ЦКБ-29 НКВД — второе и последнее в авиапромышленности «Опытно-конструкторское бюро», созданное в конце 1938 года из числа заключённых авиаконструкторов и авиаинженеров. Первое название — «Спецтехотдел».
В авиационной промышленности предшественником ЦКБ-29 НКВД было ЦКБ-39 ОГПУ имени Менжинского.
ЦКБ-29 НКВД представляло собой специальное подразделение НКВД, призванное выполнять задания правительства по созданию новой авиационной техники для нужд РККА. Состояло из четырёх бригад, руководителями которых были главные конструкторы, осуждённые по 58-й статье УК РСФСР: Владимир Михайлович Петляков; Владимир Михайлович Мясищев; Андрей Николаевич Туполев; Дмитрий Людвигович Томашевич.
За свою историю ЦКБ-29 НКВД, позже получившее неофициальное название «Туполевская шарага», сменило три адреса, основным из которых стало здание КОСОС в Москве на ул. Радио, дом 22-24: В ЦКБ-29 НКВД были созданы самолёты Второй мировой войны: пикирующий бомбардировщик Пе-2 и фронтовой пикирующий бомбардировщик Ту-2.
О работе ЦКБ-29 НКВД Леонидом Львовичем Кербером были написаны мемуары, изданные под названием «Туполевская шарага».
История ЦКБ-29 НКВД
Начало деятельности в колонии для беспризорников
Первый опыт создания режимных учреждений, таких, как ЦКБ-39 ОГПУ им. Менжинского авиаконструкторов Д. П. Григоровича и Н. Н. Поликарпова и лаборатория лидера несуществующей «Промпартии» Л. К. Рамзина и некоторых других, не пропал даром. В конце 1930-х годов экономическая деятельность НКВД на новом витке приняла небывалый размах. От штучного производства тюремных КБ десятилетней давности «стражи революции» перешли к массовой организации отраслевых научно-технических «шараг». Начальник 4-го специального отдела НКВД В. А. Кравченко, обладавший всеми необходимыми качествами чекиста, организовывал всё новые и новые трудовые колонии для научно-технической интеллигенции. Почти ежедневно Л. П. Берия докладывал Сталину об очередных успехах. Выведенная в недрах НКВД формула научно-технического прогресса выглядела до гениальности просто — 58 статья УК РСФСР. Военная коллегия Верховного Суда с трудом успевала за растущими аппетитами ведомства В. А. Кравченко.
В начале 1938 года в бывшую трудовую колонию для беспризорных подмосковного посёлка Бо́лшево, хорошо известную по первому советскому звуковому фильму «Путёвка в жизнь», снятому в 1931 году, из лагерей ГУЛАГа стали свозить зеков, причастных к авиапрому. Вскоре здесь оказались арестованные в разное время: Н. И. Базенков, Р. И. Бартини, В. С. ДенисовПомогайбо А. А. Оружие победы и НКВД. Конструкторы в тисках репрессий : Денисов Владимир Сергеевич ., Ю. В. КалгановКалганов Юрий Васильевич ., Б. М. КондорскийКондорский Борис Михайлович ., И. М. КосткинКосткин Иван Михайлович ., Ю. А. Крутков, И. М. Лопатин, Д. С. Марков, В. М. Мясищев, А. В. Надашкевич, Н. С. Некрасов, М. П. Номерницкий, Г. А. Озеров, В. М. Петляков, М. Н. Петров, Е. И. Погосский, А. И. Путилов, А. Ю. РоговРогов Арон Юльевич ., Т. П. Сапрыкин, Б. А. СауккеСаукке Борис Андреевич ., Н. А. Соколов, А. Э. Стерлин, Б. С. Стечкин, Е. К. СтоманСтоман Евгений Карлович ., Д. Л. Томашевич, А. Н. Туполев, А. М. Черёмухин, В. А. Чижевский, А. С. Файнштейн, Г. С. ФренкельФренкель Георгий Семенович. и многие другие. Весь «спецконтингент» был разделён на 4 бригады, каждая из которых по заданию НКВД трудилась над своим проектом. Территория колонии «Болшево» занимала большой лесной массив, огороженный глухим забором с колючей проволокой. В зоне имелось три барака: в первом, спальном бараке, ночевали заключённые и находилась охрана, второй занимала кухня-столовая, большой третий барак был оборудован столами и чертёжными досками. Руководил спецобъектом, а позже ЦКБ-29, полковник НКВД Григорий Яковлевич Кутепов — бывший слесарь завода 39, а затем мелкий охранник в ЦКБ-39 ОГПУ им. Менжинского.
