Посольство Адама Лаксмана в Японию — миссия по установлению российско-японских отношений, предпринятая в конце XVIII века.
Вопрос установления российско-японских отношений К концу XVIII века возникла необходимость в установлении российско-японских отношений. С одной стороны в связи со становлением Российской империи как тихоокеанской державы (ко времени посольства границы двух стран вплотную подошли друг ко другу в южной части Курильских островов: Кунашир находился в сфере влияния японцев, Уруп — русских; Итуруп представлял собой промежуточную зону). С другой стороны, развитие товарно-денежных отношений и увеличение потребностей населения обоих государств создало предпосылки для выгодного для сторон торгового обмена. Кроме того, российское руководство беспокоила экспансия Англии, США и Франции в тихоокеанском регионе.
Установлению межгосударственных отношений, однако, препятствовала политика самоизоляции Японии. Кроме того, правительством этой страны запрещалось установление отношений со странами, где исповедуется христианство; исключением стала Голландия, но и с ней торговля была ограничена. Ряд представителей самурайской интеллигенции, ратовал за установление торговых отношений с Российской империей, а также ликвидацию монополии Голландии на ввоз европейских товаров и действовавшей в приморских княжествах, таких как Мацумаэ и Сацума, контрабандной торговли. При этом возникали опасения, что внешняя торговля способна обогатить только купцов-посредников, а за рубеж могут быть вывезены необходимые для страны материалы, в том числе драгоценные металлы.
В 1780-х годах купеческие компании из Сибири стремились начать с Японией торговлю, в этом их поддерживала как местная администрация, так и российское правительство. В 1785 году Екатериной II был подписан указ о направлении научной экспедиции в Тихий океан, где в том числе предполагалось обследование омывавших Японию вод, командовал которой Иосиф Биллингс. 22 декабря 1786 года Коллегия иностранных дел своим указом предписывала направить российские корабли в Восточное море (к северу от Страны восходящего солнца) «по случаю покушения со стороны английских торговых промышленников на производство торга и звериных промыслов». Активную позицию по отношению к вопросу торговли проявляли иркутские купцы Григорий Шелихов и Иван Голиков, предлагавшие построить на Кунашире или Хоккайдо крепость и использовать выбранный остров для установления торговых отношений с Японией и Китаем.
В 1787 году Адмиралтейств-коллегией руководителю кругосветной экспедиции Григорию Муловскому была поставлена в том числе задача «причислить формально ко владению Российского государства» Курильские острова вплоть до острова Матмай (ныне Хоккайдо) и «примечать должно, нет ли хорошей гавани и удобного места для заложения крепости и селения». Острова, по мнению главы Коммерц-коллегии Александра Воронцова и гофмейстера Александра Безбородко, могли бы быть использованы как база для последующей торговли с Японией; в записке, адресованной Муловскому, граф Воронцов и статс-секретарь императрицы Соймонов рекомендовали тому направиться к острову Матмай (Хоккайдо), где законы об изоляции соблюдались не так строго и где жители всё-таки вели торговлю с посещавшими Южные Курильские острова россиянами. Экспедиция, однако, из-за начавшейся в августе 1787 года Русско-турецкой войны не состоялась.
Предыстория миссии
Крушение судна «Синсё-мару»
Вышедшее в декабре 1782 года в плавание из японской провинции Исэ судно «Синсё-мару», гружённое рисом и другими товарами, у побережья провинции Суруга во время шторма лишилось руля и мачты. Плавучее средство вынесло в открытое море, и на берег моряки вернулись только спустя несколько месяцев, когда в августе 1783 года «Синсё-мару» потерпело крушение у острова Амчитка в составе Алеутского архипелага. За время пребывания в открытом море из семнадцати членов экипажа погиб один; ещё семеро скончались за четыре года своего проживания на Амчитке, а трое — в 1787—1788 годах на Камчатке. Туда японцы добрались на построенном вместе с экипажем «Апостола Павла», также потерпевшем кораблекрушение, судне. Распоряжением коменданта Камчатки японцы в 1788 году были переправлены в Охотск, оттуда они были направлены сначала в Якутск, а затем в Иркутск.
