Никола́й Петро́вич Ста́ростин (В книге А. Бубнова «Спартак — 7 лет строгого режима» оспариваются данные паспорта, согласно его данным Старостин родился в 1898 или в 1899, а данные в паспорте были изменены, чтобы избежать призыва в армию на Первую мировую войну) — советский футболист и хоккеист, один из первых руководителей спортивного общества «Спартак».
Заслуженный мастер спорта СССР (1934), Герой Социалистического Труда (1990). Чемпион РСФСР 1928, 1932, 1934 годов. В сборной Москвы: 1922—1935, РСФСР: 1928—1930. Капитан сборной Москвы: 1928—1933. За сборную СССР сыграл в 6 неофициальных матчах, забил 1 гол«ХРАНИТЕЛЬ СПАРТАКОВСКОГО ОЧАГА» , статья на rusteam.permian.ru. Играл нападающим в хоккей с мячом (до 1938).
Ответственный секретарь (1935, 1936) и председатель правления МГС «Спартак» (1937—1942), старший тренер «Динамо» (Комсомольск-на-Амуре, 1945, 1946), «Динамо» (Алма-Ата, 1952, 1953). Начальник команды «Спартак» (1936, 1955—1964, 1967—1975, 1977—1995). Почётный президент Международного физкультурно-спортивного общества «Спартак» (1991—1996), которое в настоящее время носит его имя.
Происхождение и ранние годы Николай Старостин родился 13(26) февраля в Москве в доходном доме купца Грибова в Большом Харитоньевском переулке (дом № 10), а крещён был 14(27) февраля в храме Харитона Исповедника, что в Огородниках (располагался на месте нынешнего дома № 13 в Большом Харитоньевском пер.).
О семье рассказывал: «Дед, Иван Петрович Старостин, уроженец Псковской губернии, бородатый старообрядец, могучего, судя по фотографиям, сложения, умер ещё до моего рождения. На его родине я никогда не был. Мой второй дед — по линии матери, Степан Васильевич Сахаров — ямщик, возивший на почтовых тройках пассажиров из Переславля-Залесского в Ростов Ярославский… Высокий и толстый, он с гордостью восседал на тарантасе, когда вёз нас по воскресеньям в церковь, которая находилась в трёх верстах от Погоста… Мать — Александра Степановна… Ни в какие дрязги, мелочи она, как правило, не вмешивалась, будучи по-настоящему мудрой женщиной. На родину матери — в деревню Погост, что в бывшей Владимирской губернии, под Загорском, вся семья выезжала из Москвы каждое лето.»
Детство и юность Старостина прошли в московском районе Пресня, в семье егеря Императорского охотничьего общества, где у них был общий дом с семьей брата отца (адрес: ул. Пресненский Вал, 46; на месте нынешней пристройки к жилому дому с нумерацией № 44), построенный на ссуду Московского общества охоты. О своём происхождении Николай Петрович писал: «Мы были не господские, но и не крестьянские дети. Про нас так и говорили — егерские.»
В 1909 Николай поступил во 2-е Грузинское начальное училище, названное в честь бывшей Грузинской слободе. В 1913 году Николай поступил в Московское училище иностранных торговых корреспондентов Мансфельд (Коммерческое училище братьев Мансфельд), которое располагалось у Никитских Ворот. Учась в коммерческом училище, Николай попробовал впервые играть в футбол.
В 1917 году Старостин приветствовал революцию, хотя и не принимал особого участия в ней.
В 1918 году Николай, окончив училище с отличием, поступил на работу бухгалтером в Центральные ремонтные мастерские Мосземотдела на Ходынке. Они помещались рядом с Солдатёнковской больницей, в зданиях бывшей московской водокачки. Работало там около 300рабочих и специалистов, занятых ремонтом тракторов, жаток, сеялок, сохранившихся после Гражданской войны. Там же проводились испытания однолемешного плуга, снабженного мотоциклетным мотором. Изобретателем этого плужка (так именовали его рабочие) был инженер Ильин — прежний владелец заводика «Амо», который в 1914—1918 годах изготовлял грузовики. Этот предприимчивый человек привозил и показывал плужок наркому земледелия Семёну Середе. А спустя неделю после этого в мастерские приехал Владимир Ильич Ленин. Начальства по какой-то причине на месте не оказалось, и Николаю выпало встретить в конторе вождя революции, который после посещения попрощался с Николаем и пожал ему руку, сказав : «До свидания, товарищ Старостин».
