Дешифро́вка пи́сьменности ма́йя стала возможной в XIX веке под влиянием успешной расшифровки египетской письменности, предпринятой Жаном-Франсуа Шампольоном. Впервые иероглифические тексты майя были опубликованы в 1810-е годы, а комплексное полевое исследование памятников этой цивилизации на территории Мексики и Гватемалы стало осуществляться начиная с 1830-х годов. В 1862 году аббат Брассёр де Бурбур обнаружил в Мадриде рукопись Диего де Ланды «Сообщение о делах в Юкатане», в которой содержались важные сведения о письме майя. В 1870—1890-х годах были опубликованы сохранившиеся кодексы майя. В этот же период делались попытки фонетического прочтения письменных знаков майя, но они были неудачными. Постепенно восторжествовало мнение о чисто символическом характере знаков майя, выдвигались и крайние мнения о полной невозможности дешифровки письменности. После расшифровки календаря в 1880-е годы огромное число публикаций было посвящено календарным сериям. В первой половине XX века были предприняты попытки создания каталогов письменных знаков, сложилась влиятельная школа майянистики во главе с Эриком Томпсоном, который, полностью отрицая наличие в письме майя фонетических элементов, препятствовал публикациям в этом направлении, используя свои административные возможности. В 1962 году он издал наиболее полный на тот момент каталог знаков майя.

Фонетическую расшифровку письменности продолжил в 1930-е годы Бенджамин Уорф, дав правильное чтение ряда знаков. В конце 1940-х годов комплексным изучением письма майя на основе труда де Ланды занялся Юрий Кнорозов, который на материале кодексов смог успешно решить задачу чтения. В 1963 году он опубликовал свою книгу — «Письменность индейцев майя» — и в 1975 году опубликовал перевод сохранившихся кодексов майя. Параллельно с Кнорозовым в США в 1950-е годы Генрих Берлин и Татьяна Проскурякова применили к эпиграфическим памятникам майя структурный метод и доказали наличие в текстах исторических и генеалогических сведений. В 1970-х годах метод Кнорозова восторжествовал и на Западе. Начиная с 1980-х годов, исследователи США начали чтение и реконструкцию исторических сведений, содержащихся в стелах и надписях во дворцах и храмах древних городов, к концу 1990-х годов такие исследовательские программы действовали также в Мексике, Гватемале, России. В 1999 году в Мексике был опубликован каталог иероглифов Кнорозова. В общих чертах письменность майя дешифрована и позволяет читать примерно 90 % имеющихся текстов. Вместе с тем окончательная расшифровка текстов майя далека от завершения. Хотя все современные специалисты признают письмо майя имеющим морфемно-силлабический характер, в чтении конкретных знаков нет единодушия. Отсутствует и сводный словарь иероглифического языка, неизвестно значение примерно 25 % письменных знаков; многие исследователи имеют свои собственные взгляды на фонетическое значение того или иного знака, что иногда приводит к значительной разнице в понимании смысла надписей.

«Иероглифический алфавит» Диего де Ланда

Точно не известно, где и когда зародилась письменность майя, на сохранившихся памятниках она предстаёт в завершённом и сформированном виде. Древнейшие эпиграфические памятники (стелы, сохранившиеся на территории Гватемалы) датированы, соответственно, 36, 126 и 292 годами н. э. Письменные знаки наносили на поверхности стен храмов и дворцовых комплексов, мемориальные стелы, а также керамические сосуды и кодексы. Письменность майя представляла собой систему из словесных и слоговых знаков, которые использовались представителями элиты — вождями и жречеством. Немецкий исследователь Н. Грубе отмечал, что хотя общее число знаков письменности майя превышает 1000, но в одно и то же время в одном и том же месте никогда не использовались более 300 иероглифов, а отдельный писец вряд ли знал более 250 знаков.

