Белорусский портрет XII―XVIII веков ― один из основных жанров белорусской живописи и скульптуры. Основа жанра ― мемориальное начало, увековечивание облика конкретного человека. В искусстве белорусские портреты XII―XVIII вв. делятся на живописные и графические; парадные, камерные; в рост, по колени, поясной, голова, анфас, профиль и др. Согласно количеству персонажей подразделяются на индивидуальные, парные, групповые; специфический вид портрета ― автопортрет. С древности известны портретная миниатюра, портреты на медалях и монетах.
Первые белорусские портреты
Первый известный скульптурный портрет, найденный на тогдашней территории Белоруссии в 1935 году, относится к 15―12 тыс. лет до н. э. Это статуэтка из бивня мамонта длиной 15 см. Пропорции фигурки вытянуты за счёт относительно длинного торса, плавно переходящего в массивные, выразительно оформленные пластичные ноги. Ступни ног едва очерчены, не вырезаны руки и голова.
При раскопках городища милоградской и раннего этапа зарубинецкой культур (2-я половина I в. до н. э.) в деревне Богушевичи Сенненского района, в 1965 году найдена статуэтка ― глиняная обожжённая скульптура головы мужчины высотой 3,5 см, шириной 2,8 см. Отчётливо видны глаза, нос, большая борода, зачесанные назад волосы. Предполагается, что это изображение реального человека.
Попытка портретной характеристики видна в росписях Полоцкой Спасо-Ефросиниевской церкви постройки XII века. Здесь явно несколько манер письма. Лицо серафима, головы молодых архидиаконов в апсиде и лицо молодой монашенки-мученицы написаны в классической византийской манере, восходящей к античному искусству. М. С. Кацер предположил, что монахиня и есть Предслава (Ефросинья, по заказу которой построена церковь. В лицах святителей и Авраама виден определённый отход от классических византийских образцов, хотя связь полостью ещё не утрачена. Пластическая основа подаётся в сочетании с линейным контуром. Полная стилизация формы как итог переработки византийских образцов намечается при использовании контрастных широких мазков (голова Давида). На другой стене церкви рельеф лиц изображается с помощью охристых тонов с линейным абрисом. По тематическому и композиционному решению фрески полоцкой церкви отличаются от известных фресок XII века (псковская Спасо-Мирожская церковь и киевская Кирилловская церковь) и более сближаются с росписями новгородской Богородицкой церкви (1125). Учёные предполагают два варианта: а) фрески Спасской церкви принадлежат новгородским ученикам романских фрескистов; б) это творение полоцких мастеров, прошедших тот же путь обучения что и новгородские художники.
В XII―XIII вв. были широко распространены вислые печати, которые привешивались на шнурке к документу, придавая ему юридическую силу. Кроме надписей на печатях, были и изображения святых; владели этими печатями люди, носящие те же имена, что и святые. На одной стороне печатки (диаметр 25 мм), найденной в Волковыске, четырёхлепестковая розетка, на другой ― фигура человека в рост, наверняка ― князя. На голове корона, в правой руке короткое копьё, в левой ― круглый щит. Надпись ― Дімітріос. Принадлежала печатка старшему сыну Ярослава Мудрого Изяславу, имевшему каноническое имя Димитрий. В середине XI в. он княжил в Турове, после смерти отца стал великим князем киевским (1054).
Носят портретный характер росписи, сделанные белорусскими мастерами XIV века в Сандомире (костёльный портрет короля Ягайло работы Якуба Вужа (Венжика), в Люблине (костёл бригиток, в виде всадника с копьём) и Троках (фресковые портреты Витовта XV в.). На основании этих росписей немецкий учёный Альберт Ипель утверждал, что «белорусская школа живописи» существовала, но в истории искусства обойдена вниманием.
В истории сохранилось несколько имён белорусских живописцев: на Брестчине работали Томаш (начало XVI в.), Навоша (1525), на Гродненщине ― Никифор (XVI в.), Опанас Антонович (1539―1540), на Могилёвщине ― Дмитрий Иванович (1578), Семенович (1570―1580), Исаак Иванович, в Минске ― Иероним (1591), в Вильно ― Антоний (40-е гг. XVI в.), Франтишек (1562), Граховский (1578), Андрей Руль, Ян Литвин.
