Граф (с 1877) Никола́й Па́влович Игна́тьев (, Санкт-Петербург — , имение Круподерницы, Бердичевский уезд, Киевская губерния) — российский генерал-адъютант (1860) и генерал от инфантерии (1878), государственный деятель, дипломат и военный времён царствований Александра II и его преемников, сторонник идей панславизма.

Русский посланник в Пекине (1859—1860), подписант посол в Константинополе (1864—1877), министр государственных имуществ (25 марта — 4 мая 1881), министр внутренних дел (1881—1882), с 2 декабря 1877 года — член Госсовета пожизненно, член совета РГО (1861—1864), с 1882 — почётный член РГО, член ИППО с 1882 года, с 1889 года — почётный член и член Совета ИППО.

Пекинского договора 1860 года, по которому к России были присоединены земли по правому берегу Амура от устья Уссури до берега Тихого океана (на востоке) и границы с Кореей (на юге). Сегодня это территории Приморского края и юга Хабаровского края. Договор этот дал России возможность развития в направлении Азиатско-Тихоокеанского региона.

Биография

Происхождение, детство, начало карьеры Сын генерала Павла Николаевича Игнатьева, старший брат Алексея Павловича Игнатьева. Мать — Мария Ивановна, урождённая Мальцова — дочь промышленника И. А. Мальцова. Родился в Петербурге и был крещён в Сергиевском соборе, крестник великого князя Александра Николаевича и бабушки по матери Капитолины Михайловны МальцовойЦГИА СПб. ф.19. оп.111. д. 249. // Метрический книги Сергиевского всей артиллерии собора..

С отличием окончил Пажеский корпус; его имя было занесено на почётную мраморную доску. В 1849 году зачислен корнетом в лейб-гвардии гусарский Его Величества полк, продолжая образование. По окончании 7 ноября 1851 года Военной академии, получил большую серебряную медаль, что являлось большой редкостью по тем временам.

В 1854 году командирован в распоряжение командовавшего войсками в Эстляндии генерал-адъютанта Ф. Ф. Берга, в 1855 году исправлял должность обер-квартирмейстера Балтийского корпуса.

На дипломатической службе В начале 1856 года участвовал в составе российской делегации в Парижской мирной конференции. Первым заметным шагом Игнатьева на дипломатическом поприще стало дело о разграничении земель в Бессарабии, рассматривавшееся на конференции: Австрия, поддерживаемая Англией, желала воспользоваться недосмотром русских дипломатов и по возможности отдалить Россию от Дуная и Прута, включив в отходящее к Молдавии пространство Болград, Комрад и как можно больше болгарских колоний. Игнатьев доказывал, что граница должна быть проведена по реке Ялпужелю, а не по реке Ялпуху, и что можно отстоять русский контроль над Комрадом и большей частью болгарских колоний, не отдавая этих переселенцев Турции, откуда они разновременно бежали под защиту России. Игнатьеву поручено было непосредственное участие в переговорах по начертанию новой границы России, и, благодаря его доводам, Австрия и Англия потерпели неудачу. За столь успешный дипломатический дебют Н. П. Игнатьев был награждён орденом Св. Станислава 2-й степени.

7 мая 1856 годаВ «Альманахе современных русских государственных деятелей» указано 7 июня 1856 года. Игнатьев был назначен военным агентом в Лондоне, состоя вместе с тем в распоряжении посла в Париже, графа П. Д. Киселёва. В своих донесениях из Лондона военному министру Н. О. Сухозанету, Игнатьев, предусматривая восстание сипаев в Индии, указывал на необходимость поддержать Персию в затруднительную для Англии минуту. Вследствие этих донесений в 1857 году предполагалось назначить его послом в Персию, но назначение это не состоялось.

