Пе́рвый оригени́стский спор — один из двух споров в христианской церкви относительно личности Оригена и его учения. В 390-х годах сложились партии сторонников и противников учения Оригена, конфликт между которыми продолжался примерно с 393 по 404 год. Обширное литературное наследие Оригена (ок. 185 — ок. 254) стало причиной споров ещё при жизни александрийского богослова, однако до завершения арианского спора в 381 году главной проблемой ортодоксальной христианской церкви была борьба против арианства. Конфликт протекал одновременно в Египте, Палестине и в столицах Римской империи. Инициаторами спора по различным причинам были видные богословы своего времени епископ Епифаний Кипрский и патриарх Феофил Александрийский.
В Египте основным предметом разногласий стал вопрос о Боге как имеющем человеческое обличье. Сторонники буквального толкования Библии, которых было особенно много в среде египетского монашества, ссылались на и на указание Нового Завета о том, что, по пришествии Христа став плотью, Слово обрело вид человека. Ориген же относил богоподобие к сфере мышления. В 399 году на соборе под председательством Феофила Александрийского в Александрии были осуждены Ориген, а также его ученики и сочинения. Это решение было подтверждено соборами в Иерусалиме, Риме и на Кипре. Одновременно с этим напряжённую богословскую полемику, особый накал которой придавали давние дружеские отношения и личные разногласия, вели Иероним Стридонский и Руфин Аквилейский. После осуждения на Кипре в Константинополь прибыл Епифаний Кипрский с целью склонить к такому же решению архиепископа Иоанна Златоуста. Для симпатизировавшего оригенистам Златоуста этот спор совпал с личным конфликтом с императрицей Евдоксией, чем воспользовались его противники, добившись изгнания константинопольского архиепископа.
Примерно с 404 года интенсивность спора начала уменьшаться, равно как и интерес на Западе к оригенизму в целом. Отдельные направления мысли Оригена, прежде всего его экзегетика, сохраняли свою актуальность ещё долгое время. По замечанию исследовательницы этого спора Э. Кларк, с осуждением оригенизма исчезли последние шансы на объединение традиций восточного и западного христианства, а на западе восторжествовало направление богословия, центральной темой которого являются человеческая греховность, божественный детерминизм и божественная непознаваемость.
Оригенисты и их противники во второй половине IV века
Одним из первых сочинений в похвалу Оригену было произведение Григория Чудотворца, епископа Неокесарийского «Благодарственная речь Оригену». Иероним Стридонский в своём сочинении «О знаменитых мужах» сообщает о том, что начиная со второй половины III века начинается литературная полемика, ряд авторов посвятили свои труды сочинениям Оригена. Мефодий Олимпийский написал два разных сочинения с одинаковым названием «Против Оригена», Евстафий Антиохийский написал большую работу с тем же названием. Памфил Кесарийский, находясь в тюрьме, написал «Апологию Оригена», которую на латынь перевёл в дальнейшем Руфин Аквилейский. Евсевий, епископ Кесарии, написал шесть книг «В защиту Оригена». Большим почитателем Оригена был Дидим Слепой, называвший его «величайшим учителем Церкви после апостолов». В числе главных противников Оригена был Епифаний Кипрский, посвятивший Оригену и его учениям (ересям, как считал Епифаний) целую главу «Против Оригена Адамантова» в своём ересиологическом трактате «Панарион»Епифаний Кипрский, Панарион, Ереси 57-66.
К середине IV века христианские богословы разделились на почитателей и противников сочинений Оригена. На этой почве в монашеской среде возник конфликт двух типов духовности. Один из них, условно называемый «православным оригенизмом», исследователи обнаруживают уже в посланиях святого Антония (ум. в 356 году). Его разделяли многие известные подвижники, а самым ярким представителем считается богослов Евагрий Понтийский. Другой распространённой практикой была практическая аскеза, которой придерживались коптский подвижник Шенуте и Епифаний Кипрский. Крайним выражением данного типа были египетские антропоморфиты, в основе миросозерцания которых лежало буквальное понимание Священного Писания. Согласно Сократу Схоластику, многие среди них полагали, что Бог телесен и человекообразен.