Знакомство японцев с Эриком Лаксманом С оставшимися в живых — капитаном корабля Дайкокуя Кодаю и членами экипажа Исокити, Коити, Кюэмон, Сёдзо и Синдзо — путешественник и натуралист Эрик Лаксман познакомился 7 (18) февраля 1789 года по их прибытии в Иркутск. Летом того же года Лаксман вместе с помощником коменданта Камчатки Тимофеем Ходкевичем направил прошение об их возвращении домой, в чём, однако, было отказано, а самим японцам предложено стать чиновниками. В ответе на повторное прошение, поданном уже Кодаю, морякам предлагалось остаться в любом другом — не чиновничьем — статусе. Они предложение отклонили и снова высказались за отправку в Японию.
Ещё одно, третье, обращение к властям оставалось без ответа, самих японцев лишили ранее выделенного довольствия. Эрик Лаксман, которому требовалось направиться в Петербург по служебным делам, взял с собой Кодаю; 15 января 1791 года они выехали в столицу, а 19 февраля прибыли туда. В ночь перед отправлением умер Кюэмон, Сёдзо (ему ампутировали ногу) и Синдзо были больны, так что Коити и Исокити оставались ухаживать за ними в Иркутске. Кацурагава Хосю в «Хокуса бунряку» писал, что в России «в случае если умрёт человек, не получивший крещения, его не хоронят у храма, а обращаются с ним, как с издохшим животным или скотом. Поэтому, когда Синдзо серьёзно заболел и уже решил, что обязательно умрёт, [он] принял тамошнюю веру, [но после этого] против ожидания выздоровел, а при возвращении на родину Кодаю и других очень раскаивался [в содеянном]».
Инициативы Эрика Лаксмана Эрик Лаксман первым предложил использовать ситуацию с потерпевшими кораблекрушение моряками для отправки миссии в Японию. В письме графу Воронцову от 26 февраля 1791 года учёный просил:
«…осмеливаюсь Вашему сиятельству всепокорнейше представить, не можно ли настоящего случая употребить в пользу нашего отечества и завести с японцами знакомства с выгодою нашей торговле. Первым и надежнейшим к сему приступом почитаю я, есть ли благородно будет сих японцев доставлять в их отечество на нашем транспортном или купеческом судне, в , где их земляки для лесного торга беспрестанно находятся».
В «Представлении о японском торге» — приложении к письму Воронцову — Лаксман указывал, что «японцев ревнивость к другим народам» в XVIII столетии «весьма уменьшилась. Голландцы хорошим своим поведением, почти чрез 200 лет продолжающимся, всякого поношения достойную народную болезнь, усилившуюся властолюбием португальцев, нарочито ослабили». Из повседневного общения с Кодаю Лаксман узнал, что «тамошнее обращение ныне в сравнении со временами Кемпфера, или за 140 лет отселе, сделалось гораздо свободнее».
Натуралист писал, что «к знакомству и купечествованию с Япониею никто столько не имеет удобностей, как наши купцы, на Тихом море торгующие. Да и самое наше соседство даёт нам ближайшее к тому право. Никто не имеет легчайшего сообщения, никто не может иметь большей от того пользы, как наши купцы… И посему весьма желать надобно, чтобы наши купцы уже издавна о таковом знакомстве промышляющие, чрез возвращение часто упоминаемых чужеземцев могли получить случай к первому в сем деле приступу».
«Сие начинание» Эрик Лаксман предлагал подкрепить «высочайшим сообщением к японскому правительству и некоторыми подарками, состоящими в сукнах, камлоте, сафьяне и прочьи, каковые товары голландцы, приезжающие в Нанчисаки, меняют на прутовое золото». Российские купцы, по его словам, «могут ежегодно выменивать японский чай, сарачинское пшено, шёлковые и бумажные ткани, золото и прочее у южных курилов на сукна, кожи, на бобровые и рысьи шкуры и прочее».