Игнатьев, с целью ближе ознакомиться с Востоком, отправился в путешествие: Вена, Прага, Триест, Венеция, остров Корфу, Афины, Константинополь, Смирна, Бейрут, Яффа, Иерусалим, Египет, Мальта, Мессина, Неаполь, Рим. В Вене и Праге он беседовал с деятелями славянства — Ф. Палацким, Ф. Ригером, ,  — и, возможно, в результате этих бесед у него сложилось мнение о роли России в славянском мире: вскоре, в письме к отцу, он написал: До последнего путешествия я не постигал значения православия и славянизма в политическом положении Турции и Австрии, ни того магического влияния, которое имеет Россия на соверующие ей племена на Востоке.

Миссия в Хиву и Бухару Из своего путешествия Николай Павлович Игнатьев был вызван для принятия начальства над военно-дипломатической миссией в Хиву и Бухару. В мае 1858 года Игнатьев, уже в чине полковника, выступил из Оренбурга в путь по малоизвестной местности. От миссии требовалось произвести топографическую съёмку реки Амударьи и заключить торговые договоры с Хивинским и Бухарским ханствами. В отряд Игнатьева были включены А. Ф. Можайский и П. И. Лерх, астроном Струве, метеорологи, ботаники, фотограф. В июле он прибыл в Хиву и после безуспешных переговоров с Саид Мухаммад-ханом отправился не по тому пути, как требовал хан (то есть обратно на Усть-Юрт), а по заранее предначертанному. После ряда столкновений с туркменами, Игнатьев через Каракуль прибыл в Бухару, где успешно заключил торговый трактат с ханом Насруллой и освободил всех русских подданных, содержавшихся в неволе у хана. В декабре 1858 года Игнатьев неожиданно явился в Оренбург, где его считали уже́ погибшим и даже донесли об этом в Санкт-Петербург.

Миссия в Китай

Награждённый за среднеазиатскую экспедицию орденом Св. Анны 2-й степени с короной и произведённый в генерал-майоры, Игнатьев в марте 1859 года был назначен уполномоченным в Китай. Ему было поручено добиться от китайского правительства ратификации Айгунского договора и по возможности включения в него земель по правому берегу р. Амур от устья р. Уссури до Японского моря на востоке и до северной границы Кореи на юге.

Китай в это время вёл с Англией и Францией так называемую 2-ю опиумную войну — европейские державы требовали для себя от Китая права свободной торговли на его территории. Война шла с переменным успехом. Россию не устраивала победа ни одной из сторон. В случае победы Китая шансы России на ратификацию Айгунского договора равнялись бы нулю — пекинское правительство ратифицировать договор и без того не желало. Ведь даже территорию севернее Амура оно называло «отданной России во временное пользование».

Если бы победили союзники, то во избежание конкуренции они не допустили бы укрепления России на тихоокеанском побережье и сами заняли бы удобные бухты от устья Амура до границы с Кореей. Это, безусловно, было невыгодно и Китаю. В этих условиях у России был только один шанс на успех — выступить в роли посредника между враждующими сторонами. Эту карту и должен был разыграть новый российский посланник в Китае.

Пекинское руководство встретило Н. П. Игнатьева отказом в ратификации Айгунского договора и предложило покинуть страну. Он этого не сделал, сославшись на распоряжение своего начальства, и вынудил китайских представителей начать переговоры. Переговоры, в которых с китайской стороны участвовали высшие сановники Су-Шунь и Жуй-Чань, первый из которых был близким родственником самого императора, длились около года. За это время Игнатьев использовал весь возможный дипломатический арсенал — от уверений в вечной дружбе братских соседних народов до угроз военного захвата территорий, но результата не добился. Тогда он тайно покинул Пекин, пробрался через расположение китайской армии, сосредоточенной близ Тяньцзиня, и по реке Бэйхэ спустился к морю, где его ждала Тихоокеанская эскадра под командованием И. Ф. Лихачёва. На одном из её кораблей он отправился в Шанхай для переговоров с союзниками.