Иероглифическая традиция чрезвычайно быстро уступила алфавитной письменности. Причиной этого было то, что сложность системы делала её носителями малое число людей. Испанский хронист из Гватемалы Педро Санчес де Агиляр свидетельствовал в 1540-е годы, что у индейцев имелись обширные библиотеки исторических текстов, охватывавших период в 800 и более лет. Эти тексты «индейцы читали на своих собраниях», то есть они воспроизводились публично, возможно, с целью закрепить в сознании общинников основные события истории данной группы. Это, возможно, свидетельствует и об особенностях письма и текстов.

Латиница для языка киче была разработана в 1545 году францисканским миссионером Франсиско де ла Парра, и уже через несколько лет появились многочисленные тексты, записанные по-европейски. Для языка юкатека латиница была разработана под руководством Диего де Ланда примерно в то же время. Тогда же Антонио де Вильяпанда написал первый учебник языка майя. Миссионеры при этом активно занимались уничтожением иероглифической письменной традиции, Де Ланда упоминал, что в 1541 году после взятия города Тихоо миссионеры обнаружили, что:

Эти люди употребляли также определённые знаки (caracteres) или буквы (letras), которыми они записывали в своих книгах свои древние дела и свои науки. По ним, по фигурам и некоторым знакам (senales) в фигурах они узнавали свои дела, сообщали их и обучали. Мы нашли у них большое количество книг этими буквами и, так как в них не было ничего, в чём не имелось бы суеверия и лжи демона, мы их все сожгли; это их удивительно огорчило и причинило им страдание.

1566 годом датирована рукопись де Ланда, озаглавленная «Сообщение о делах в Юкатане»; однако приведённые календарные знаки относятся к 1553 году, видимо, тогда же и началась работа над нею. Рукопись включала множество подробных сведений об истории, культуре и религии майя. Ю. В. Кнорозов, защитивший докторскую диссертацию по труду де Ланда, неоднократно повторял, что за четыре века не появилось ни одной научной работы, которая сравнилась бы по широте фактов, точности описаний и достоверности с «Сообщением». В главе XLI «Сообщения» приведён список 29 знаков майя с указанием их чтения, который получил название «иероглифический алфавит». На самом деле это были записанные индейским секретарём названия испанских букв, переданные слоговыми знаками майя, а потом искажённые при копировании рукописи. Это было впервые осознано только в 1929 году Хуаном Эрнандесом при издании «Словаря из Мотуля». Зафиксировав «алфавит», де Ланда больше никогда к нему не возвращался, так как не собирался его использовать: иероглифика была слишком сложна для записи даже обиходных молитв и катехизиса и ассоциировалась с язычеством; немного было и грамотных индейцев. Впрочем, в отчёте францисканского генерального комиссара Юкатанской епархии Алонсо Понсе 1588 года утверждалось, что несколько монахов-миссионеров владели индейской письменностью и могли читать и понимать иероглифические тексты. Предположительно, уже к началу 1600-х годов иероглифическая традиция окончательно прервалась.

XIX век

Первым текстом майя опубликованным в печатном виде (в 1810 году) оказалась цветная репродукция пяти страниц Дрезденского кодекса, помещённая Александром Гумбольдтом в атласе «Vues des Cordillères et Monuments des Peuples Indigènes de l’Amérique» («Виды Кордильер и памятников туземных народов Америки»). В 1822 году в Лондоне был опубликован отчёт мексиканского военного — Антонио дель Рио (1745? — 1789), который в 1787 году три недели провёл среди руин древнего города Паленке. Отчёт был иллюстрирован графическими работами художника Альмендариса, который также участвовал в экспедиции. Рисунки Альмендариса в репродукции 1822 года были низкого качества — иероглифы, сопровождавшие изображения, фиксировались далеко не полностью, воспроизводились в произвольном порядке.