Одним из главных проявлений спора вокруг Оригена в конце IV — начале V века стала личная вражда между двумя видными богословами, Руфином Аквилейским (около 345—410) и Иеронимом Стридонским (342—419). Иероним, почитаемый как святой и отец Церкви, занимает важнейшее место в истории ранней . К началу 390-х годов Иероним был уже автором многочисленных переводов на латынь (текстов Ветхого и Нового заветов, гомилий Оригена на Евангелие от Луки), экзегетических трудов (комментариев на послания апостола Павла, книгу Екклесиаста, малых пророков, трактатов о Псалмах) и нескольких словарей. Широкую известность ему принёс сборник биографий христианских писателей «О знаменитых мужах». Значительное влияние Оригена на ранний период творчества Иеронима исследователи отмечают в трёх направлениях: концепция изучения Библии как части жизни христианского отшельника, текстоцентричная библейская филология в соединении с традициями эллинистических и этическая герменевтика, для которой наибольшее значение имеет духовное значение, получаемое в результате экзегетики. Друг юности Иеронима Руфин Аквилейский к началу 390-х годов, видимо, не приобрёл ещё значительной известности, но во второй половине V века Геннадий Массилийский назвал его «не последним среди учителей Церкви». Геннадий приводит не полный, но весьма обширный список переводов Руфина, среди которых прежде всего труды Оригена, а также многочисленные произведения Василия Кесарийского, Григория Назианзина, Евсевия Кесарийского, Памфила, Евагрия Понтийского. Тот же источник отмечает, что латинские переводы Руфина считались в его время лучшими, если не было для той же книги перевода Иеронима.
Много лет уроженец далматинского Иероним и выходец из северо-итальянского города Конкордия Руфин поддерживали дружеские отношения. Они вместе учились в Риме, оба в начале 370-х избрали путь аскетизма в традициях восточного христианства, на непродолжительное время присоединились к монахам Аквилеи, после чего отправились на Восток. В ходе оригенистского спора вокруг каждого из них сложился круг единомышленников, выступавших, соответственно, на оригенистических и антиоригенистических позициях. Анализируя персональный состав этих групп, автор монографии о первом оригенистском споре Элизабет Кларк (Elizabeth A. Clark) прибегла к методологии социальной сети, основываясь на утверждении английского социолога Джеймса Митчелла, что «вариации в поведении людей в некой одной социальной роли могут быть выявлены как результат поведения других людей, с которыми они связаны через один, два или более шагов в каком-то несколько ином отношении». Рассматривая сообщества друзей Руфина и Иеронима, Элизабет Кларк отмечает важную в них роль богатых мирян, таких как друг Иеронима Стридонского Паммахий или Макарий, поручивший Руфину сделать перевод трактата «О началах». В начале 370-х годов их пути разошлись, Руфин отправился в Египет, а Иероним в Антиохию, откуда слал письма своему другу. В одном из них он сообщает о том, что слышал в Сирии о святой Мелании. Впоследствии Мелания сыграла важную роль в оригенистском движении, но в это время Иероним сравнивал её со второй ФёклойСм. о ней . В это же время Иероним называл Руфина образцовым монахом. Около 373 года Руфин покинул Аквилею и вскоре повстречался с Меланией, вместе с которой они посетили Нитрийскую пустынь, где познакомились со знаменитыми братьями-монахами, известными как Долгие братья, пострадавшими впоследствии за свои оригенистские взгляды. В период арианских гонений при императоре Валенте (364—378) Мелания бежала в Палестину вместе с группой нитрийских монахов, в числе которых был один из Долгих братьев, друг Евагрия Понтийского безухий Аммоний. В конце 370-х годов Руфин приехал к Мелании в Палестину, и там они вместе основали несколько мужских и женских монастырей на Елеонской горе. Наследница нескольких римских родов, Мелания была чрезвычайно богата и щедро одаривала многочисленных посещавших её монахов. Не удивительно, что Мелания и Руфин находились в хороших отношениях с епископом Иоанном II Иерусалимским (387—417).
