Византийский император (ср.-греч. — «Василевс и автократор ромеев») ― человек, который находился на вершине пирамиды государственного аппарата и общества Византийской империи, выступая в качестве последней инстанции практически в любом вопросе. Идеологическое обоснование его власти восходит ко временам Римской империи, дополнившись христианскими и эллинистическими концепциями. Источником власти императора являлась божественная воля, выраженная в аккламации армии, сената и народа. В условиях отсутствия правовой определённости основанием для занятия престола часто служили военные успехи, а отсутствие чётко определённого порядка престолонаследия приводило к значительному количеству попыток узурпации власти, многие из которых были успешны.
Начиная с VII—VIII веков изменившиеся общественные условия привели к легитимизации передачи власти по рождению, багрянородности. Восприятие императора как богоизбранного правителя наделяло его уникальными полномочиями и привилегиями в церкви. Как персонификация высшей законотворческой власти, император не был связан нормами права и считался владельцем всей земельной собственности в империи. Хотя византийцы часто бунтовали против императоров и свергали их, а реальная власть императоров была небесспорна, мало кто оспаривал саму идею императорской власти, реальной основой которой являлись профессиональная армия, компетентный бюрократический аппарат, способность достаточно эффективно собирать средства на свои предприятия. Всё это скреплялось идеологической пропагандой, благодаря которой император являлся центральным образом византийской ментальности, и патриотизмом.
Обособление императоров от своих подданных подчёркивалось их уединением во дворце, где они вели жизнь, подчинённую строгим ритуалам и церемониям, восходящим к древнеримскому императорскому культу, сакральному статусу, использованию золота и пурпура в одежде.
Идея императорской власти
Квазимонархическая автократия, сложившаяся в Римской империи в период Октавиана, при последующих императорах постепенно менялась в сторону наследственной монархии. При Траяне (98—117) впервые прозвучал принцип, что воля императора не может ограничиваться законом, а при Адриане (117—138) это уже стало правовой аксиомой. Начиная с Септимия Севера (193—211) императоры официально принимают титулование «господин» (), подчёркивая этим, что император уже не только лишь первый сенатор и главный военачальник, но и повелитель всех римлян.
С падением династии Северов начался период многочисленных военных переворотов, поставивших государство на грань гибели. Император Диоклетиан (284—305), положивший конец этому смутному времени, провёл серию реформ государственного управления, изменивших в том числе статус главы государства. Пошатнувшийся за период солдатских императоров престиж римского престола Диоклетиан поднял тем, что увеличил расстояние, отделявшее государя от подданных, и окружил его особу блеском восточных монархов. Под влиянием Персии, являвшейся в то время сильнейшим соседом Империи, к традиционным пурпурным облачениям императора добавился взамен лавровому венку принятый на Востоке головной убор в виде золотой диадемы, украшенной драгоценными камнями. По восточному обычаю особу императора окружили евнухи, и двор из походной штаб-квартиры, чем он был в течение долгого времени военных революций, превратился в огромное и весьма сложное в своём составе учреждение. Жизнь императора стал регулировать пышный этикет, и всякий, кого допускали до его лицезрения, должен был падать ниц по-восточному, а в знак своего внимания император позволял лобызать край своей порфиры. Служба при особе императора получила значение высокой чести; всё исходившее от него и его окружавшее называлось словом «священный»: священные щедроты, священная опочивальня, священный дворец и т. д. Диоклетиан приравнял себя Юпитеру, а своего соправителя Максимиана, с которым разделил империю, — Геркулесу. Эти определения были повторены и расширены в Кодексе Феодосия (V век).
Для общего обозначения императорского сана Диоклетиан стал употреблять слово , , как раньше это сделал Аврелиан, называвший себя («Истинный Бог и владыка») на своих монетах. Слово dominus с тех пор на долгие века стало титулом императора. Однако, хотя ещё Ульпиан в III веке сформулировал принцип , сделавший правителя неподсудным законам, римский император никогда не превращался в восточного деспота, безответственного властителя имущества и личности своих подданных. Закрепление христианства в качестве государственной религии империи, случившееся при Константине Великом (306—337), освятило авторитет верховной власти идеей божьего избрания. Писатель конца IV века Вегеций, смешивая языческие и христианские представления, говорит о поклонении императору как богу во плоти. Христианское смирение Феодосия II (408—450), запрещавшего поклонение своим статуям и заявлявшего, что государь связан законами и что из авторитета права следует авторитет государя, было в целом нетипично. Так, Юстиниан I (527—565) гордо заявлял — «Бог подчинил императору законы, посылая его людям как одушевлённый закон».
