«О начале человеческой истории (проблемы палеопсихологии)» — философско-естественнонаучный трактат советского историка Бориса Фёдоровича Поршнева, посвящённый проблемам антропогенеза. Первоначальный замысел книги о человеческой праистории относился к 1924 году, хотя непосредственно к теме возникновения Б. Поршнев обратился в 1950-е годы в связи с интересом к троглодитидам и проблеме «снежного человека». После 1968 года работа исследователя была целиком посвящена написанию и публикации «О начале человеческой истории», которую он считал главным исследовательским трудом в своей жизни.

Книга содержит сложное междисциплинарное исследование на стыке физической антропологии, эволюционной психологии, социологии, философии истории и ряда других дисциплин. Вынесенное в заглавие «начало» в понимании автора являлось ключевым применительно ко всему комплексу наук о человеческом обществе и человеке в обществе, создавая исследовательскую программу. Для Б. Поршнева существовало принципиальное отличие человека от всех остальных животных («эволюционный разрыв»), различие коренится в творчестве, которое отсутствует у любого животного даже в зачаточной форме. В книге «О начале человеческой истории» автор специально анализировал проблемы, которые, по его мнению, большинство исследователей даже не считало нужным рассматривать: появление неоантропа и быстро нарастающий разрыв между динамикой «сообщества неоантропов» и темпами изменения природной среды; выделение неоантропов из среды палеоантропов вследствие особых отношений с природной средой, прежде всего, с окружающим животным миром; объяснение антропогенеза с точки зрения физиологии высшей нервной деятельности и психологии. Рассматривая переход от животного к человеку, Б. Поршнев поставил в центр своего анализа модель отношений «особь — особь», а не «особь — среда». Предпосылки особого механизма воздействия особей друг на друга заложены в физиологии животных. Автор реконструировал этот механизм вплоть до этапа возникновения человеческой речевой коммуникации, через которую рассматривал человеческую психику, социальность и способность к творчеству. Человеческий труд берёт начало в деятельности троглодитид третичного периода, главной экологической чертой которых было трупоядение и падальщичество. Освоение огня произошло случайно в ходе обработки каменных орудий, необходимых для разбивания толстых костей и извлечения головного и костного мозга — основной добычи троглодитов. Дальнейшее развитие привело к адельфофагии — охоте на представителей собственного вида. В ходе расхождения экологии и этологии палеоантропов произошло расщепление самого вида палеоантропов на два подвида. Так возник  — экологическая противоположность .

К 1972 году рукопись монографии была подготовлена к печати, но вызвала резкие возражения редакции, в первую очередь — из-за ревизии марксистских взглядов на антропогенез. Типографский набор был рассыпан; по одной из версий, это стало причиной смерти Б. Ф. Поршнева. Рукопись удалось опубликовать в 1974 году в московском издательстве «Мысль» в урезанном виде (по требованию редакции были элиминированы главы, посвящённые трупоядению, освоению огня и формированию человека разумного в среде неандертальцев). С этого издания были осуществлены переводы на словацкий и болгарский языки. В 1990-х годах началась работа по восстановлению авторского текста по рукописям, хранившимся в Российской государственной библиотеке. В восстановленном виде монография публиковалась разными издательствами в 2006, 2007, 2013 и 2017 годах.

Гипотеза антропогенеза Б. Ф. Поршнева подверглась критике со стороны отдельных биологов, психологов и лингвистов. Она не является общепризнанной, Поршнева упрекают в том, что он пользовался неполной фактической информацией: в начале XXI века можно считать доказанным, что неандерталец не был прямым биологическим предком современного человека. Концепция суггестии Поршнева (как, впрочем, и аналогичные подходы западных учёных) является, по мнению современного специалиста по П. Куценкова, умозрительной в отсутствие фактических данных, которые вряд ли возможны в исследовании психологии первобытного человека. Вместе в тем, по оценке современного историка советской общественной мысли , философия истории Б. Поршнева являлась наиболее сложной и оригинальной концепцией в советском гуманитарном знании второй половины XX века. По мнению Г. Тиханова, Поршнев, объединив в своей книге историю и психологию, сумел историзировать основание истории — человека, который ранее в советской историографии рассматривался как неизменный.

Основные положения

Монография Б. Ф. Поршнева построена как «анфилада глав», во вступлении которой автор характеризовал замысел своего труда и его место в собственном творчестве. Учёный обращал внимание на проблему нахождения «начала» человека и человеческой истории, поскольку неясно, что именно понимается под «началом» в общефилософском смысле. В отличие от подходов, анализирующих переход от животного к человеку в модели «особь—среда», Б. Поршнев поставил в центр своего исследования модель «особь—особь». Главное место в книге заняло исследование трансформации животного в человека с точки зрения психологии и физиологии высшей нервной деятельности, опирающееся на переосмысление данных и выводов, полученных российскими и зарубежными учёными, принадлежащими к школам И. Павлова (теория второй сигнальной системы) и А. Ухтомского (учение о доминанте), Л. Выготского (модель развития сознания ребёнка) и А. Валлона. Б. Поршнев также использовал идеи семантической палеонтологии Н. Я. Марра.