Нередко задания, выданные НКВД, были совершенно нереальны. Так, А. Н. Туполев, оказавшийся в «Болшево» осенью 1938 года, должен был спроектировать тяжёлый 4-моторный пикирующий бомбардировщик, с недостижимой для того времени дальностью полёта. С большим трудом ему удалось переубедить Берию изменить задание на создание 2-моторного фронтового пикирующего бомбардировщика.
Продолжение деятельности на ул. Радио в Москве
По мере того, как работа над проектами подходила к новой стадии и для её продолжения требовался станочный парк, с конца 1938 года бригады стали по очереди переводить в Москву, в здание Конструкторского отдела сектора опытного самолётостроения (КОСОС — ЦАГИ)ЦАГИ сектор опытного самолётостроения (КОСОС) .. Первой переехала бригада В. М. Петлякова, специально для которой в здании КОСОС был образован Спецтехотдел (СТО). В результате проект тяжёлого истребителя, позже ставшего прототипом легендарного пикирующего бомбардировщика Пе-2, был назван сначала «СТО», а затем «100». В. М. Мясищев со своей бригадой перебрался из Болшева вторым, и его проект получил шифр «102»Уголок неба : ДВБ-102 .. Затем наступила очередь бригады Туполева. В Спецтехотделе, который к тому времени изменил своё название на ЦКБ-29 НКВД, его проект бомбардировщика АНТ-58 стал называться «103». Последней в КОСОС прибыла бригада Д. Л. Томашевича, но её самолёт по непонятным причинам получил условный код не «104», а «110»Уголок неба : И-110 .. Видимо, в недрах ведомства Берии уже где-то существовали отделы с этими номерами, или они были зарезервированы для других КБ.
Потребность в специалистах постоянно возрастала. А. Н. Туполеву, В. М. Петлякову, В. М. Мясищеву и Д. Л. Томашевичу было предложено составить списки авиаинженеров, которыми необходимо пополнить бригады. Андрей Николаевич хорошо помнил печальный опыт Д. П. Григоровича в ЦКБ-39 ОГПУ, когда по его спискам тех конструкторов, кто находился на свободе, просто арестовывали, судили и выносили им скорые приговоры. Поэтому А. Н. Туполев искал себе специалистов среди тех, кто уже находился где-то в лагерях ГУЛАГа. Л. Л. Кербер, отбывавший срок в КулойлагеМитин В. А. Кулойский лагерь НКВД (1937—1960 гг.) . и оказавшийся в «шараге» именно по такому списку, вспоминал:
Точно так же в ЦКБ-29 были буквально вытащены из лагерей С. П. Королёв, В. А. Чижевский, И. Г. Неман, С. М. Егер и многие другие.
Но и этого было недостаточно — в ЦКБ-29 рядом с осуждёнными трудились вольнонаёмные специалисты. Чаще всего они занимали вспомогательные технические должности — инженеров среднего звена, техников, чертёжников, хотя бывали и исключения. Уже после начала войны одним из заместителей А. Н. Туполева стал известный авиаконструктор, вольнонаёмный А. А. Архангельский. Парадокс заключался в том, что руководил тем или иным подразделением, как правило, заключённый, а подчинялись ему вольнонаёмные сотрудники. Выражалось это в следующих деталях. Все заключённые конструкторы и инженеры теряли своё имя и не могли, в отличие от вольнонаёмных, подписывать им документы. Его заменяло факсимилеКербер Л. Л. Первые дни в ЦКБ-29 ., попросту штампик с четырьмя цифрами, или, как его называли, «копыто». Факсимиле прикладывалось вместо подписи к чертежам, расчётам и т. д. Сумма цифр факсимиле (кроме главного конструктора) определяла под чьим руководством работал специалист: если у А. Н. Туполева, например, факсимиле имел номер 0011, то у его заместителя Н. И. Базенкова — 0065; начальники бригад А. Н. Туполева имели номера 0056, 0074, 0092 и т. д. Главное, что у всех подчинённых А. Н. Туполеву сотрудников сумма цифр «копыта» составляла «11».
