«Княги́ня Ли́говска́я» — незавершённый социально-психологический роман с элементами светской повести, начатый Михаилом Лермонтовым в 1836 году. Работа над произведением, в котором отразились личные переживания автора, прервалась в 1837 году. Интрига романа развивается в нескольких направлениях: одно из них строится вокруг встречи главного героя — офицера Григория Печорина — с былой возлюбленной Верой Дмитриевной Лиговской; другое посвящено его конфликту с небогатым чиновником одного из петербургских департаментов Красинским. Отдельная сюжетная линия связана со взаимоотношениями Печорина и Лизаветы Николаевны Негуровой.
В рукописи зафиксированы автографы не только Лермонтова, но и литератора Святослава Раевского, принимавшего участие в создании отдельных глав, а также троюродного брата поэта — Акима Шан-Гирея. Произведение знаменует собой постепенный переход автора от романтического максимализма к реалистическим художественным принципам. Некоторые идеи и замыслы, начатые в «Княгине Лиговской», впоследствии воплотились в «Герое нашего времени».
При жизни Лермонтова роман ни разу не публиковался. Впервые напечатан историком литературы Павлом Висковатовым в журнале «Русский вестник» (1882, том 157, № 1).
Сюжет Действие романа начинается 21 декабря 1833 года в Петербурге. Молодого чиновника, двигавшегося из департамента по Вознесенской улице, сбил гнедой рысак. Попытки извозчиков догнать нарушителя успехом не увенчались.
Пока чиновник, отброшенный на тротуар, приходил в себя, нарушитель порядка добрался до богатого подъезда. Из повозки вышел 23-летний офицер Григорий Александрович Печорин. В Петербурге он, коренной москвич, поселился сравнительно недавно; за его плечами были учёба в университете, служба в гусарском полку и юношеская влюблённость в Верочку Р., которая, выйдя замуж за немолодого князя Степана Степановича, обрела новую фамилию — Лиговская.
Отправившись в тот же вечер в Александринский театр, Печорин встретил там семью Негуровых, за дочерью которых, Елизаветой Николаевной, он начал ухаживать после переезда в Петербург, однако затем стал избегать её. В трактире у театра Печорин встретил сбитого им чиновника, который, узнав своего обидчика, потребовал от офицера раскаяния. Печорин в ответ невозмутимо предложил решить вопрос с помощью дуэли, однако Красинский отказался, ссылаясь на пожилую мать.
Спустя некоторое время мать Печорина, Татьяна Петровна, устроила обед для нескольких знакомых; в числе приглашённых были Лиговские. Для Веры Дмитриевны пребывание в доме Печориных оказалось мучительным: Григорий Александрович изводил её намёками, заставлял вспоминать былое и в итоге довёл до слёз. Во время обеда выяснилось, что князь Лиговской втянут в некую долгоиграющую тяжбу, которую разбирает сотрудник департамента государственного имущества Красинский. Хозяин дома пообещал отыскать нужного чиновника.
Назавтра, узнав адрес Красинского, Печорин отправился к нему на квартиру. В крошечной гостиной его встретила старушка. Чуть позже появился её сын, в котором Григорий Александрович узнал пешехода, сбитого им на Вознесенской улице. Встреча была краткой и прохладной, однако уже на следующий день Красинский прибыл к Лиговским и произвёл приятное впечатление на княгиню.
Через два дня баронесса Р. давала бал, на который съехалось много господ со звёздами и крестами. Для Печорина это мероприятие оказалось тяжким испытанием: он встретил там Елизавету Николаевну, внимание которой стало утомительным, и Веру Дмитриевну, едва ответившую на его поклон. Кроме того, Елизавета Николаевна и Вера Дмитриевна оказываются давними подругами, и Печорин опасается, что они могут рассказать друг другу о нём что-то нежелательное для него.
