«Происхождение немецкой барочной драмы» () — вторая диссертация (хабилитация) Вальтера Беньямина, посвящённая немецкой драматургии периода барокко. Была представлена во Франкфуртский университет имени Гёте в 1925 году и опубликована три года спустяIntroducing Walter Benjamin, Howard Cargill, Alex Coles, Andrey Klimowski, 1998, p. 112. Беньямин рассчитывал защитить диссертацию и получить должность приват-доцента в университете. Научное сообщество отвергло работу, и Беньямин снял её с рассмотрения на философском факультетеJane O. Newman. Benjamin’s Library: Modernity, Nation, and the Baroque. Cornell University Press, 2011. P. 28: «…официальные лица Франкфуртского университета рекомендовали Беньямину снять работу с рассмотрения», что перечеркнуло его академическую карьеру. Несмотря на первоначальное непризнание, книга была открыта во второй половине XX века и оказала значительное влияние на философскую и литературную критику.
«Происхождение немецкой барочной драмы» рассматривается как ранний шедевр Беньямина, книга резюмирует все его предыдущие работы, в виде прямых или скрытых отсылок, и систематически излагает его эпистемологию. Основные темы работы ― суверенитет, философия истории, секуляризация, аллегория. Автор полемизирует, в частности, с концепцией трагедии Ницше, понятием суверенитета Карла Шмитта, подходом к меланхолии школы Аби Варбурга, теорией модернизации Макса Вебера.
История написания Замысел работы относится к 1916 году, когда были написаны два неопубликованных эссе «Барочная драма и трагедия» и «Значение языка в барочной драме и трагедии», излагавшие некоторые ключевые идеи о языке и впервые упоминавшие барочную драму. Поворот Беньямина к этой теме был довольно неожиданным по сравнению с его интересами периода 1916―1924 годов. Тексты содержали ряд тезисов последующей работы: фрагментированная природа барочной драмы; её связь с историческим, не мифическим временем; важность повторения, означающего и означаемого; аллегорическая репрезентация событий и отношение этого способа репрезентации к истории.
В письме Гофмансталю от 30 июля 1917 года Беньямин упоминал, что получил на день рождения раритетное издание произведений Андреаса Грифиуса. Первоначально он планировал диссертацию на тему связи между словом и понятием, что нашло отражение в предисловии. «Новая работа» впервые упоминалась в письме к Ф. К. Рангу от 23 марта 1923 года. Согласно сентябрьскому письму к Рангу, Беньямин, не будучи уверенным в результате, собирался «во что бы то ни стало завершить работу над сложным материалом, требующим тонкого анализа». В письме к тому же корреспонденту от 7 октября была сформулирована центральная идея: противопоставить барочную драму трагедии через теорию аллегории. Беньямин работал весь 1923 год, хотя сомневался в успехе диссертации; работа проходила на фоне семейных (болезни родственников) и материальных проблем, и растущего одиночества. К концу года он закончил библиографические изыскания, завершив, как свидетельствует письмо к Рангу от 7 декабря, теоретическую основу предисловия, и с начала 1924 года стал работать более интенсивно. В этот период защита диссертации виделась ему более оптимистично (он планировал в дальнейшем написать «большой иллюстрированный труд» по барочным символам), хотя Беньямин признавался Рангу в узкой эмпирической базе и в сложностях структурирования всего материала. Письмо к Шолему от 5 марта 1924 года содержало окончательный план диссертации.
В общей сложности подготовка диссертации заняла более двадцати месяцев, Беньямин постарался изучить все доступные материалы в Берлинской государственной библиотеке. Он отобрал из барочной литературы 600 цитат, многие из которых были довольно редкими. Работа писалась с мая 1924 года по апрель 1925 года. С мая по октябрь 1924 года Беньямин находился на Капри, где медленно работал над книгой. К сентябрю было закончено предисловие и главы, посвящённые суверену и противопоставлению трагедии и барочной драмы; в тот период прочтение «Истории и классового сознания» Лукача и растущий интерес к коммунизму влияли на процесс написания диссертации, хотя не выражались прямо в тексте. Вернувшись в Берлин, с декабря Беньямин работал с большим упорством. В письме к Шолему от 22 декабря он сообщал, что закончил черновой вариант основной части и что задача в целом была выполнена; Беньямин опасался, что работа выглядит как калейдоскоп из цитат. С исследованием Э. Панофски и Ф. Закля о «Меланхолии» Дюрера он ознакомился уже после написания большей части диссертации. «Драма» была практически закончена к февралю 1925 года.
Беньямин представил законченную диссертацию на философский факультет Франкфуртского университета в 1925 году. Члены факультета, в числе которых был и Макс Хоркхаймер, посчитали диссертацию слишком туманной и настояли, чтобы Беньямин забрал работу до формального отклонения. Профессор Ганс Корнелиус начал свой отзыв со слов, что «сочинение господина Беньямина…чрезвычайно трудно читать. Автор не объясняет смысл употребления многих терминов». После публикации книги в издательстве «Rowohlt» несколько учёных отказались писать рецензии.
Эта неудача стала одним из главных событий в жизни Беньямина, который не смог получить академический статус со стабильным доходом и в некотором смысле сам стал «трагическим» героем. Одной из причин отклонения называется антисемитизм немецкой профессуры.