Тонко лавируя между всеми враждующими сторонами, он пытался не допустить их сближения без его посредничества. Китайцев он убеждал не падать духом. Союзников — в том, что китайцы намерены продолжать сопротивление и собираются с силами. При этом он усыпил бдительность союзников, заявив, что все спорные земельные вопросы между Китаем и Россией уже урегулированы и, следовательно, услуги его совершенно бескорыстны. Некоторые историки, характеризуя действия Игнатьева, называют их «макиавеллистскими».

В конце сентября 1860 г. союзный десант численностью 7 тыс. человек подошёл к Пекину, выиграв по пути несколько сражений. «На их плечах» вернулся в Пекин и российский посланник. Сразу по возвращении 3 октября он принял в Южном подворье Русской духовной миссии китайскую делегацию, которая просила его спасти город. Он поставил им пять условий, среди которых были «ратификация Айгунского договора» и «разграничение по р. Уссури до Японского моря и по линии китайских пикетов в Западном Китае». Китайцы приняли все условия и князь Гун прислал Игнатьеву официальную просьбу о посредничестве.

Переговоры союзников с китайцами проходили в помещении Русской миссии. При затруднениях обе стороны обращались к Игнатьеву. После подписания договоров союзные войска покинули Пекин. Игнатьев убедил их командование даже не оставлять пока в Пекине посланников, опасаясь, что те могут узнать о российско-китайских переговорах: ведь они велись в тайне от союзников, под контролем, но без личного участия Игнатьева.

Признательность китайского правительства за спасение столицы от европейской оккупации и ускорение удаления союзных войск выразилось в заключении и немедленной ратификации договора 2 (14) ноября 1860 года, по которому за Россией утверждён как левый берег реки Амура, так и реки Уссури со всеми приморскими гаванями до бухты Посьета и манчжурским берегом до Кореи (Приморская область), «на западе значительно исправлена граница наша по озеру Нор-Зайсанг в Небесных горах, обеспечено за Россией право сухопутной торговли в китайских владениях и устройство консульств в Урге, Монголии и Кашгаре».

Историк В. М. Хевролина отмечала: По сути, Игнатьев ходил по острию ножа <…> Ему, безусловно, присущ был некоторый авантюризм, что нередко спасало его в сложных ситуациях. Игнатьев, впрочем, верил в свою счастливую звезду и не боялся рисковать.

За заключение договора с Китаем Н. П. Игнатьев был пожалован орденом Св. Владимира 2-й степени, орденом Св. Станислава 1-й степени и произведён в генерал-адъютанты.

Миссия в Константинополь

В июле 1861 года Игнатьев впервые является в Константинополь для поздравления султана Абдул-Азиза со вступлением на престол. В августе того же года Игнатьев назначен директором Азиатского департамента Министерства иностранных дел, а в 1864 году — чрезвычайным посланником при Порте Оттоманской. 30 августа он был произведён в генерал-лейтенанты. С 25 марта 1867 года он — чрезвычайный и полномочный посол Российской империи в Османской империи.

Во время восстания кандиотов 1866 года образ действий Игнатьева был чрезвычайно сдержанный; в греко-болгарской церковной распре он стал на сторону болгар — и тогда, главным образом под влиянием Игнатьева, заслужившего доверие Абдул-Азиза, состоялся фирман 1870 года (см. Греко-болгарская схизма). Благодаря сдержанному образу действий Игнатьева, влияние России на Балканском полуострове было восстановлено. Оно пошатнулось лишь вследствие вступления России в союз трёх императоров, соглашения с Австрией по поводу герцеговинского восстания 1875 года и международного дипломатического давления на Турцию, предпринятого вследствие ноты графа Андраши о необходимости реформ в Боснии и Герцеговине. Игнатьев, стремясь к независимой политике на Востоке, всеми зависевшими от него средствами противился этому соглашению, хотя решительно выступил за защиту босняков и болгар и стал в резкую оппозицию с политикой Мидхат-паши.