История создания
К роману «Княгиня Лиговская» Лермонтов приступил в 1836 году. Свидетельством того, что отдельные сюжетные линии имеют прямое отношение к личным обстоятельствам его жизни, являются письма, адресованные родственнице и близкому другу поэта — Александре Верещагиной (в замужестве — Хюгель). В одном из них, написанном, по данным исследователей, весной 1835 года, поэт упоминает о разрыве отношений с Екатериной Сушковой и слухах о замужестве Варвары Лопухиной (m-lle Barbe). Оба события нашли отражение на страницах романа: Алексей мог вам рассказать кое-что о моём образе жизни, но ничего интересного, если не считать завязки моих амурных приключений с Сушковой, развязка которых была ещё более занимательна и забавна. <…> Она мне ещё передала, что m-lle Barbe выходит замуж за Бахметева. Я не знаю, должен ли я ей вполне верить, но во всяком случае я желаю m-lle Barbe жить в супружеской безмятежности вплоть до празднования серебряной свадьбы. На отдельных страницах рукописи замечен почерк друга поэта — Святослава Раевского. Переселившись на квартиру к Лермонтову в 1836 году, он помогал ему в написании отдельных глав — прежде всего это касалось образа Красинского, а также эпизодов, связанных с деятельностью чиновников различных департаментов. Кроме того, в рукописи обнаружен автограф троюродного брата Лермонтова — Акима Шан-Гирея, участвовавшего в создании VII главы.
Зимой 1837-го в Петербурге начало распространяться стихотворение «Смерть Поэта», Лермонтов и Раевский были арестованы и сосланы, работа над романом прервалась. Летом 1838 года Лермонтов в одном из писем Раевскому упомянул о судьбе «Княгини Лиговской», признав, что роман «затянулся и вряд ли кончится, ибо обстоятельства, которые составляли его основу, переменились».
В то же время лермонтоведы отмечают, что не только «истощение реального материала» стало поводом к тому, чтобы забросить роман — причиной утраты авторского интереса к «Княгине Лиговской» могло стать зарождение нового замысла, в котором частично воплотились прежние идеи. Так, уже весной 1839 года Лермонтов создал «Бэлу», а к 1840-му завершил «Героя нашего времени»; Григорий Александрович Печорин переместился из рукописи «Княгини Лиговской» на страницы нового произведения.
Герои и прототипы
Женские образы
Во время работы над романом Лермонтов находился под впечатлением тех личных обстоятельств, о которых он вскользь упомянул в письме к Александре Верещагиной. Так, история Печорина и Елизаветы Негуровой напоминает взаимоотношения Лермонтова и Екатерины Сушковой. Они познакомились весной 1830 года в Москве; Екатерине Александровне был адресован стихотворный сушковский цикл, представлявший собой «лирический дневник юноши». Через четыре года поэт, встретив Сушкову в Петербурге, вновь начал оказывать ей знаки внимания; добившись взаимности, он написал девушке анонимное письмо, поставившее точку в отношениях. Почти точно так же повёл себя герой «Княгини Лиговской» Григорий Печорин по отношению к Елизавете Николаевне Негуровой.
Исследователи, сравнивая анонимные письма, адресованные Негуровой — в романе и Сушковой — в действительности, находят немало точек пересечения:
Он с вами пошутил. Он недостоин вас; он любит другую. Все ваши старания послужат только к вашей гибели. Свет и так указывает на вас пальцем. Скоро он совсем от вас отворотится.
Остаюсь ваш покорнейший слуга Каракуля. Из письма Печорина Негуровой
Он не женится на вас, поверьте мне; покажите ему это письмо, он прикинется невинным, обиженным, <…> прочтёт вам длинную проповедь или просто признается, что притворялся, да ещё посмеётся над вами.
