сам Хомяков был фигурой незаурядной, способной вскружить голову провинциальной девушке: поэт, философ, художник, механик-изобретатель, врач-гомеопат, обладатель энциклопедических познаний в 15 научных областях, полиглот, выучивший 32 языка, и т. д.
Замужество
В Алексея Степановича Хомякова Екатерина Михайловна, как утверждает В. И. Мельник, влюбилась бесповоротно и сразу. Её письма к брату были полны сентиментальных восторгов по отношению к своему возлюбленному: «Я люблю его, Боже мой, если б он знал, как я люблю его!» Их любовь с самого начала была взаимной. Их брак не был омрачён добрачными связями.
Этому посвящено семейное предание Хомяковых (о нём сообщает биограф Алексея Степановича В. Н. Лясковский), согласно которому М. А. Хомякова взяла со своих сыновей клятву хранить целомудрие до вступления в брак. Любви к Языковой у Хомякова предшествовало лишь сильное чувство к знаменитой столичной красавице Александре Осиповне Смирновой, которая отвергла его ухаживания. Екатерина Языкова не была столь царственно хороша, но Хомякову этого уже и не требовалось. Всё, что он искал и ценил в женщине, он нашёл в своей супруге.
Когда и как произошло знакомство и сближение Алексея Степановича и Екатерины Михайловны — сразу или постепенно (ведь Хомяков был старше жены на 13 лет и мог наведываться к Языковым, когда Катя была ещё ребёнком), различные источники сообщают по-разному. Некоторые биографы утверждают, что Хомяков венчался с Языковой, «в которую давно и страстно был влюблён».
Если бы он был влюблён с момента помолвки в 1832 году, как пишет В. И. Мельник и некоторые другие, то противоречия бы в этом не было. Но большинство биографов сходится в том, что их знакомство и взаимное увлечение произошло лишь зимой 1835—1836 гг., то есть за полгода до венчания. К тому же есть информация о том, что ещё в 1834 году А. С. Хомяков сватался к З. Н. Полтавцевой, родственнице князя П. В. Долгорукова, но был отвергнут ею, что также противоречит версии о давней влюблённости в юную Хомякову.
Биограф Хомякова В. Н. Лясковский писал в конце XIX столетия: «Через поэта Н. М. Языкова, принадлежавшего к кружку Киреевских, Алексей Степанович познакомился с его сестрою Катериною Михайловной, а 5 июля 1836 г. они были обвенчаны… в домовой церкви графов Паниных на Никитской в Москве»Ещё одно противоречие источников. Ниже сообщается, что венчание происходило в Георгиевской церкви Георгиевского монастыря..
Валерий Алексеев сообщает обстоятельства замужества Е. М. Хомяковой несколько иначе, не упоминая о помолвке с А. С. Хомяковым в 1832 году. После того, как мать Катерины в 1831 году умерла, заботы о её воспитании взяла на себя старшая сестра Екатерины — Прасковья Михайловна (1807—1862), бывшая замужем за Петром Александровичем Бестужевым, предводителем дворянства Сызранского уезда Симбирской губернии. Бестужевы жили до лета 1835 года в своём имении в Репьёвке, Сызранского уезда. Осенью того же года семья Бестужевых вместе с Екатериной Михайловной переехала в Москву. Быть может, инициатива переезда Бестужевых из глубокой провинции в Москву исходила не от них, а от Николая Языкова.
Существует предположение, что А. С. Хомякова пригласили к девушке в качестве домашнего учителя английского языка. Сговор родственников быстро привёл к удобному для всех результату. Весной 1836 года новость о будущем бракосочетании стала известна даже за пределами Москвы. А. С. Пушкин дважды писал Наталье Николаевне о предстоящей свадьбе — 6 и 11 мая 1836 года: «Поэт Хомяков женится на Языковой, сестре поэта. Богатый жених, богатая невеста». Пушкин описывал жене избранницу Хомякова в следующих словах: «Видел я невесту Хомякова. Не разглядел в сумерках. Она, как говорил покойный Гнедич, ».
В понедельник 5 июля 1836 года Екатерина Михайловна венчалась с А. С. Хомяковым в Георгиевской церкви Георгиевского монастыря Москвы. Их венчал священник Дмитрий Рождественский. Свадьба праздновалась по-московски с размахом. А. И. Тургенев писал П. А. Вяземскому. «Свадьба Хомякова заняла для меня два вечера».