Элизабет-Анжелика де Монморанси-Бутвиль (; 8 марта 1627, Париж — 24 января 1695, там же), мадам де Шатийон, герцогиня Мекленбургская, называемая «Прекрасная Бутвиль» — французская аристократка, известная любовными похождениями и участием в политической борьбе во время Фронды.
Биография Младшая дочь знаменитого бретера Франсуа де Монморанси-Бутвиля, казненного кардиналом Ришельё, и Элизабет-Анжелики де Вьен, сестра маршала Люксембурга.
Бюсси-Рабютен, который в «Любовной истории галлов» вывел эту даму под именем Анжели, характеризует её следующим образом:
Анжели (…) была обладательницей живых черных глаз, низкого лба, правильного носа и маленького ротика с полными ярко-красными губами. Цвет лица красавицы менялся по её усмотрению, но обычно то было сочетание бледного с розовым. Прелестный смех пробуждал нежность в глубине сердец. Отличали красавицу иссиня-черные волосы, высокий рост, добродушный вид, длинные, сухие и смуглые кисти рук; столь же смуглые и угловатые руки заставляли делать нелестные предположения относительно того, что оставалось скрытым для глаза. Нрав Анжели имела мягкий, приветливый и вкрадчиво-ласковый. Вероломная по натуре, она во всем блюла выгоду и не знала дружеских чувств. Но как бы хорошо кто ни был осведомлен о её дурных качествах, стоило только ей захотеть понравиться — и не влюбиться в неё оказывалось невозможно. Её обхождение очаровывало. Впрочем, иные из её повадок вызывали всеобщее презрение: за деньги и почести она была готова поступиться честью, принести в жертву и отца, и мать, и возлюбленного.
Мадам де Моттвиль приводит сходное изображение:
Эта дама была красивой, галантной, амбициозной и дерзкой, способной на любое предприятие, чтобы удовлетворить свои страсти (…) она умела украсить имя Монморанси такой грацией и приятностью в общении, что это сделало бы её достойной всяческого уважения, если бы во всех её словах, чувствах и поступках не было видно притворства и лицемерия, которые никогда не нравятся людям, ценящим искренность.
Колиньи и Конде
В 1645 году стала женой Гаспара IV де Колиньи, маркиза д’Андело, получившего в 1646 титул герцога де Шатийон.
Постановления Парижского парламента ставили препятствия браку. Отец жениха маршал Шатийон и мать невесты госпожа де Бутвиль обратились за помощью к королеве-матери Анне Австрийской, но та отказалась вмешиваться в это дело. Маркиз д’Андело преодолел затруднения, в 1644 году похитив невесту с её согласия, что было распространенным способом решения запутанных брачных проблем, но из-за различных формальностей, свадьба состоялась лишь 26 февраля 1645.
Одновременно Элизабет-Анжеликой увлекся принц Конде, однако вопрос о степени их близости историками не вполне прояснен. Бюсси-Рабютен пишет, что мадмуазель Бутвиль двигала алчность, а принцем тщеславие, мадам де Моттвиль утверждает, что Конде лишь притворялся влюбленным в Элизабет-Анжелику, чтобы скрыть от света свою настоящую страсть к Марте дю Вижан.
По словам герцога де Сен-Симона, принц сумел добиться расположения мадмуазель де Бутвиль, из чего её брат, бывший верным сторонником Конде и его протеже, «будучи столь же мало разборчивым в средствах, как и сестра, извлек немалую выгоду для них обоих».
Сен-Симон также полагает, что именно Конде устроил брак Бутвиль с Колиньи, так как тот был ему предан, «был мужем добрым и покладистым», что позволяло сохранить незаконную любовную связь в тайне.
Герцог Немурский. Фронда В сентябре 1648 года, как об этом сообщает мадмуазель де Монпансье, за Элизабет-Анжеликой начал ухаживать герцог Немурский, испытывавший к ней подлинную страсть, и, так как Колиньи увлекся придворной дамой Анны Австрийской мадмуазель де Герши, герцогиня де Шатийон не находила притязания герцога слишком уж неприятными.