15 февраля 1920 года в Погосте от сыпного тифа скончался Пётр Иванович Старостин, отец братьев. После смерти отца Старостин, как самый старший мужской член семьи, поддерживал финансовое состояние своей семьи, играя летом в футбол, а зимой — в хоккей с мячомRiordan, Jim (1994) «The strange story of Nikolai Starostin, Football and Lavrentii Beria», Europe-Asia Studies, Vol.46, No.4, pp.681-690. В 1920—1921 годах Николай серьёзно занимался боксом у тренера Жукова и даже выиграл в полутяжелом весе первенство Москвы среди новичков.
В том же 1920 году Николай был призван на службу адъютантом 9-й Московской военно-инженерной дружины, которая располагалась на Таганке. В 1922 году, отслужив адъютантом, Николай устроился работать заведующим финансовым отделом Московской конторы Нижгубселькредсоюза на Мясницкой.
В 1923 году Николай женился на Антонине Назаровой, которая жила по соседству, в районе Красной Пресни. Её отец варил квас и содержал квасную. Молодые решили жить отдельно и переехали поначалу из семейного дома на съёмную квартиру. В 1924 году Николай принят на работу заведующим секцией спорттоваров Москоопкульта МСПО на Балчуге. 31 марта 1926 года Николай стал отцом: появилась на свет дочь Евгения. В то время они жили на Красносельской. Вторая дочь, Елена («Ляля»), у них родилась спустя 7 лет — 10 января 1933 года. Семья Николая в тот период уже жила на Спиридоновке.
Жизнь в футболе
До «Спартака» Никто из братьев Старостиных не мог сказать точно, в какой момент в их жизнь вошёл футбол. С 1907 года городская сборная принимала соперников из Санкт-Петербурга, с 1909 уже проходили чемпионаты Москвы по футболу, но тогда это вряд ли ещё могло увлечь мальчишек. Возможно, отсчет стоит вести от Олимпиады 1912 года, на которой сборная страны потерпела столь оглушительное поражение (0:16 от сборной Германии), что даже не интересовавшийся футболом дядя Митя отозвался на кухне репликой: «Осрамили Россию, голоштанники!» Но, скорее всего, увлечение началось не раньше 1913 года, с поступлением Николая в коммерческое училище братьев Мансфельд, где игра в мяч уже была популярна. Сам он склонен был говорить даже о 1914 годе.
Приобщение же Николая Петровича к организованному футболу состоялось в 1916—1917 годах с посещения игр первенства города среди учебных заведений, в котором безуспешно участвовала команда коммерческого училища братьев Мансфельд, где учился Старостин. В 1917 году Николай Старостин был зачислен в третью команду по футболу РГО «Сокол». Впервые на настоящее поле Николай вышел весной 1918 года в составе второй команды этого общества в качестве правого инсайда. Поле называлось Горючка, представляло собой известный на всю округу пустырь в Большом Тишинском переулке (примерно на месте современных домов 38с1 и 40к2), где играла команда РГО в 1917—1918 годах.
Своего поля у РГО до 1917 года не было. Николай с братом Александром, знавшие всю округу, и указали ответственному секретарю общества Николаю Тимофеевичу Михееву на Горючку. Пустырь этот тогда пользовался дурной славой: там собиралась местная шпана, картежники, и если на пустыре вдруг возникала какая-то постройка, она непременно сгорала (откуда и пошло название «Горючка»). Но футбол есть футбол и желание играть на «своем» поле взяло верх — пустырь в Большом Тишинском переулке был арендован. Правление общества отпустило небольшие финансовые средства на постройку раздевалки и ворот. Площадка официально стала назваться «поле РГО».