Подробное рассмотрение вопроса об антропогенезе в контексте складывания эволюционной теории служит отправной точкой для рассуждений. Исследователь прежде всего исходил из того, что человек не мог постепенно возникнуть непосредственно в природной среде — слишком велика разница между животным и человеком разумным. Поршнев утверждал наличие «декартовой пропасти», разрыва между гоминидами и Homo sapiens; такой подход противостоял эволюционистским взглядам, согласно которым переход от животного к человеку проходил постепенно. Главной задачей автора было объяснение процесса возникновения человека и разрешение фундаментальной антиномии: несводимости социального к биологическому и, одновременно, того факта, что истоки социального находятся только в биологическом. Область своего исследования Поршнев назвал «палеопсихологией».

Эволюция палеоантропов Б. Ф. Поршнев, являясь последовательным марксистом, признавал научную правоту теории возникновения человека Ф. Энгельса и сосредоточился на вопросе, почему разделение функций передних и задних конечностей и функций человеческой деятельности вообще могло иметь столь значительные последствия. Ответом является исследование троглодитид, или древних гоминид, — высших прямостоящих приматов, которые определяются как «уже не животные, но ещё не люди, то есть антиживотные и антилюди одновременно». Особенность положения троглодитид по отношению к человеку подчёркивается тем, что все живущие на Земле человеческие расы происходят не от разных высших обезьян и не являются различными видами Homo sapiens. По мнению Б. Поршнева, существование троглодитид значительно сокращает во времени историю вида Homo sapiens, которая начинается не позднее, чем за 40 000 лет до нашей эры.

Введя семейство троглодитид, Поршнев полностью исключил из числа гоминид австралопитеков, архантропов (человек прямоходящий) и палеоантропов (неандерталец). Ко вполне сложившимся людям он не относил даже кроманьонцев — неоантропов позднего палеолита. По мнению Б. Поршнева, особо крупные размеры головного мозга палеоантропов не доказывают их принадлежности к людям, а напротив, привели его к выводу о ничтожной роли возрастания массы мозга в процессе антропогенеза.

В книге рассказывается, как качественные отличия троглодитид как вида проявляются прежде всего в гиперсуггестивности (сверхвнушаемости), отсутствующей и у животных, и у человека. Научившись подражать звукам разных животных, троглодиты управляли их поведением; произошло это в ходе вступления приматов в сложные симбиотические отношения с  — кошачьими и гиеновыми, которые часто убивают больше травоядных животных, чем требуется для пропитания. Гиперсуггестивность позволила небольшим сообществам троглодитид удовлетворять естественные потребности — прежде всего в белковой пище. Первоначальные орудия труда, обнаруженные в палеолитических отложениях, по Поршневу, свидетельствуют о том, что они являлись продуктом сложного инстинкта, и предназначались для разделки туш павших или зарезанных хищниками животных, то есть заменяли слабо развитые у гоминид зубы и когти. Питались троглодитиды преимущественно не мясом, а головным и костным мозгом; в утилизации этих продуктов у них не было конкурентов в тогдашнем животном мире. Возникшее позднее охотничье оружие предназначалось для охоты на представителей своего собственного вида — адельфофагии. Освоение огня произошло стихийно, в процессе обработки каменных орудий на растительной подстилке жилья, которая имеется у всех приматов, то есть раннему человеку пришлось «учиться» гасить огонь и впоследствии утилизировать его проявления. Ключевую роль в этих процессах сыграло отсутствие страха и чувства индивидуального, что было важно для видового самосохранения, позволило не зависеть от климатических условий и расселяться по планете.

Сверхпотребность к подражанию образовала социальную и биологическую основы возникновения речи, поскольку смещение сигналов привело к тому, что они стали, по крайней мере, удвоенными по отношению друг к другу — сделались сигналами сигналов. Появились две непосредственно сопряжённые и не вполне адекватные друг другу сигнальные системы, связанные с различными анализаторами. Видимые действия других особей, а также звуки извне, доминировали среди всех сигналов. Сигналы сигналов, или знаки сигналов, придают с этого момента статус жестов обычным совместным действиям, в том числе совместно слышимым и произносимым звукам. Так возникла знаковая, но ещё не символическая праречь в её непосредственной, не отвлечённой ещё от ситуации совместной деятельности форме.

Формирующаяся речь приобрела новую функцию — интердиктивную, то есть тормозную в своей основе, запретительную по своему смыслу, тесно связанную с понятием приказа. Интердикция появилась в конце третичного периода, когда человеческому предку, обладающему сильно развитым имитативным рефлексом, в силу меняющейся экологической среды всё чаще приходилось скапливаться во всё более многочисленные и случайные по составу группы, где такой рефлекс не просто становился опасным — его неодолимая сила уже грозила «биологической катастрофой». Имитация играла в становлении интердикции двоякую роль. С одной стороны, развитый имитативный рефлекс предоставляет канал для передачи самого интердиктивного сигнала. С другой, этот же развитый имитативный рефлекс превращает интердиктивное сигнальное воздействие в необходимое условие выживания данного вида. Процесс взаимодействия объективно был направлен против гиперсуггестивности. Средством, противостоящим внушаемости, стала способность ей сопротивляться с помощью предельно возможного и запредельного охранительного торможения, возникающего в остром противостоянии подобных друг другу сообществ предков человека. Такое взаимодействие проявилось тогда, когда экстенсивное развитие вширь, расселение стало себя исчерпывать: свободных территорий для изолированного поселения обладающих гиперсуггестивностью сообществ более не оставалось.

Неоантропы. Становление речи-мышления