Белорусский портрет XV―XVII веков К середине XV века портрет перестаёт быть только стенописным. А. П. Сапунов ссылается на Матея Стрыйковского, который упоминает в своих сочинениях семейный портрет великого князя Ольгерда с супругой, находившийся в витебской замковой церкви. Известен живописный портрет великого князя Александа Ягеллончика (ок. 1493) .
С середины XVI века и в течение XVII века складывается живописный портрет: одиночный, парный и групповой. Под влиянием западноевропейского Возрождения написаны женские портреты Барбары Радзивилл (1550), Катажины Тенчинской-Слуцкой (1580) и др. Появились портреты духовных лиц (портреты митрополита Иосифа Солтана, кардинала Юрия (Ежи) Радзивилла).
Появились портреты для дворцовых галерей ― портреты Николая Радзивилла Рыжего, Юрия Олельковича, Михаила Борисовича, Софьи Олелько-Радзивилл. Например, портрет Юрия Олельковича в овале три четверти; он в гордой позе, одна рука на поясе, другая ― на рукояти шпаги. Доминирует светлотеневая подача формы лица и фигуры. Интересен парный портрет (1646) виленского художника Иоганна Шретера, где изображены две жены гетмана великого литовского Януша Радзивилла. Особенность портрета в том, что первая жена Катажина Потоцкая к тому времени умерла. Однако, по воле заказчика, художник соединил обеих. Фон портрета торжественен, наряды женщин соответствуют их характеру: красный у Катажины и чёрный у Марии Лупу.
В основном преобладал парадный рыцарский сарматский портрет, далее следовали портреты донаторский, погребальный. Сарматский портрет изображал знатного шляхтича в богатом рыцарском убранстве. Зачастую в картине присутствовало оружие (меч, копьё), палица, распятие, родовой герб. Портрет, как стиль изобразительного натурализма, давал представление не только об облике человека, но и его среде проживания. В художественном плане зарождалось стремление отражения материальности и объёмности лица и фигуры, хотя светотеневая моделировка оставалась ещё плоскостной. Наиаболее яркими представляются портреты Юрия Радзивилла (вторая половина XVI в.), Гризельды Сапеги (1632), Константина Острожского (первая половина XVII в.), Михаила Казимира Паца (вторая половина XVII в.), Кшиштофа Веселовского (1636), Игнацы Завиши (1732). Известны некоторые живописцы сарматского портрета: Иоганн Шретер, Даниэль Шульц, Стефан Цыбульский.
Для картин и портретов Николай Радзивилл Сиротка отвёл целую большую залу несвижского дворца. В этой картинной галерее в 1770 году находились 984 картины. Кроме королевских и великокняжеских, в коллекции были и портреты духовных лиц. Первым по времени в коллекции стал поясной портрет бискупа Мельхиора Гедройца, созданный в 1585 году. В руках у бискупа крест, на пальцах золотые перстни, ― всё это, включая богатое одеяние, должно свидетельствовать о величии католической церкви и её высших служителей. Богата галерея родовыми портретами Радзивиллов. Среди сохранившихся портретов ― изображения великого канцлера литовского Альбрехта Станислава Радзивилла (1595—1659), (1640-е гг.), великого гетмана литовского Януша Радзивилла (1612—1655) (ок. 1652, худ. Даниэль Шульц), великого гетмана литовского Михала Казимира Паца (1642—1682), абатиссы несвижского монастыря бенедектинок Кристины Евфимии Радзивилл (1640-е гг., худ. Иоганн Шретер). Собралась коллекция портретов рода Вишневецких. По заказу вдовы канцлера Кароля Станислава Радзивилла ― Анны Сангушко, написаны исторические портреты предков в лавровых венках. Её сын, виленский воевода Михал Казимир Радзивилл Рыбонька с женой Франциской Урсулой перевезли в Несвиж ряд портретов из Бяла-Подляски и Жолквы. Во второй половине XIX века супруга князя Антония Радзивилла Мария Доротея Радзивилл, обновляя несвижский дворец, восстановила остатки радзивилловских портретов. В 1960-х гг. началось систематическое изучение портретов и реставрация их в Москве и Ленинграде. Белорусское творческое объединение художников «Железный волк», желая воскресить жанр, создало более 20 полотен в духе сарматских портретов XV― XVIII веков.