После суровой зимы 1918/1919 годов данный стадион был буквально разобран на дрова: были разобраны деревянный забор и деревянный павильон, служивший раздевалкой для футболистов. Весной 1919 года РГО Сокол стал арендовать футбольное поле у ОФВ («Девичье поле»), которое находилась в Хамовниках. И арендовал до осени 1921 года. А весной 1922 года РГО Сокол опять вернулся в Пресненский район, построив футбольный стадион у Пресненской заставы. Располагался он на том месте, где сейчас стоит здание издательства «Московская правда».
Весной 1922 года футбольная команда РГО Сокол была переименована в «М.К.С.» (Московский Клуб Спорта), в 1923 году — в «Красную Пресню». Команда построив свой собственный стадион, зарабатывала на существование продажей билетов на матчи и платным проведением выездных матчей по России. В клубе каждому выдавали по одной футболке на год и её берегли как святыню. Остальное снаряжение приходилось покупать самим. Иван Тимофеевич Артемьев, инициатор основания МКС, по своей специальности был сапожник и снабжал всех футболистов бутсами за половину существовавшей тогда цены — как он шутил, по себестоимости. Если команде предстояла поездка, чаще всего в Ленинград, Артемьев спрашивал: «На билеты наскребете?» И тут же предлагал сложиться в пользу тех, кто не мог «наскрести».
Вследствие реорганизации футбола СССР в 1926 году, Старостину приходится привлекать к спонсорству команды союз пищевых производителей. С самого начала «Пресню» опекал председатель Краснопресненского исполкома Николай Тихонович Пашинцев. Команда всецело зависела от него и во всём ему доверяли. И поэтому, когда в 1926 году Пашинцев был назначен вначале председателем Всесоюзного табачного синдиката, а затем стал председателем ЦК профсоюза пищевиков, вся команда отправилась следом за ним. Так «Красная Пресня» превратилась в «Пищевиков» и команда переехала на стадион «Томский» (позже — стадион Юных пионеров), рассчитанный на 13 тысяч мест (стадион «Красная Пресня» вмещал лишь 3 000 зрителей). Впоследствии команда ещё неоднократно меняла своих спонсоров.
Летом 1922-го форварда МКС включили в состав сборной Москвы. Кандидатуры для участия в товарищеском матче со сборной Петрограда обсуждались на заседании Московской футбольной лиги. Когда заместитель её руководителя Николай Гюбиев предложил включить Старостина, за Николая проголосовали 6 участников заседания из 11, то есть большинство. Домой, по словам самого Старостина, он вернулся крайне взволнованным, даже Александра Степановна это сразу заметила. Младшие братья и вовсе были поражены таким поворотом в его карьере. Игра состоялась 27 августа и москвичи уступили петроградцам со счётом 3:4, но Старостин забил гол и получил хорошие отзывы в прессе. На следующий день председатель Всероссийской футбольной секции Дюперон написал в отчёте о матче, что один Старостин в нападении Москвы сделал больше, чем все ленинградское нападение во главе с Бутусовым. В дальнейшем цвета сборной Москвы он защищал вплоть до 1935 года.
На фоне иных технарей того времени Николай Старостин смотрелся на поле несколько прямолинейно, но отличался дисциплинированностью и самоотверженностью в игре. К дисциплине старший брат относился очень щепетильно и долго не мог забыть случая, когда сам же её нарушил. Как-то раз жена приболела, и он взял на игру пятилетнюю дочку Женю. Усадил её на стул рядом с воротами, которые сам же собирался атаковать, рассудив, что и за ребёнком сможет наблюдать краем глаза и девочка будет постоянно видеть отца где-то поблизости. Но в какой-то момент малышка выскочила на поле навстречу отцу. Судья остановил игру свистком, сорвав опасную атаку команды Старостина…