Также Эрик Лаксман в отмечал важность недопущения того, чтобы японцы были доставлены на родину кем-то другими — англичанами или голландцами — что лишит Россию повода для установления отношений:
Эрик Лаксман надеялся, что миссия осуществит первое научное описание острова Матмай (Хоккайдо): ранее посещавшие Японию европейские учёные Кемпфер и Тунберг там не бывали. Лаксман, помимо научного интереса, ратовал за конкуренцию между различными российскими компаниями в области торговли с Японией. В этом он, однако, расходился мнением с купцом Григорием Шелиховым, преследовавшим интересы только своей компании. Впоследствии в письме Александру Безбородко от 30 ноября 1793 года Адам Лаксман писал:
«Хотя… предписано было, чтобы с сими отправить иркутских купцов или их комиссионеров для некоторых торговых опытностей, однако рылъской именитой гражданин Шелихов, имеющий сильное влияние в здешнем начальстве, сей пункт в свою выгоду привлёк, и сколько я примечаю, то и ныне монополистическим оком взирает на будущую первоначальную японскую торговлю. А мне кажется, что им первые шаги предприняты должны быть с великодумною предосторожностью, то есть сходственно с волею Ея Величества».
Приезд в Санкт-Петербург Через два дня после приезда в столицу на имя Екатерины II гофмейстеру Александру Безбородко было подавно четвёртое прошение. Кодаю, боявшийся что и в этот раз на прощение не будет должной реакции, также направил запрос о доставке на корабле и в адрес посланника Голландии в Российской империи Т. Лилаара. Тот отвечал: «Это дело нетрудное. Но поскольку Вы подали прошение в этой стране, сделать что-либо трудно. Вот если бы Вы отказались от своего прошения, то Вас можно было бы отправить с оказией». В Петербурге Лаксман проболел почти три месяца, и Кодаю всё это время ухаживал за ним.
28 июня 1791 года Кодаю и Лаксман прибыли во дворец в Царском Селе к Екатерине II на аудиенцию. Императрица выразила японцу своё сожаление в связи с гибелью членов экипажа и в тот же день поручила переправить того на родину. За время пребывания в Петербурге Кодаю встречался как с высшими чинами России — неоднократно с самой императрицей, её сыном Павлом и внуком Александром, так и с зарубежными послами.
Много времени японец уделил сообщению Эрику Лаксману своих знаний о родной стране; Кодаю исправлял названия на географической карте Японии, составленной Энгельбертом Кемпфером, подписывая их по-японски и по-латыни, начертил несколько новых карт. В 1791 году он принимал участие в создании японского словника, а в 1792 году — «Сравнительного словаря всех языков и наречий, по азбучному способу расположенном». Узнали о принятом Екатериной II решении Кодаю и Лаксман только 29 сентября 1791 года.
Указ об организации миссии 13 сентября 1791 года своим указом «О установлении торговых сношений с Япониею», основанном на ранее высказанных идеях Эрика Лаксмана, Екатерина II поручала Ивану Пилю направить экспедицию в эту страну. По её мнению, «случай возвращения сих японцев в их отечество укрывает надежду завести с оным торговые связи, тем паче, что никакому европейскому народу нет столько удобностей к тому, как российскому, в рассуждении ближайшего по морю расстояния и самого соседства». По словам историка В. А. Дивина, так как «экспедиция должна была действовать только от имени иркутского генерал-губернатора», то «в случае провала попытки установить торговые отношения с Японией престиж России не пострадал бы».
Указом «О установлении торговых сношений с Япониею» предписывалось: Либо нанять на казённые средства, либо использовать одно из судов экспедиции Иосифа Биллингса (если таковая своевременно будет завершена) «со всем нужным екипажем, наблюдая только, чтоб начальник онаго был из природных российских, а по неимению из таковых способнаго, хотя и из иностранных, но не из англичан и голландцов»;