На белорусском донаторском портрете изображался донатор (лат. donator) ― фундатор храма, обычно с моделью строения в руке перед Христом, Матерью Божией или святым-покровителем. Первый такой портрет упоминается в книге В. Г. Краснянского о Мстиславле. Это икона преподобного Онуфрия в находящейся близ Мстиславля Онуфриевской обители. Внизу, рядом с Онуфрием изображен отрок-княжич Юрий ― сын мстиславского князя Лугвения. По легенде, святой вывел из леса заблудившегося княжича-отрока. Следующий донаторский портрет известен в Беларуси с XVI века: это икона «Поклонение волхвов» (ок. 1514), в деревне Дрисвяты Браславского района, на ней в результате обновления XVII века помещено изображение фундатора Яна Сапеги. В описи 1552 года говорится о витебской Спасской церкви, где находился портрет князя Ивана Шуйского Губки, который сохранился на более позднем рисунке XVII века в гравюрном собрании короля Станислава Августа. Портрет фундатора витебского костёла иезуитов Александра Корвин-Гонсевского позволяет увидеть внешний вид костёла. По свидетельству А. П. Сапунова ещё в начале XX века портрет находился в витебском музее, теперь он ― в Вильнюсе. В иконе «Матерь Божия с донаторами» (ок. 1680) изображены братья Радзивиллы, они же на иконах свв. Доминика и Игнатия Лойолы.
Характерной формой портрета сарматизма является погребальный (трунный, труменный) портрет ― живописное или скульптурное изображение покойного. Это гробовой портрет (прикрепляемый к гробу), эпитафийный (вешался на стене костёла рядом с декоративным или скульптурным прибавлением), жалобная хоругвь (изображение покойника на ткани, которая укреплялась не древке, как знамя). В XVII―XVIII вв. погребальные портреты в основном писались на листовой меди или по листовому олову. Среди погребальных портретов ― портреты Андрея Завиша (1678), Александра Поцея (вторая половина XVIII в.), эпитафия маршалку стародубскому Болеславу Биспингу И. Прукнера в ружанском Троицком костёле (1789), эпитафия Н. Ф. Радзивиллу из дятловского костёла.
Возникновение графического портрета датируется 1517 годом, когда в книге «Иисус Сирахов» и в 4-й Книге Царств (1518) опубликован портрет Франциска Скорины. Белорусский первопечатник показан в своём рабочем кабинете, в правой руке перо, на столе ― глобус, часы, на полках ― книги. К ранним восточнославянским портретам принадлежит и портрет Василя Тяпинского (1576).
Портреты-гравюры стали появляться в книгах: портреты Боны Сфорца, Сигизмунда I (Decius I.L. De vetustatibus Polonorum liber I. De Jagellonum familia liber II. De Sigismundi regis temporibus liber III. Cracoviae, 1521), в издании А. Гваньини "Gwagnin A. Sarmatiae Europeae descriptio. Spirae, 1581) портреты великих князей Тройдена, Витеня, Миндовга, Ягайло, Гедимина, Витовта, Ольгерда, Свидригайло и короля Польши, великого князя литовского Александра Ягеллончика. В начале второго тома Яна Островского, (секретаря брестского референдария Яна Фредерика Сапеги) «Suada latina» опубликован портрет Сапеги. В прижизненном издании произведения Николая Радзивилла Сиротки «Путешествие в Иерусалим» (1601, Брунсберг) помещён портрет автора ― ксилография Т. Третера. Среди иконографии Иосафата Кунцевича есть портрет-гравюра (1670-е гг.) А. Тарасевича.