Работа состоит из двух глав ― «Драма и трагедия» и «Аллегория и драма» ― и «Эпистемологического предисловия». Теоретическая часть предисловия отсутствовала в редакции текста для Франкфуртского университета.
Монография была частично опубликована в издательстве «Neue Deutsche Beiträge» в 1927 году, полное издание вышло в 1928 году. Рукопись хранится в архиве Шолема в Иерусалиме.
В ранних работах В «Задаче переводчика» чистый язык определяется как становление языка или движение языков, поскольку «то, что стремится представить (darstellen) и даже воссоздать (herstellen) себя в становлении языков, есть ядро чистого языка». По мнению Хансен, имманентная связь между чистым языком и конкретными языками (хотя он и преодолевает разнообразие языков) имеет структурное сходство с «нечувственным подобием» из «Учения о подобии». Схема воспроизводится в предисловии, где Беньямин говорит «скрытой символической стороне», которая прячется за «очевидным профанным значением». В «Задаче переводчика» Беньямин, в рамках своей критики философии субъективизма, разграничивает историю произведений искусства и человеческую историю . В различии истории переводов и человеческой истории он акцентирует первое: традиция переводов или история как перевод оказываются трансцендентным и одновременно имманентным по отношению к человеческой истории. Эта форма истории составляет модель для «естественной истории» в «Эпистемологическом предисловии»: история произведения и переводов есть объективная, нечеловеческая и негуманистическая история, поскольку она связывается с реляционными понятиями (Relationsbegriffe) и их отношениями, которые «применяются не только по отношению к человеку».
Как отмечает Дэвид Феррис, «Происхождение немецкой барочной драмы» — единственная книга Беньямина в жанре критики. Его первая диссертация о йенских романтиках, опубликованная в виде книги, была менее глубокой, в ней недоставало критической аргументации.
Основные идеи В работе выделяются следующие темы: соотношение трагедии и барочной драмы, суверен и мученик, меланхолия, аллегория.
В эпистемологическом предисловии (нем. Erkenntniskritische Vorrede) Беньямин методологически обосновывает собственную теорию критики, проблематизируя существующие дисциплинарные подходы и намечая концепцию аллегорического опыта. Его рассуждения подразумевают пересмотр теории познания, необходимость междисциплинарного подхода к произведениям искусства, что позволило бы преодолеть гносеологические и исторические ограничения философии и истории искусства (в частности, истории литературы). Беньямин показывает недостатки использования только одного подхода через демонстрацию преимуществ альтернативных подходов. Философия искусства не учитывает исторический аспект, хотя правильно концентрируется на проблеме сущности. История искусства, напротив, не способна предложить концепцию сущности, занимаясь исторической генеалогией. Беньямин указывает на необходимость радикального переосмысления эстетики и истории на основе исторической концепции сущности и философского понимания истории. Свою интерпретацию он называет «историко-философской» (geschichtsphilosophisch), причем теологический аспект неустраним из этого взгляда на историю.
Как отмечала Хансен, эпистемологическое предисловие отвечало на дискуссии XIX ― начала XX века о теориях истории и представляло «платоническую теорию науки» как основу для философии, философии истории и философской эстетики. Обратившись к началам западной метафизики, Беньямин пытался преодолеть дуализм между аисторической доктриной Идей и исторической случайностью. Этому служила категория «истока», которая также была нацелена против историзма и неокантианства: с одной стороны, «исток» позволил Беньямину атаковать индуктивизм эмпирических форм историзма (в истории искусства и литературоведении) и, с другой, подвергнуть сомнению неокантианское разграничение исторических и естественных наук. «Профанные» аспекты дополняются теологическими ― Беньямин трактует учение об Идеях через Каббалу, определяя истину как божественное слово.
Беньямин призывает вернуться к Платону, одновременно провозглашая разрыв с субъективизмом, трансцендентализмом и эпистемологией: философия должна пониматься как вопрос об истине, а не о познании (как в кантианстве) или рефлексии. Беньямин говорит о «смерти интенции», задача философа — не эпистемологические вопросы, а репрезентация (Darstellung) Идей. При этом отвергается модель рефлексивного сознания в пользу языковой природы истины, которая, с точки зрения Беньямина, не учитывается в знаковых системах математики. Философия, напротив, постоянно вовлечена в проблему репрезентации, которую математика, с её ориентацией на знание, элиминирует: «философское учение покоится на исторической кодификации. К ней more geometrico не подступиться». Поскольку истина, согласно Беньямину, не постигается средствами познания или через понятия, философии остается форма трактата; методология состоит в репрезентации обходным путем. По оценке Хансен, подход к философии как репрезентации полемизировал как с претензиями идеалистических систем на всеобщность (включая кантианское движение к математической формализации), так и с позитивизмом. Как резюмирует Хансен, в предисловии автор сформулировал идею об «объективную интерпретацию» феноменов, завершив свои поиски объективного обоснования истории в художественном произведении. Новая модель исторического анализа и новое понимание истории, более не определяемое интуицией (Кроче) или вчувствованием (Дильтей), основывались на понятиях «естественной истории» и «истока»; это понимание включало этико-теологические аспекты и поэтому ставило под вопрос человеческое действие (аgency) в истории.