После отъезда из Парижа двор перебрался в Сен-Жермен-ан-Ле, и там юный король Людовик XIV впервые обратил внимание на герцогиню де Шатийон.
«Между прочими людьми, с которыми он любил играть, герцогиня де Шатийон занимала одно из первых мест, вот почему Бенсерад сочинил песенный куплет как бы от имени её супруга»:
Benserade ПереводА. Г. ЛарионовойChâtillon, gardez vos appas Pour une autre conquête. Si vous êtes prête, Le roi ne l’est pas; Avec vous il cause, Mais, en vérité,’ Il faut bien autre chose Pour votre beauté Qu’une minorité. Судьба порою строит ковы, Лишает нас побед: Вы для любви вполне готовы, Король же — нет. Он с вами ласков и радушен; Беседует, шутя… Но вам другой поклонник нужен; Ах, Шатийон, утешьтесь мужем: Король еще дитя.
Герцог Шатийон умер 9 февраля 1649 от смертельного ранения, полученного накануне в Шарантонском бою, где королевские войска разгромили силы Парламента.
В Сен-Жермене все радовались по случаю победы; только госпожа де Шатийон была подавлена. Её горе несколько заглушали дружеские чувства, которые её муж питал к мадемуазель де Герши: даже в сражении на его руке была её подвязка".
По словам Бюсси-Рабютена, мадам де Шатийон «рвала на себе волосы и изображала величайшее в мире отчаяние», вполне притворное, а Сен-Симон добавляет, что «любовникиКонде и Элизабет-Анжелика не слишком скорбели об этой утрате».
Единственный ребенок от этого брака, Анри-Гаспар де Колиньи, родился после смерти отца, 11 июля 1649, и умер 25 октября 1657.
Согласно Бюсси-Рабютену, после гибели мужа Элизабет-Анжелика уступила домогательствам герцога Немурского. Забеременев от герцога, она с трудом смогла вытравить плод.
18 мая 1650 мадам де Шатийон уехала из Парижа вместе с вдовствующей принцессой де Конде, которую привезла в свой замок Шатийон-сюр-Луан. 31 октября 1650 принцесса сделала приписку к завещанию, согласно которой Элизабет-Анжелика, ухаживавшая за больной, получила в право пользования сеньерией Марлу, расположенной недалеко от Шантийи, а также ей достались в наследство жемчужное и алмазное ожерелья.
Мадам де Шатийон находилась в политическом соперничестве с герцогиней де Лонгвиль, осложненном тем, что Лонгвиль добивалась благосклонности герцога Немурского. Ради него она бросила своего прежнего любовника — герцога Франсуа VI де Ларошфуко, и тот, чтобы отомстить, блокировался против неё с Элизабет-Анжеликой. С помощью Ларошфуко Шатийон получила от Конде Марлу в полную собственность, и сумела добиться отстранения герцогини де Лонгвиль от переговоров с правительством.
Ларошфуко в своих мемуарах похваляется, что сам
…склонил г-жу де Шатийон жить в ладу и с Принцем, и с г-ном де Немуром, так чтобы сохранить при себе их обоих, и он же уговорил г-на де Немура одобрительно отнестись к этой их связи, которая не должна внушать ему подозрения, поскольку г-жа де Шатийон изъявляет готовность отдавать ему в ней полный отчет и использовать её лишь для того, чтобы предоставить ему решающее участие в руководстве делами.
Мадам де Шатийон прибыла на переговоры с Мазарини от партии Конде «с настолько широкими полномочиями, что их сочли скорее плодом его стремления ей угодить и желания потешить её тщеславие, чем свидетельством подлинного намерения прийти к соглашению».
Кардинал также стремился только выиграть время, пока верные ему войска Тюренна и Окенкура отвоевывали захваченные мятежниками территории, а потому переговоры ни к чему не привели.
Герцог Немурский некоторое время состоял в связи с герцогиней де Лонгвиль, но лишь из политических соображений (по словам Бюсси-Рабютена, эта дама «была не очень чистоплотной, и источала не лучший в мире запах»), и при первой возможности бросил её, после чего Ларошфуко мог счесть себя отомщенным.