Вам неизвестный, но преданный вам друг NN. Из письма Лермонтова Сушковой
Образ княгини Лиговской близок другой возлюбленной Лермонтова — Варваре Лопухиной. Их история началась в 1831 году, когда поэт был студентом. По воспоминаниям Акима Шан-Гирея, «чувство к ней Лермонтова было безотчётно, но истинно и сильно, и едва ли не сохранил он его до самой смерти своей». После переезда поэта в Петербург их связь прервалась: на фоне новой жизни и иных увлечений очертания Варвары Александровны ушли в тень, и Лермонтов не делал попыток поддерживать с ней отношений. Однако известие о том, что в 1835 году Лопухина (возможно, по настоянию родителей) вышла замуж за Николая Фёдоровича Бахметева, стало для поэта потрясением. Я имел случай убедиться, что первая страсть Мишеля не исчезла. Мы играли в шахматы, человек подал мне письмо; Мишель стал читать его, но вдруг изменился в лице и побледнел. Я испугался и хотел спросить, что такое, но он, подавая мне письмо, сказал: «Вот новость — прочти», — и вышел из комнаты. Это было известие о предстоящем замужестве Лопухиной. Из воспоминаний Акима Шан-Гирея
Имя и фамилия героини — Вера Лиговская — были придуманы Лермонтовым ещё до начала работы над романом: впервые это сочетание встречается в драме «Два брата» (1836), сюжетная канва которой, как полагают исследователи, также является откликом на личные переживания автора — в произведении речь идёт о встрече главного героя с бывшей возлюбленной, ставшей во время разлуки чужой женой.
Биограф поэта Павел Висковатов одним из первых отметил близость романных и реальных событий: в книге «Жизнь и творчество Лермонтова», частями печатавшейся в «Русской мысли» в начале 1880-х и вышедшей отдельным изданием в 1891 году, он писал, что в истории юношеской любви, возникшей между Жоржем и Верочкой («Княгиня Лиговская», глава V), имена героев можно было бы заменить на Варю и Мишеля. Доказательством того, что во время работы над романом автор непрестанно думал о Лопухиной и его «творчество истекало из переживаемого», служит, по мнению Висковатова, акварельный портрет Варвары Александровны, сделанный Лермонтовым: изображённая на нём молодая женщина является почти точной копией княгини Лиговской, когда она «в утреннем атласном капоте и блондовом чепце сидела небрежно на диване».
Печорин и Красинский Жизненные обстоятельства Григория Печорина совпадают со многими вехами из биографии Лермонтова: оба были студентами; и тот, и другой сменили «фрак московского недоросля на мундир с эполетами». При этом в главном герое романа проглядываются черты человека, который в 23 года чувствует себя душевно уставшим и смотрит на мир (особенно на столичный свет) с лёгким презрением. Обладая блестящим умом и незаурядными способностями, он в то же время отличается редкой чёрствостью и цинизмом. По мнению авторов Лермонтовской энциклопедии, к созданию образа Печорина Лермонтова подтолкнул «Евгений Онегин»; подтверждением тому являются и «перекличка» фамилий (Онегин — Печорин), и эпиграф («Поди, поди! раздался крик!»), представляющий собой прямую цитату из пушкинского романа, и даже неточность, обнаруженная исследователями в рукописи «Княгини…»: изначально автор вместо фамилии своего персонажа случайно вывел имя Евгений.
Версии о возможном прототипе Красинского у исследователей расходятся. Так, Висковатов был убеждён, что этот персонаж — внешне и характером — близок Святославу Раевскому. Возможные сомнения, связанные с тем, что чиновнику в романе — особенно в начальных главах — присуща некоторая задавленность (отнюдь не свойственная соавтору и близкому другу Лермонтова), Висковатов опровергал двумя доводами: во-первых, в продолжении «Княгини Лиговской» роль Красинского могла измениться; во-вторых, на фоне Печорина он «выставлен скорее с хорошей стороны». Авторы Лермонтовской энциклопедии, в свою очередь, считают, что этот образ стал собирательным и сложился под влиянием разговоров с коллегами Раевского, служившими в департаменте государственного имущества.