С константинопольским обществом круг Руфина был связан через диакониссу Олимпиаду, богатую наследницу, около 390 года отрёкшуюся от мира и отдавшую своё имущество Церкви; Мелания была её духовной наставницей. Олимпиада поддерживала Константинопольскую церковь, когда там епископом стал Иоанн Златоуст (397—404). Иоанн, в свою очередь, стал близок к оригенизму, когда поддержал нашедших убежище в столице Долгих братьев. В один из монастырей Мелании и Руфина в 382 году бежал из Константинополя Евагрий Понтийский, считающийся главным теоретиком оригенизма IV века. По совету Мелании он избрал местом своей монашеской жизни египетскую пустыню. Там он стал учеником Макария Великого (ум. 394). Возможно, в Египте Евагрий встречался с другим крупным теоретиком оригенизма, Дидимом Слепым. В монастыре Мелании и Руфина некоторое время жил ученик Иоанна Златоуста Палладий Еленопольский, оставивший хвалебный отзыв о Мелании в своём «Лавсаике». В приписываемых Палладию «Диалогов о жизни Златоуста» просматривается связь между оригенистами и константинопольским епископом, а также западными богословами — Иоанном Кассианом, о чьих симпатиях к оригенизму Евагрия известно, и , тестем видного пелагианца Юлиана Экланского. В «Лавсаике» упоминается о гостеприимстве, оказанном Палладию в Риме внучкой Мелании Старшей, также Меланией, и её мужем Валерием Пинианом. Среди гостей монастыря известны и высокопоставленные миряне — Сильвия, родственница префекта претория Востока Флавия Руфина, и дукс Палестины . Около 400 года Мелания Старшая совершила путешествие в Рим, вероятно, с целью спасти внучку от антиорегинистского влияния. Там Мелания склонила к своим взглядам мужа своей кузины, Туркия Апрониана. Позднее Апрониан поддерживал тесные отношения с Руфином — через него Руфин получил копию письма Иеронима с критикой своих взглядов, Апрониану были посвящены переводы Оригена, выполненные Руфином.
Группа единомышленников Иеронима Стридонского была не менее сплочённая, хотя и не включала в себя столько высокопоставленных членов, как друзья Руфина Аквилейского. Объединяющую роль в ней, аналогичную Мелании Старшей для круга Руфина, играла святая Павла. Она также происходила из сенаторской семьи, но была далеко не столь богата. В Палестине она вместе с Иеронимом потратила много денег на основание монастыря в Вифлееме, однако на сбор средств им потребовалось три года. Павла и Иероним встретились в Риме в 382 году, и в то же время в доме Павлы гостил Епифаний Кипрский. В 385 году Павла и Иероним останавливались в доме кипрского епископа по пути на восток. В дальнейшем их общение не прервалось. Друг детства Иеронима, сенатор Паммахий, был женат на дочери Павлы. Не принадлежавший к высшей сенаторской аристократии, Паммахий располагал достаточными средствами для ведения благотворительности и содержания ксенодохия в Риме. Паммахий позднее был главным информатором Иеронима о событиях в западной столице, Именно ему и его кузине Марселле Иероним отправил свой трактат против Руфина и перевод пасхального послания Феофила Александрийского 402 года против оригенистов. Паммахий способствовал продолжению конфликта, придержав примирительное письмо Иеронима к Руфину, распространив вместо этого другое, враждебное, предназначенное только для близких друзей. Богатая вдова Марселла была главным инициатором антиоригеновской кампании в Риме. Среди западных корреспондентов из числа священнослужителей Иеронима были также два папы — Сириций (384—399) и Анастасий I (399—401) — и ряд монахов, с которыми Иероним встречался в Италии. Среди них выделялся Евсевий Кремонский, участвовавший вместе с Марселлой в распространении поддельного перевода Руфина оригеновского трактата «О началах».