«Диффере́нции», или «О различиях» (), — философский трактат средневекового учёного Исидора Севильского (между 560 и 570 636), предположительно, самое раннее его сочинение. По форме — дидактический трактат, предназначенный для священнослужителей. Первая часть — «О различиях слов» (De differentiis verborum) — является алфавитным списком латинских синонимов и омонимов, вторая — «О различиях вещей» (De differentiis rerum) — посвящена некоторым богословским терминам и понятиям, включая тринитаризм и христологию. Трактат в концентрированном виде представляет особенности богословских и антропологических взглядов автора. В частности, вера является связью через взаимное обязательство, которые берут на себя двое — то есть человек и Бог. Религия есть связь служения, совершаемого человеком Богу, но сама по себе она не является добродетелью.
Значительная часть содержания трактата вошла в разные книги «Этимологий». В силу этого обстоятельства, «Дифференции» долгое время не считались самостоятельным сочинением. Новый этап в исследовании содержательных особенностей текста и его места в творчестве Исидора начался в 1992 году, после выхода критического издания К. Кодоньер.
Первая книга «Дифференций». Метод Исидора Исследователи творчества Исидора В. Уколова и С. Воронцов отмечали, что к числу энциклопедических сочинений Исидора, помимо «Этимологий», относится и первая книга «Дифференций». Эта последняя традиционно рассматривается в историографии как относящаяся к сфере языкознания и грамматики, поскольку компендиум дифференций (коротких «лемм», в которых объясняется различие между похожими по написанию, звучанию или значению словами) — прежде всего грамматический жанр.
Трактат «Различия» (или «Дифференции») предназначался для разграничения слов и понятий. Это сочинение может одновременно рассматриваться как грамматическое, богословское и философское. Исидор Севильский положил в основу концепции своего сочинения вопрос о возникновении мира, разграничивая сотворение мира (creatio) и придание ему формы (formatio). Поскольку в Толедском королевстве ортодоксальная трактовка христианства победила лишь за несколько лет до начала его работы, епископ Севильский писал в контексте тринитарных и христологических споров и поставил перед собой генеральную задачу доказательства определённых мировоззренческих посылок и предостережение от возможности впасть в заблуждение. На это указывает и подзаголовок — «Различия, или О собственном значении слов» (Differentiarum sive de proprietate sermonum). Об этом же свидетельствует разъяснение столь принципиальных для христианства различий между Троицей и единством, лицом и сущностью, законом и Евангелием, божественной благодатью и свободой воли, ересью и схизмой и проч. Место «Дифференций» в творчестве Исидора Севильского стало пересматриваться после выхода критического издания этого трактата в 1992 году под редакцией Кармен КодоньерIsidoro de Sevilla. Diferencias. Libro I / ed. por C. Codoñer. — Paris: Les belles lettres, 1992.
Универсальным методом работы Исидора Севильского было заимствование отрывков других текстов и их мозаичное конструирование. Творческий момент проявлялся через изменение текстов источников, что в ряде случаев делает почти невозможным исследование: не всегда известны или не всегда сохранились источники, не всегда можно разделить адаптацию или трансформацию исходного текста. Ситуация усложняется тематической разбивкой лемм, причём после исследований 1990-х годов выяснилось, что алфавитный порядок лемм-дифференций — следствие позднейшей редакции, а первоначальный текст был крайне неоднороден. С. Воронцов описывал это следующим образом: из 482 лемм 172 сгруппированы по темам (причём в леммах 98—172 связь между темами ассоциативная), леммы со 173 по 313 распределены по грамматическим категориям — формам слов и частям речи; заключительные леммы вновь выстроены в тематическом порядке, как строгом, так и ассоциативном. Исходя из группировки лемм, в тексте можно выделить две тематические части и одну грамматическую. Разработанные Исидором схемы и рубрики впоследствии в доработанном виде были использованы и в «Этимологиях», так же как и группы лемм соответствовали темам книг энциклопедии, а некоторые леммы были переработаны. Важнейшим отличием, однако, служили именно методологические основания.
При всём разнообразии конкретных форм сочинения Исидора Севильского демонстрируют единство познавательного метода. Метод для него не только описание или констатация того, что заслуживало в его глазах включения в систему знания, но и конструирование самого знания. Естественно, что с позиции современной науки это вызывало нападки в бессмыслице и обвинения самого Севильца в некритическом подходе и даже «глупости». Тем не менее, Исидор полностью находился в античной парадигме знания, которое укладывалось в рамки умозрительных частных или универсальных философско-мировоззренческих концепций. Познание в этой парадигме было отысканием присущего конкретной вещи или классу вещей именования в бесконечном перечне имён. Со времён Платона слово воспринималось как бо́льшая реальность, чем преходящесть материальных сущностей, а именование означало овладение сущностью вещи или явления. В эпоху Поздней Античности возникло существенное расхождение между свойственными сознанию того времени формированием формально-логической конструкции и безудержного образо- и словотворчества, что прямо выражалось в противостоянии христианства и неоплатонизма. В. Уколова описывала эту ситуацию следующим образом: Создаётся наиболее синтетическая и наиболее абстрактная система философии — неоплатонизм, в которой слово достигает такого уровня абстракции и символизации, что становится понятным лишь узкой группе посвящённых, по существу превращаясь в своеобразный «код мудрецов». С другой стороны, в христианстве, претендовавшем на роль единственно истинной системы миропонимания, слово субстантивируется, становится воплощением Бога, связью, скрепляющей мир земной, человеческий и небесный, божественный, тем, что даёт бытие всему существу. Но между этими двумя полюсами существует и трансформируется «житейская реальность» слова как средства человеческого общения, элемента литературы, образования, познания.
