Жан Лабади́ () (1610—1674) — французский и нидерландский пастор и проповедник, мистикПод словом «мистика», «мистический» здесь и далее понимается христианский опыт личного богообщения, внутренней жизни человека в Боге., духовный писатель, основатель секты лабадистов, один из вдохновителей пиетизма.
Биография
Католик Жан де Лабади родился 13 февраля 1610 г. в местечке Бур (Bourg-sur-Gironde) близ Бордо. Его отец Жан Шарль де Лабади, представитель древнего аристократического рода, был военным губернатором французской провинции Жиронда. В семилетнем возрасте Жан был отдан в иезуитскую школу в Бордо, где вскоре проявилась богатая одарённость мальчика. Когда Жану исполнилось 15 лет, он вступил в орден иезуитов, но обетов не приносил. С этого времени началось его духовное развитие. Наибольший интерес вызывало у него чтение и изучение Священного Писания; также на него сильно повлияла весьма распространённая тогда квитетистская мистика. Склонность к самоуглублению, сочетаемая со слабым здоровьем, развила в Лабади высокую чувствительность к внутренним религиозным внушениям. Учёба (в особенности увлекался Лабади трудами Августина), погружение в Священное Писание, медитация и молитва привели Лабади к непоколебимому убеждению, что он призван Богом к реформированию Церкви, чтобы восстановить в ней первохристианские принципы жизни, одушевляемые мистическим богообщением каждого члена церковной общины.
17 апреля 1639 г. Лабади вышел из ордена иезуитов. Приняв рукоположение в пресвитеры, Лабади начал проповедовать в больничной церкви Бордо и на некоторых деревенских приходах. Проповеди его производили ошеломляющее впечатление и собирали огромное количество слушателей. Лабади, не выходя за рамки католической догматики, призывал прихожан к углублённой внутренней жизни во Христе, вниканию в Священное Писание и неформальной непрестанной молитве. Успех Лабади как проповедника возбудил зависть в его бывших товарищах по ордену иезуитов; также и местное духовенство было сильно настроено против него. В вину Лабади ставили отступления от формального церковного порядка в молитвенном делании, пренебрежение к культу святых, рекомендации читать Св. Писание на родном языке и т.п. Эти обвинения были представлены архиепископу Бордо с требованием осудить Лабади как еретика. Комиссия, собранная архиепископом, подтвердила его правоверие. Лабади, однако, стал чувствовать себя в Бордо стеснённым в своей деятельности и захотел переместиться в Париж. Архиепископ Бордо не препятствовал этому, выдал Лабади прекрасную рекомендацию, и после тщательного испытания в Сорбонне Лабади был принят в клир Парижа.
В столице Франции Лабади снискал такую же популярность и любовь прихожан, как и в Бордо. Его высоко ценили и высшие церковные сановники; в частности, к нему весьма расположился всесильный кардинал Ришельё. Однако пропорционально успеху Лабади увеличивалась и ненависть к нему иезуитов. Его обвинили в янсенизме и всячески пытались очернить его в глазах двора и церковной иерархии. В такой атмосфере Лабади с радостью принял предложение архиепископа Амьена занять место проповедника кафедрального собора этого города, и переехал из Парижа в Амьен.
И здесь, как и ожидалось, сопротивление иезуитов и зависть местного клира к пламенному и любимому народом проповеднику не заставила себя ждать. Но на помощь Лабади пришло то обстоятельство, что в Амьене из-за постоянно меняющихся военных действий временно разместился королевский двор. Король Людовик XIII публично выказал расположение к Лабади, и на некоторое время интриги вокруг него утихли. Архиепископ Амьена направил Лабади в Абвиль. Отсюда вновь раздались жалобы — на этот раз, что Лабади сеет гугенотский дух: критикует церковные порядки, раздаёт народу французский перевод Нового Завета, устраивает в церкви по воскресеньям молитвенные собрания на целый день, на которых читает и толкует тексты из Св. Писания, и т.д. Для проверки этих жалоб в Абвиль прибыл сам архиепископ, который, побывав на проповедях и богослужениях Лабади, заявил, что последний нисколько не колеблет устои Католической Церкви, а выступает только против тех или иных злоупотреблений. Впрочем, архиепископ вскоре опять перевёл Лабади в Амьен. Доносы на него, теперь уже в Париж, продолжались, но кардинал Ришельё клал их под сукно.
