Дихка́н (также дехка́н или дехкaнин, мн. дехкане; ср.-перс. dehgān, более раннее dahīgān; араб. dihqān, мн. dahāqīn; новоперс. dehqān) — исторический социальный термин, употреблявшийся в Иране и Средней Азии и менявший значение в зависимости от эпохи и региона. В позднесасанидском Иране дихканами называли прежде всего представителей земельной знати, стоявшей ниже высшей аристократии и связанной с управлением сельскими территориями. После арабского завоевания Ирана дихканские семьи продолжали играть заметную роль, особенно в Хорасане.
В Мавераннахре термин имел самостоятельную историю. Регион не входил в Государство Сасанидов, а арабо-персидские авторы применяли слово «дихкан» к различным категориям согдийской знати, включая региональных владетелей, носивших в собственной традиции другие титулы. Положение людей, обозначавшихся этим словом, могло значительно различаться.
В арабо-персидской письменной традиции IX—X веков термин «дихкан» сохранял престижное значение, хотя его содержание различалось по регионам. В XI—XIII веках наряду с представителями землевладельческой верхушки этим словом всё чаще обозначались сельские нотабли и землевладельцы, а позднее преобладающим стало значение «земледелец», «крестьянин». Изменение терминологии при этом не означало исчезновения наследственных землевладельческих семей: представители сходной социальной среды могли позднее обозначаться такими словами, как эмир и раис.
Этимология и терминология Арабское dihqān восходит через сирийское dhgnʾ к среднеперсидскому dehgān, более ранней формой которого было dahīgān. Основой термина было deh, восходящее к древнеиранскому dahyu- и первоначально означавшее землю, территорию, область или страну. Позднейшее новоперсидское значение deh — «деревня» — не отражает первоначального значения основы термина.
В среднеперсидском и раннем новоперсидском языках употреблялись формы dahīgān и dehgān, в арабоязычных источниках — dihqān, во множественном числе dahāqīn.
Значение термина зависело от исторического контекста. Дихканом мог именоваться наследственный землевладелец, представитель местной знати или региональный владетель, а в позднейшей традиции — земледелец. В Средней Азии арабо-персидское dihqān могло также передавать положение носителей собственных согдийских титулов.
Сасанидский Иран Формирование и социальное положение Надёжное употребление термина как обозначения социальной группы относится прежде всего к позднему периоду Сасанидского государства. Дихканы составляли слой земельной знати, отличный от высшей аристократии державы.
Термин «дихкан» не был прямым синонимом обозначения «азадан».
Поскольку форма «дехган» не засвидетельствована в раннесасанидских документах, исследователи связывали оформление дихканов как особой социальной группы прежде всего с преобразованиями времени Хосрова I, в частности с земельными реформами. Размер земельных владений и фактическое влияние отдельных носителей этого обозначения могли значительно различаться.
Землевладение и управление Положение позднесасанидских дихканов было связано с землевладением и управлением на местах. Они могли наследственно руководить делами отдельных сельских территорий, выступать посредниками между населением и центральной властью и участвовать в организации налогового сбора.
Источники не позволяют свести всех дихканов к единой группе владельцев одинакового имущественного уровня.
Военная функция Связь дихканов с сасанидской конницей остаётся предметом историографической дискуссии. Высказывалось мнение, что при военных преобразованиях Хосрова I часть всадников могла набираться из дихканской среды, однако существовали и трактовки, относившие основную социальную базу этой конницы к более высокому слою знати. Дихканов в целом поэтому нельзя отождествлять с aswārān.
Раннеисламский Иран и Хорасан Арабское завоевание не привело к немедленному исчезновению дихканской знати. В Саваде и других областях бывшей Сасанидской державы местные дихканы заключали соглашения с арабскими военачальниками и в ряде случаев сохраняли заметное положение в местном обществе и управлении.
В раннеисламский период дихканы могли участвовать в сборе налогов и выполнении других обязанностей местного управления. В Саваде земли дихканов в областях, население которых приняло ислам, оставлялись за прежними владельцами. Однако положение и функции дихканов существенно различались по регионам.
Особенно долго влиятельные землевладельческие семьи сохранялись в Хорасане. В источниках один и тот же человек мог называться дихканом в одном сообщении и марзпаном в другом. Соотношение этих обозначений зависело от конкретного источника и политического контекста.
К более позднему времени свидетельства о налоговой функции дихканов становятся редкими. Юрген Пауль отмечал, что уже около 1000 года свидетельств об их систематическом участии в сборе налогов немного, а в саманидскую и газневидскую эпохи устойчивая связь между обозначением «дихкан» и должностями налогового управления не прослеживается.
При этом в IX—X веках слово «дихкан» продолжало оставаться престижным социальным обозначением. Дихканы и выходцы из дихканских семей сохраняли заметное положение среди землевладельцев и местных элит Хорасана.
Дихканы Мавераннахра Согд и местные владетели Среднеазиатское употребление термина имело самостоятельную историю. Согд не входил в социально-политическую систему Сасанидской державы и имел собственную политическую титулатуру. В арабо-персидской литературе словом «дихкан» могли обозначаться как региональные владетели, так и представители землевладельческой знати.
О. И. Смирнова обращала внимание на неоднородность этой группы: арабские источники различали, в частности, «великих» дихканов и других представителей дихканской знати.
В согдийских письменных памятниках и на монетах употреблялся титул xwβ, обозначавший государя или правителя и представленный в титулатуре местных владетелей и земельной знати. На монетах он обычно сопровождал имя владетеля, а в документах с горы Муг мог сочетаться с обозначением его владения. Арабо-персидское слово «дихкан» могло применяться к лицам, носившим в собственной согдийской среде такую титулатуру; соотношение этих обозначений зависело от конкретного языкового и политического контекста.