Исидор Севильский продолжил течение школьной риторической традиции, которая придавала словам значение хранилища и средства передачи определённой, строго отмеренной информации. Для него было очень важным опираться на авторитет предшественников, в котором он видел смысл, ценность и значимость своей работы. Соответственно, епископ Севильи допускал использование языческой мудрости в христианском мире и постоянно к ней обращался. Познание для него было одним из важнейших условий подлинно полного бытия человека — «Много знать и правительно жить». Обрести самого себя можно только через знание, что обосновывалось Исидором в трактате «Синонимы, или О стенании души». Вместе с тем легко убедиться, что он значительно реже прибегал к оригинальным античным источникам, нежели к учебной литературе — схолиям, комментариям, бревиариям. Из римской школы Исидор унаследовал любовь к конспектированию и монтажу отрывков. По выражению Ж. Фонтэна, это сообщало его энциклопедическим трудам «телеграфность» стиля, которая контрастировала с велеречивостью его богословских трудов, которые в Средневековье считались одним из эталонов красоты латинского слога.
Леммы первой книги «Дифференций»
Структура и содержание первой книги «Дифференций» могут быть проиллюстрированы на материале первой леммы, посвящённой понятию «эфир». Исидор определяет его по комментарию Сервия к «Энеиде» (III. 585) как верхний слой воздуха, а не элемент. Далее идут леммы, тематически воспроизводящие структуру Космоса: эфир, небо (первая лемма), звёзды (вторая лемма), земная поверхность и моря (третья лемма), верхний и нижний слои почвы (четвертая лемма), два уровня ада (пятая лемма). В последней Исидор использовал суждения Августина из «Толкования на псалмы» (Enarrationes in Psalmos 85. 17). Следующие за ними леммы 6—15 посвящены теме времени. Время разбито на прошлое, настоящее, будущее; но в леммах 6 и 8 даны бинарные оппозиции вечности и постоянства, разведение которых произведено в лемме 8. Первоисточником его, по-видимому, был комментарий Доната на «Андрию» Теренция. Исидор существенно поменял смыслы — у Доната эпитет «вечный» относится к богам, а «постоянный, пожизненный» к людям; комментируемое выражение «я же сужу, что богам присуща вечная жизнь» направлено против Эпикура. Исидор заменил в комментарии Доната «богов» на Бога, поставив вместо «людей» душу и ангелов. Относительно небольшие изменения в тексте ведут к существенным изменениям смысла, относящегося к общему месту христианской доктрины. Модусы вечности раскрываются в пояснении Исидора: «вечность» не имеет ни начала, ни конца, «постоянство» — имеет начало.
Подобным образом Исидор трактовал различия духа и души, а также тела и плоти (леммы 370—371). Первая также основана на комментарии Сервия, который различал душу (anima) как относящуюся к жизни и дух (animus) — как относящийся к разумной деятельности. Дифференция тела и плоти была адаптирована из трактата «Против Иоанна Иерусалимского» Иеронима Стридонского. Иероним в оригинале опровергал оригенистский тезис, отрицающий воскресение плоти: не все тела состоят из плоти, есть тела невидимые и неосязаемые. Исидор далее по ассоциации переходил к понятиям внешнего вида (фигура, подобие, форма, красота), строению человеческого тела (леммы 374, 377—385), вопросам уродства (леммы 395—397) и возрастов (леммы 398—400). Многие философские леммы основаны на патристических источниках и не имеют связи с другими леммами либо объединены формально — темой. Примером являются леммы, включающие понятия познания и мышления.
Лемма 88 посвящена дифференции беззакония и греха, построенной на соответствии душевных и телесных качеств. Источником Исидору послужили «Апологии Давида» Амвросия. Амвросий трактовал беззаконие как страсть, а грех — как поступок, пользуясь аналогией с различием души и тела. Исидор именно это различение вынес на первый план и отнёс к теме беззакония всё, что относится к сфере помыслов, включая согласие и услаждения. С грехом прямо связаны понятия «слово», «дело» и «навык». Иными словами, беззаконие относится к душевной сфере, мысли и переживанию, а грех — действие в телесной сфере. Пара понятий «грех — беззаконие» была в первую очередь актуальна для патристической философии, и элементы этого различения встречаются в леммах, посвящённых порокам. Леммы 90—92 («завистливый — завидный», «ревность — зависть», «гнев — гневливость») основаны на фрагменте «Толкования на Послание к Галатам» Иеронима, хотя он, в свою очередь, основывался на «Тускуланских беседах» Цицерона. Толкование понятия «похоть» (libido, лемма 111), «прелюбодеяние» (лемма 116) и дифференция «проступок — гнусность» (лемма 117) заимствованы из Августина, в частности, трактата о «О христианском учении». Также на учении Августина основана лемма 99, в которой рассматривается не только отрицательное, но и положительное значение страха: различие между страхом потерять временные блага и страхом Божьим.
Леммы 16—29 посвящены религии и добродетели. В лемме 16 Исидор Севильский сопоставлял понятие «religio» с понятием веры (fides), а в следующей, 17-й лемме, противопоставляет их гетеродоксии (суеверие, ересь, секта и раскол). Впоследствии эти леммы составили вторую и третью главы VIII книги «Этимологий». По С. Воронцову, античная традиция (у Платона, Цицерона и Макробия) соединяла понятия «справедливость» (, ) и «религия, благочестие» (, ). Лактанций, сверх того, связал с религией понятие мудрости (sapientia), так как знание о Боге с необходимостью предшествует Его почитанию, а мудрость также является знанием о Боге (Diuinae institutiones I. 1; IV. 3-4). Исидор делал акцент на «убеждённости, с помощью которой мы исповедуем Бога» («Fides est credulitas, qua Deum confitemur»: Differentiae I. 16), то есть необходимости веры для религии.