Терзаясь от ревности, Немур, по словам Бюсси-Рабютена, «раз двадцать был готов скрестить шпаги с принцем», и исполнить это намерение помешала только знаменитая дуэль на шпагах и пистолетахВместе с дуэлянтами дрались по четыре секунданта с каждой стороны; почти все участники были ранены, двое скончались с шурином, герцогом де Бофором, состоявшаяся 30 июля 1652 по причине соперничества за руководящие посты в партии и любовь мадам де Шатийон. Герцог де Бофор убил своего зятя. Узнав о гибели возлюбленного, Элизабет-Анжелика «пришла в неподдельное отчаяние», в котором, по словам мадмуазель де Монпансье, было немалая доля комедии.
После смерти герцога Конде охладел к мадам де Шатийон, поскольку она «стала ему представляться не столь привлекательной, лишь только отпала необходимость бороться за неё с достойным его соперником».
Изгнание Конде. Король Английский
13 октября Конде, проиграв в борьбе с Мазарини, покинул Париж, и 21-го в столицу вернулся король. Самых ярых сторонниц Фронды, прозванных «амазонками», и в их числе мадам де Шатийон, 26 октября выслали из столицы.
По словам Бюсси-Рабютена, Карл II Английский, находившийся в изгнании во Франции, гостил у одного из друзей в поместье, соседнем с Марлу, и настолько увлекся герцогиней, что был готов на ней жениться, но этому помешали доброжелатели, разъяснившие монарху, что эта дама из себя представляет.
Когда любовь еще в самом начале, ни один человек, хоть сколько-нибудь дорожащий своей доброй славой, не лишен рассудка настолько, чтобы жениться на женщине, утратившей честь. Едва король Англии узнал эти новости, он уехал из окрестностей Марлу, не желая рисковать: ведь неизвестно, чем закончилась бы битва между его чувствами и разумом при виде Анжели.
По мнению мадмуазель де Монпансье, сплетни о намерениях английского короля не соответствовали действительности, и их распускала сама мадам де Шатийон.
Аббат Фуке. Маршал Окенкур. Арест и освобождение
Элизабет-Анжелика, получавшая пенсион от Испании, где укрылся Конде, продолжала плести интриги против кардинала. Человек принца Жан де Рику, колесованный 11 октября 1653, на допросе под пыткой показал, что мадам де Шатийон после ссылки из Парижа предлагала ему 10 тыс. экюОколо 500 тыс. евро (Кожанова, с. 265) за убийство Мазарини. По словам мадмуазель де Монпансье, герцогиня, объявленная кардиналом в розыск, бежала в Марлу, скрывалась в различных местах, затем нашла убежище в аббатстве Мобюиссон.
5 декабря 1654 она снова появилась при дворе. Маршал Окенкур, командовавший войсками на испанской границе, и представлявший интерес для партии Конде, вступил в связь с Элизабет-Анжеликой, пытавшейся его использовать в политических интригах.
Примирение с властями было недолгим, и 8 ноября 1655 мадам де Шатийон была арестована по приказу Мазарини. Кардинал намеревался посадить её в Бастилию, но руководитель его тайной полиции аббат Базиль Фуке (брат Никола Фуке), влюбленный в Элизабет-Анжелику, ограничился домашним арестом, и почти все время проводил с задержанной, что вызвало различные слухи.
Маршал Окенкур добился от кардинала освобождения Элизабет-Анжелики, которую сослали в Марлу, где её продолжал навещать аббат Фуке.
Предвидя возвращение Конде после заключения Пиренейского мира, мадам де Шатийон решила порвать с Фуке, и, чтобы избежать преследований с его стороны, проникла к нему в дом во время отсутствия хозяина, и похитила письма, которые могли её скомпрометировать.
Вернувшись к себе домой и обнаружив, что там стряслось, Фуквиль бросился к Анжели и прямо с порога стал угрожать отрезать ей нос, затем разбил хрустальный подсвечник и большое зеркало, свой подарок, и, осыпав её бранью, ушел.
Это анекдотичное происшествие наделало много шума в свете, но через некоторое время любовники примирились (примерно на полгода) при посредничестве королевы.
Возвращение Конде. Герцог Мекленбургский