Деваштич и документы с горы Муг Ат-Табари называет правителя Пенджикента Деваштича дихканом. В собственных согдийских документах использовалась местная правительская титулатура: xwβ встречается в формулах обращения к Деваштичу, тогда как титул пенджикентского князя передавался идеограммой MR'Y. Таким образом, у ат-Табари «дихкан» выступает обозначением положения Деваштича в арабоязычной традиции, тогда как в собственных согдийских документах использовалась местная титулатура.
Кеш Материал Кеша позволяет сопоставить согдийскую и арабскую терминологию местной знати. В сводной таблице О. И. Смирнова сопоставляет для Кеша согдийское xwβ с арабским обозначением «дихкан». При этом речь идёт о сопоставлении данных разных языковых традиций, а не об одной и той же монетной легенде.
На арабоязычных фельсах кешского ихрида VIII века правитель именуется «дихканом Кеша». Эти данные показывают использование разных языковых обозначений для местной правящей знати; соответствие между согдийским xwβ и арабо-персидским «дихкан» зависело от конкретного контекста.
В IX—X веках дихканы Мавераннахра сохраняли заметное место среди землевладельцев и региональных элит. В среднеазиатском контексте засвидетельствовано также участие представителей дихканской знати в военных силах раннеаббасидского и саманидского времени.
Илак В Илаке обозначение дихкана сохранялось в титулатуре местных владетелей до начала XI века. На монетах известны Мансур ибн Ахмад, Мухаммад ибн Мансур и Абу Шуджа Салар ибн Мухаммад, носившие титул дихкан аль-джалиль («славный дихкан»). Титул передавался внутри этой династии от отца к сыну; по оценке Б. Д. Кочнева, определить степень зависимости её представителей от Караханидов только по монетным данным затруднительно.
Последние известные монеты этой династии — фельсы Салара 399 года хиджры (1008/1009); более поздние монеты дихканов Илака Кочневу известны не были.
Бухарский оазис Дошедшая редакция «Истории Бухары» содержит несколько отдельных сообщений о дихканах Бухарского оазиса, связанных с двором местных правителей и владением городской и сельской собственностью.
Дихканы при дворе Хатун При Хатун, управлявшей Бухарой во время малолетства сына, ежедневно на службу должны были являться двести человек из числа дихканов и потомков царских родов, вооружённых саблями и носивших золотые пояса. Они присутствовали при выходе правительницы, когда она разбирала государственные дела и отдавала распоряжения.
В другом эпизоде Хатун передала арабскому военачальнику Саиду ибн Усману восемьдесят заложников из числа потомков царей и дихканов Бухары. В обоих сообщениях дихканы упоминаются рядом с представителями царских родов и в непосредственной связи с бухарским двором.
Дихкан Хина «История Бухары» называет Хину дихканом и сообщает, что после принятия ислама он стал называться Ахмадом. Ему принадлежала улица Ках, на которой находился его дворец.
В 150 году хиджры наследники Хины предъявили документ на имущество семьи. В нём наряду с крупным городским кварталом упоминались тысяча лавок на базаре Бухары и семьдесят пять частных селений на главном канале Бухары и канале Фараваз-и Улийа. После подтверждения прав свидетелями имущество было возвращено наследникам.
Сообщение о Хине связывает непосредственно названную дихканской семью с владением городской недвижимостью, торговыми объектами и частными селениями.
Дихканы и Тугшада Два дихкана, являвшиеся родственниками бухар-худата Тугшады и происходившие из знатного рода, приняли ислам от Насра ибн Сайяра. Они пожаловались ему на притеснения Тугшады и заявили, что бухар-худат насильно присвоил принадлежавшие им селения.
В этом эпизоде источник различает двух дихканов и бухар-худата Тугшаду.
Рассказ об Абруе Рассказ об Абруе имеет отличную от других бухарских эпизодов историю текста. В дошедшей редакции «Истории Бухары» перед началом соответствующего фасла прямо отмечено, что Мухаммад ибн Джафар ан-Наршахи его не приводил; далее источником рассказа назван Абу-л-Хасан Абд ар-Рахман ибн Мухаммад ан-Нишапури и его «Хазаин ал-улум». В дошедшую персидскую переработку этот материал вошёл через Абу Насра ал-Кубави.
Согласно этому рассказу, после усиления власти Абруя и начавшихся притеснений дихканы и богатые купцы покинули Бухарский оазис и переселились в сторону Туркистана, где основали Хамукат. Главой переселенцев назван «великий дихкан» Хамук. Оставшиеся в Бухаре жители впоследствии обратились к ушедшей знати с просьбой о помощи; знатные люди и дихканы обратились к тюркскому правителю Кара Джурину Турку, который направил против Абруя своего сына Шир-и Кишвара.
После гибели Абруя Шир-и Кишвар призвал переселенцев вернуться в Бухару и обещал сделать их своими приближёнными. Рассказ поясняет, что ранее из области уехали богатые люди и «великие дихканы», тогда как в Бухаре оставались главным образом бедняки; после возвращения переселенцев эти бедняки стали их слугами.
В продолжении повествования один из вернувшихся назван «великим дихканом», которого именовали бухар-худатом. Он характеризуется как представитель древнего дихканского рода, владевший значительной частью поместий оазиса; большинство зависевших от него людей в тексте обозначено как кадивары и слуги (перс. хидматкаран). В этом рассказе одно лицо, таким образом, одновременно характеризуется как дихкан и носитель титула бухар-худата.
Рассказ не является непосредственным свидетельством Наршахи о социальной структуре Бухарского оазиса VI века. О. И. Смирнова считала, что в нём соединились разновременные традиции.