Относительно того, существовала ли в поздней Римской империи абсолютная монархия, существуют различные точки зрения. Так, немецкий историк Т. Моммзен применительно к Диоклетиану давал на этот вопрос положительный ответ, тогда как его английский коллега Дж. Б. Бьюри, рассматривая всю историю Византии, обосновывал утверждение, что византийское самодержавие имело многочисленные ограничения. Хотя своим подданным император представлялся как неограниченный монарх, имеющий возможность не стесняться законами, нарушать их по собственной прихоти, — когда он в действительности поступал как тиран, его действия не находили одобрения. Наличие фактической возможности не делало её законным правом. С юридической точки зрения император был не нарушителем законов, а их покровителем и защитником. Император обязан был выступать в качестве верховного законодателя и правителя, стремящегося к общему благу своих подданных, беспристрастного в благодеяниях и наказаниях, воздающего каждому по заслугам, поддерживающего прежде всего предписания священных книг, постановления семи Вселенских соборов и, наконец, вообще римские законы. С фактической точки зрения власть императора была ограничена косвенно в связи с двумя особенностями политического устройства Византии. Во-первых, отсутствие законодательно определённого порядка престолонаследия приводило к необходимости для императоров искать поддержки у народа, прежде всего жителей Константинополя, попадая, таким образом, в зависимость от переменчивого настроения толпы. Во-вторых, византийский консерватизм и привязанность к освящённым временем обрядам и внешним условиям жизни вели к тому, что, как замечает Н. А. Скабаланович, «неограниченный монарх должен был слепо покоряться сухой, бездушной и ни для кого не опасной форме, над монархом личным стоял монарх отвлечённый, сдерживал его и ограничивал».
Титулование Со времён Римской империи титулы императоров передавались в греческом языке с помощью соответствующих по смыслу аналогов: император / , август / севаст и т. д. В течение первых веков нашей эры эти слова широко распространились в греческом языке, встречаясь не только в официальных документах, но и в художественной литературе. Но при этом в эпоху принципата императоры избегали использовать титулы, имеющие явный монархический оттенок. К числу таковых относился «» (царь), греческим которого служил термин «басилевс», — едва ли в классической древнегреческой литературе можно найти хотя бы несколько случаев употребления этого слова для обозначения римского императора.
Однако на Востоке, в особенности в Египте, где августы воспринимались как преемники Птолемеев, слово «басилевс» активно использовалось уже в эпоху принципата, правда только в неофициальном ключе. С IV века термин «басилевс» широко распространился среди грекоязычного населения империи, но не использовался в качестве официального обозначения монарха до правления императора Ираклия I (610—641). В корпусе права Юстиниана I (527—565) употребляется лишь имеющее наиболее республиканскую коннотацию звание «принцепс», но в более поздних Новеллах — выражения типа «наша царственность» ().
Начиная с V века, греческим переводом слова «рекс» стало считаться , которое признали подходящим для обозначения варварских королей. Одновременно с этим «басилевс» стал синонимом «императора», что отразилось впоследствии и на официальном употреблении. Самое раннее использование термина «василевс» в официальном документе датируется 629 годом, при этом в документах начала своего царствования Ираклий именуется «автократором».
Изменение императорского титула Дж. В. Бьюри связывает с победоносным завершением войны 602—628 годов с Персией. Долгое время римские императоры признавали среди зарубежных монархов право именоваться василевсом только у персидских шахиншахов и христианских царей Абиссинии, последние из которых редко принимались во внимание. Соответственно, пока за пределами империи существовали сильные независимые василевсы, в Константинополе воздерживались от принятия этого титула. После того как персидский монарх был низведён до положения вассала и не считался более соперником, этот титул мог быть использован официально. В соответствии с концепцией всемирной монархии не могло существовать государя, равного византийскому: допустить это означало отрицать Константинополь как столицу мира и правителя Византии как господина вселенной.
Только в 812 году под влиянием тяжёлых поражений в войне с болгарами византийский император Михаил I Рангаве (811—813), заключяя договор с Карлом Великим, впервые именовал того василевсом. Возникновение титула «василевс римлян» () также часто относят к 812 году и связывают со взаимоотношениями с империей Каролингов, хотя есть основания считать, что этот титул употреблялся ещё в VII веке.
Начиная с Константина V (741—775) титул «василевс» фигурирует на монетах. В силу крайней консервативности это изменение медленно проникало в официальные документы. Прошло ещё не менее столетия, прежде чем слово «василевс» вновь стали чеканить на монетах, и только с этого времени можно считать, что «василевс» стал официальным титулом, заменившим «автократора». В последующие века понятие «автократор» приобрело самостоятельное значение и применялось к василевсам, обладавшим верховной властью в противоположность обладавшим только номинальной властью младшим соправителям самодержца.
Сакральную семантику слову «василевс» придавало его использование в Новом Завете в отношении Иисуса Христа, а в греческом переводе Ветхого Завета им обозначаются ветхозаветные цари. После венчания на царство патриархом Анатолием император Лев I Макелла (457—474) принял новый атрибут «боговенчанный». Сакральный характер власти василевса, его уникальное положение среди мирских властителей, следовал их его прямой связи с Богом и соответствовал идее единственности истинной христианской церкви. Согласно преобладающей в современной историографии точке зрения, такая концепция императорской власти сложилась при Константине Великом и без существенных изменений сохранилась до последнего императора Византии, Константина XI Палеолога (1449—1453).
Желая продемонстрировать всю полноту своей власти, императоры также часто принимали титул консула. В IV—VI веках это звание становится практической прерогативой императоров и членов их семей — подсчитано, что в этот период из 145 консулов 75 являлись представителями правивших династий. Одновременно с этим содержательно консульство резко обесценилось и стало своего рода церемониальным обрядом при вступлении императора на престол. В 541 году его отменил Юстиниан I, однако из политических соображений консульский титул периодически фигурировал ещё несколько столетий, пока не исчез окончательно при императоре Льве Мудром (886—912).
Престолонаследие
Правовая основа