Руководство «шараги» не уставало напоминать вольнонаёмным, что они работают с «врагами народа», что необходима бдительность, и от этих «выродков» можно ожидать любых козней. Тем не менее вольнонаёмные, рискуя оказаться на нарах, как правило, очень тепло относились к заключённым:
Состав бригад был весьма представительным. Вот, например как выглядела бригада главного конструктора А. Н. Туполева (в подавляющем большинстве — все заключённые)ЦКБ-29: КБ-103 Туполева .: заместитель — Н. И. Базенков. начальники бригад (отделов) в составе бригады А. Н. Туполева: конструкторский — проф. А. М. Черёмухин; аэродинамики — А. Э. Стерлин; статиспытаний — проф. Г. А. Озеров; аэроупругости — Н. А. Соколов; теоретических расчётов — академик А. И. Некрасов; фюзеляжа — проф. И. Г. Неман; центроплана — проф. В. А. Чижевский; оперения и управления — Д. С. Марков; крыла — С. П. Королёв, затем его место занял Б. А. Саукке; гермокабин и кондиционирования — проф. М. Н. Петров; гидрооборудования — проф. А. Р. Бонин; приборного оборудования — проф. Г. С. Френкель; электро и радио — Л. Л. Кербер; вооружения — проф. А. В. Надашкевич; шасси — Т. П. Сапрыкин; компоновки — С. М. Егер; технологии — С. А. Вигдорчик;
Лишь бригадами моторного оборудования руководили вольнонаёмные А. П. Балуев и Б. С. Иванов.
Командовали же А. Н. Туполевым и его бригадой люди, весьма далёкие от техники, чаще всего не имевшие образования. Начальником бригады был майор госбезопасности В. Балашов, его заместителем — майор госбезопасности Крючков. Характеризует их эрудицию например такой эпизод, описанный Л. Л. Кербером:
Заключённые ЦКБ-29, как впрочем и всех других «шарагах», пользовались особыми привилегиями. В здании КОСОС ЦКБ-29 занимало охраняемый верхний этаж, где находились и спальные помещения, и рабочие кабинеты (чаще огромные залы). Спальные помещения были относительно благоустроенны. Ежедневно сюда приносили свежую прессу. Заключённые могли заказывать в библиотеке книги, причём не только техническую литературу. Питание было «ресторанным», можно было заказывать самые дорогие папиросы, хотя чаще всего зеки предпочитали «Беломор». Ежедневно полагались прогулки, для чего была приспособлена крыша здания КОСОС. Но главное, за что заключённые могли пожертвовать всеми остальными своими правами — это свидание с близкими. Кроме всего прочего, наличие свиданий, а в подавляющем большинстве в ЦКБ-29 трудились москвичи, заставляло НКВД особо относиться к членам их семей. На них не распространялось понятие «член семьи врага народа». Их не выгоняли из квартир, не выселяли из Москвы, и даже выплачивали зарплату их мужей. В НКВД понимали, что для эффективной работы заключённый должен быть уверен, что у него дома всё в порядке.
В эвакуации
С весны 1941 года, в связи с пересмотром дел, которые начались после смещения и последующего расстрела наркома Н. И. Ежова, отдельные заключённые стали обретать свободу. С началом Отечественной войны, когда стало ясно, что ЦКБ-29 будет эвакуировано на восток, стали выходить на волю и некоторые руководители. Так, в июле 1941 года оказался на свободе А. Н. Туполев. Связано это было с «производственной целесообразностью»: организовать эвакуацию огромного коллектива и сложного производства из тюремной камеры было невозможно.
В эвакуацию ехали несколькими эшелонами: отдельно везли заключённых в теплушках под охраной «вертухаев», отдельно, в более комфортабельных условиях ехали вольнонаёмные с семьями, отдельно везли заводское оборудование и опытные самолёты. По приезде в Омск ЦКБ-29 разделилось. Бригады В. М. Мясищева и Д. Л. Томашевича расквартировали на левом берегу Иртыша, в Куломзине (ныне — ст. Карбышево в южной части Омска). Там на базе авиаремонтных мастерских ГВФ был организован небольшой завод опытного самолётостроения. Что касается В. М. Петлякова, то он со своей бригадой ещё раньше проследовал в Казань, где принялся налаживать выпуск бомбардировщика Пе-2.