В декабре 1642 г. Ришельё умер, и противники Лабади постепенно настроили против него преемника почившего, кардинала Мазарини. Последний объявил, что, хотя Лабади и благочестивый человек, но его поведение и проповеди нарушают покой государства, и поэтому не могут быть терпимы. В 1646 году Лабади был вынужден покинуть Амьен и направился на юг Франции, где в продолжение нескольких лет он вёл скитальческую жизнь, подвергаясь преследованиям (в особенности от епископов Тулузы и Базаса).
Реформат
Гонение со стороны своих собратьев по Римо-Католической Церкви, а также чтение трудов Кальвина и других учительных книг Реформатской Церкви постепенно привели Лабади к убеждению в сравнительной перед католичеством правоте протестантизма. Результатом этого явился переход Лабади в Реформатскую Церковь, состоявшийся 16 октября 1650 г. в Монтобане. Полтора года Лабади жил в этом «гугенотском» городе как частное лицо, и за это время приобрёл такое уважение и вес, что в 1652 г. он был ординирован и назначен городским проповедником и профессором теологии в местной Реформатской академии.
Изначальное критическое отношение Лабади к любой наличной церковности и его самосознание, что он призван Богом к очищению и реформированию Церкви, стало сразу проявляться и в его деятельности как реформатского пастора, – что встречало, впрочем, гораздо большее приятие, чем раньше, когда он пребывал в католичестве. Его горячие призывы к чистоте и строгости христианской жизни, его гневные проповеди против страсти к нарядам, играм, пьянству, зрелищам, театру и т.д., его настаивание на важности непрестанной внутренней молитвы находили отклик среди его паствы и постепенно меняли её нравы, так что начала́ складываться его слава как «второго Кальвина». Привлекало к нему и то, что Лабади твёрдо придерживался убеждения, что проповедник должен сам проводить такую жизнь, которую он возвещает, иначе он не имеет права проповедовать.
Также Лабади в это время стал писать духовно-назидательные сочинения, отличавшиеся ясностью языка и большой убедительностью. В 1656 г. он издал две книги – «Практика словесной и умной молитвы, в трёх частях», в которой изложил свой опыт молитвы в духе квиетистской мистики, и «Очерк истинного христианства» – обширное сочинение, содержащее его практическое богословие. Уже в этой книге видны особенности, которые впоследствии приведут Лабади к разрыву и с Реформатской Церковью, а именно: оправдание верой в заслуги Христа Лабади считает недостаточным; оно (оправдание) должно быть усвоено и раскрыто в процессе освящения оправданного человека. Таким образом, Христос, по Лабади, является для нас не столько оправдывающим, сколько освящающим Спасителем; само же спасение совершается не «только верой», но и «последованием Христу». Лабади настаивал на абсолютной повреждённости и падшести «мира сего», так что соприкосновение между ним и Церковью Христовой должно быть сведено к наивозможнейшему минимуму. Всецелое отрешение от мира, по Лабади, есть необходимое условие освящения, последнее без первого просто не может осуществляться. Поэтому истинный христианин самим фактом своего христианства предназначен к отделению, или сепарированию, от мира. В дальнейшем это выльется в церковный сепаратизм Лабади, а затем и в чистое сектантство.