Сравнивая репродукции Гумбольдта и рисунки из Паленке, в 1832 году К. Рафинеск-Шмальц определил, что Дрезденская рукопись принадлежит именно культуре майя, а не ацтеков, как считалось ранее. Он сообщил о своих выводах Ж. Шампольону, добавив, что чтение рукописи может оказаться ключом к пониманию майяской эпиграфики. Используя материалы дель Рио и Гумбольдта, Рафинеск пришёл к выводу, что иероглифы Паленке представляют собою самобытную письменность, и предположил, что надписи сделаны на языке, на котором до сих пор говорят местные индейцы, — это была первая попытка доказать фонетический характер письма майя. Кроме того, он первым определил майяскую систему записи чисел в виде сочетания чёрточек и точек. Большого интереса открытия Рафинеска в 1830-е годы не вызвали и были надолго забыты.

В 1862 году аббат Ш. Брассёр де Бурбур, работая в библиотеке Королевской академии истории в Мадриде, обнаружил копию рукописи де Ланда «Сообщение о делах в Юкатане», сделанную примерно через сто лет после создания оригинала. В 1864 году он опубликовал труд де Ланда во французском переводе, а в 1866 году обнаружил часть Мадридского кодекса и предпринял собственную попытку дешифровки письменности майя; его материалы были опубликованы в 1869—1870-х годах. Основываясь на данных «Сообщения» де Ланда и сравнивая их с текстами Дрезденской и Парижской рукописей, Брассёр де Бурбур определил названия дней и месяцев по майяскому календарю и восстановил (не зная об открытии Рафинеска) систему записи чисел, но потерпел неудачу в попытке фонетического чтения, поскольку считал «алфавит Ланды» именно алфавитом. Кроме того, Брассёр де Бурбур был сторонником происхождения майя из Атлантиды и пытался найти в Мадридском кодексе доказательство этому. Тем не менее, как и К. Рафинеск, Брассёр де Бурбур исходил из совершенно верного предположения, что иероглифика была связана с речью, а отдельные элементы знаков фиксировали слоги, которые сами по себе не несли семантической нагрузки.

Ближе всех к дешифровке подошёл исследователь Парижского кодекса Леон де Рони в 1881 году: он определил, что письменность майя включала идеограммы, фонограммы и детерминативы, а также выделил иероглифы, обозначающие стороны света и их цветовые соответствия. Он же первым верно прочитал слово, записанное иероглифом, это был куц — «индюк». Почти одновременно работал американец К. Томас, который, пользуясь методикой Рони, верно прочитал ещё три слова, а всего фонетически отождествил 70 знаков. Он же определил порядок и направление чтения знаков в колонках и стандартных текстовых блоках. Юрий Кнорозов писал, что если бы Рони или Томас доказали, что один и тот же элемент читается одинаково в разных иероглифах, письмо майя было бы прочитано ещё в XIX веке. Однако в 1880 году (занимавшийся календарём майя) опубликовал статью «Алфавит Ланда — испанская фальсификация», которая произвела сильное впечатление на научное сообщество; равным образом, доказанные ошибки в методе К. Томаса надолго ослабили интерес к фонетической дешифровке текстов майя.

Неудачи первых исследователей майя объяснялись отсутствием корпуса иероглифических текстов майя. Первые научные публикации эпиграфики с удовлетворительными по качеству репродукциями появились только в 1879 году. В 1880 году Э. Фёрстенман (директор Дрезденской королевской библиотеки) успешно расшифровал календарь майя по материалам Дрезденского кодекса, он же первым установил, как выглядела запись позиционного числа 20 и нуля. В 1889 году А. Модсли начал многотомное издание иероглифических эпиграфических памятников с фотографиями и качественными прорисовками текстов. Прорисовки в основном касались календарных серий, поскольку Джозеф Гудман (первый работодатель Марка Твена) в 1897 году смог опубликовать календарные таблицы для определения дат майя и предложил корреляцию между «длинным счётом» и григорианским календарём, которая с некоторыми изменениями используется до сих пор. Гудман же сделал ещё одно открытие — отождествил лицевые формы записи чисел (знаки в форме человеческих голов и масок).

Первая половина XX века