В 1657 г. Лабади из-за интриг местных католиков, обвинивших его в антиправительственных настроениях, был вынужден оставить Монтобан и переместиться в Оранж, а затем, опасаясь преследований, и вовсе покинуть Францию. Лабади был приглашён на должность городского проповедника в Женеву, куда и прибыл в 1659 г. Здесь в полной мере раскрылись его пастырские таланты. Церкви не могли вместить толп людей, желающих слушать его проповеди; слово Лабади действовало так сильно, что нравы в городе, без всяких внешних мер, стали значительно строже. В Женеве Лабади стал устраивать особые домашние собрания, посвящённые молитве, чтению и толкованию Священного Писания и обсуждению и разбору тех или иных процессов внутренней духовной жизни. Впоследствии подобные собрания станут одной из главных составляющих пиетизма. Вокруг Лабади сложился кружок близких ему по духу людей, среди которых нужно назвать прежде всего Пьера Ивона (Pierre Yvon), Пьера Дюлиньона (Pierre Dulignon) и Франсуа Менурэ (François Menuret). Посещал домашние собрания Лабади и учившийся в те годы в Швейцарии Теодор Ундерейк (Theodor Undereyck, 1635–1693), основатель реформатского пиетизма.
Слава Лабади распространилась далеко за пределы Франции и Швейцарии, и в 1666 г. он получил приглашение из Нидерландов занять место пастора городской общины Мидделбурга. В своё время здесь служил любимый всем народом знаменитый учитель благочестия Виллем Телинк (Willem Teellink, 1579–1629), так что место, предлагаемое Лабади, было весьма почётным. Кроме того, приглашение исходило от «духовных столпов» Нидерландов – Гисберта Воеция, Йодокуса ван Лоденстейна (Jodocus van Lodenstein, 1620–1677) и Анны Марии фон Шюрман. Городской совет, духовенство и прихожане Женевы уговаривали Лабади остаться; но он воспринял приглашение в Нидерланды как призыв Божий и не замедлил последовать ему.
Вместе с Лабади в Мидделбург отправились и его близкие друзья Ивон, Дюлиньон и Менурэ. Путешествие их длилось достаточно долго (в обход Франции) и было связано с затруднениями. В Гейдельберге они вчетвером принесли друг перед другом два обета: в отношении самих себя – всё более и более совершенствоваться в освящении во Христе, отвергнуть мир сей со всеми его стремлениями, благами, удовольствиями и радостями и последовать и уподобляться Иисусу Христу, неся вслед за Ним свой крест; в отношении своего призвания – всецело предать себя на служение Богу и Его Евангелию, быть готовыми на всяческую нищету, поношения, преследования и скорби, в себе самих непременно исполнять всё то, что они будут проповедовать другим и с терпением встречать ненависть и противодействие со стороны безбожных людей и нехристианского мира.
В Миддлбурге Лабади энергично приступил к пастырской деятельности и, как и везде, добился больших успехов в укреплении христианских нравов, воспитании в своей пастве внутреннего молитвенного делания и т.д. В этот период Лабади также написал много духовно-назидательной литературы. В частности, в 1668 г. вышло в свет его «Руководство к истинному благочестию», получившее широкое распространение и в 1726 г. обработанное и переведённое на немецкий язык Герхардом Терстегеном.
Но как ни велико было число приверженцев Лабади, как ни успешно было его служение в Мидделбурге, уже почти с самого начала этого служения выявились обстоятельства, которые достаточно скоро привели к разрыву Лабади с Нидерландской Реформатской Церковью. Таких обстоятельств было два. Всё более увеличивающаяся радикальность Лабади во взглядах на Церковь. Лабади считал, что Церковь – это сообщество исключительно святых, родившихся свыше (Ин. 3, 3) христиан, в которую не может и не должно быть доступа «грешникам» (общецерковная точка зрения относит к Церкви притчу Христа об одновременном произрастании на поле и пшеницы, и плевелов, Мф. 13, 24–30). Такой ригоризм приводил к тому, что Лабади всё большее значение придавал своим внебогослужебным собраниям, которые постепенно становились некоей «параллельной церковью». К тому же со временем домашние собрания Лабади приобретали всё более явный «харизматический» оттенок: так, например, в обыкновение вошло «профетическое» толкование Священного Писания.