Пётр Иванович Пашино (1836—1891) — российский учёный-ориенталист, , , -, , , и .
Биография Родился в 1836 году в Ирбите в семье придворного певчего, Ивана Пашины. Вскоре после смерти мать с двухлетним сыном переехала в Соликамск, где Пётр Пашино провёл первые годы своего детства и где, начал своё образование в приходском училище. С шести лет жил с матерью в Чердыне, где окончил трёхклассное уездное училище. Здесь уже у него проявилась необыкновенная способность к иностранным языкам. Находясь в постоянном соприкосновении с татарами и киргизами, он быстро освоился с их наречиями и выучился на них писать и читать. Дальнейшее образование продолжилось в Пермской гимназии. В это время мать его, уже имевшая признаки чахотки, простудилась, и вскоре умерла. Как сын певчего придворной капеллы, Пашино, после смерти отца, был записан 57-м кандидатом в Гатчинский сиротский институт, но вследствие смерти матери и особого ходатайства директора гимназии немедленно был принят в декабре 1845 года на казённый счёт в Первую Казанскую гимназию. Директором гимназии в это время был спутник графа Литке, Н. А. Галкин (отец М. Н. Галкина-Враского), обращавший особенное внимание на преподавание истории и географии и своим прошлым, переполненным различными приключениями, о которых он часто рассказывал воспитанникам, развивал в них страсть к изучению путешествий знаменитых людей. Это-то обстоятельство, вероятно, и посеяло в Пашино стремление к изучению неведомых стран. Уже в четвёртом классе он обращал на себя особенное внимание и директора, и преподавателей своими успехами по языкам: он свободно изъяснялся и писал по-татарски, по-монгольски, прекрасно говорил по-киргизски, а также делал большие успехи по латыни, французскому и немецкому языкам, знал малороссийский, а за сочинения по русскому языку получал лучшие отметки в классе, избирая всегда предметом разработки исторические темы; он, однако, был зачинщиком всех шалостей и всевозможных выходок гимназистов, но, несмотря на это и на частое сиденье в карцере, ему за хорошее ученье прощалось многое, а находчивость и остроумные ответы часто избавляли его от наказаний. Случайно о нём узнал попечитель Казанского учебного округа генерал В. П. Молоствов и стал приглашать его к себе играть с детьми. Посещение дома Молоствовых оказало благотворное влияние на П. Пашино и имело значение для будущей его жизни. Он встретился там с Виктором Ивановичем Григоровичем, который, обратив особенное внимание на способности мальчика, взял его под своё покровительство. Под его руководством и стал развиваться Пётр Пашино. Впоследствии В. И. Григорович спас своего любимца от исключения из Казанского университета за плохое поведение.
Литературная деятельность Пашино началась уже со времени его пребывания в седьмом классе гимназии. Во время урока турецкого языка приехал в гимназию профессор И. H. Березин и, услышав, как хорошо Пашино переводил с турецкого языка на русский какую-то статью, предложил мальчику перевести с татарского на русский язык один отрывок из книги Хальфина, пообещав, что если перевод окажется удовлетворительным, напечатать его в «Казанских губернских ведомостях», где профессор состоял редактором неофициального отдела. Перевод был сделан Пашино и издан в номере газеты от 5 марта 1851 года под заглавием «Татарские сказания», с примечаниями от редакции.
Успешно окончив гимназию в 1852 году, Пашино поступил на историко-филологический факультет Казанского университета по его Восточному отделению и весь отдался новой для него студенческой жизни, протекавшей среди кутежей, занятий и различных шалостей вырвавшейся на свободу молодежи. В своих воспоминаниях, напечатанных в «Биржевых ведомостях» в 1881 году под заглавием «Живые и мертвые», П. И. Пашино в весьма ярких красках описывает свою студенческую жизнь в Казанском университете, где судьба столкнула его со многими будущими литературными деятелями; так, в 1852 году, на лекциях по русской истории Пашино познакомился с П. Д. Боборыкиным, хотя никогда с ним близко не сходился.
В 1855 году при Санкт-Петербургском университете открылся Восточный факультет, Восточное отделение в Казанском университете было закрыто, и, чтобы окончить образование, девятнадцатилетнему Пашино пришлось переехать в Петербург. Здесь, через товарища своего Шимановского, Пашино познакомился с Добролюбовым и серьезно отдался изучению русской литературы. Вскоре Пашино познакомился с вернувшимся из-за границы А. И. Поповицким, издателем «Современного Листка», а потом «Церковно-общественного Вестника», и его рассказы о заграничных путешествиях разжигали в юноше желание предпринять путешествие с целью исследования чужих стран.
В 1856 году, прямо со студенческой скамьи, Пашино, как выдающийся, получил учёную командировку для объезда Казанской губернии с целью научно-исторических изысканий и раскопок в Болгарах на Волге. На эту поездку ему было назначено 250 рублей. Надеясь на поддержку со стороны родных и знакомых в Казани, Пашино отправился с этими небольшими деньгами и, действительно, расчеты его оправдались. В Казани он радушно был принят родственниками, которые оказали ему материальную поддержку, а губернатор Боратынский дал ему даровую подорожную, благодаря чему Пашино и добрался благополучно до Болгар. Однако, там его ожидали неприятности. Местный священник был против раскопок и подговорил сельского старосту, в районе которого должны были производиться работы, не давать рабочих. Пашино, мотивируя это тем, что тот-де «кандидат» а, следовательно, беглый с военной службы; много стоило усилий Пашино, чтобы доказать сначала священнику, а потом и старосте свое социальное положение. Успокоенный староста выслал рабочих, и дело было выполнено успешно. Среди множества редких монет, найденных при раскопках, одна из них представляла собой необычайную нумизматическую редкость: она была чеканки Дмитрия Донского. По возвращении в Петербург Пашино подарил всю коллекцию в нумизматический кабинет Санкт-Петербургского Университета, а редкую монету передал в Императорское Русское археологическое общество. Сделав сообщение в университете о результатах своей поездки, Пашино представил и подробный отчет о своей деятельности, который был принят там за кандидатскую диссертацию, вследствие чего Пашино и был оставлен в университете на пятый год для прохождения магистратуры. По окончании последней Пашино поступил на службу в Азиатский департамент Министерства иностранных дел Российской империи. Работу свою Пётр Иванович напечатал в «Современнике» (1860 год) с подписью «П. А. Шино». Возвращаясь из казанской командировки, Пашино в Нижнем Новгороде познакомился с «Казаком Луганским» — Далем. В «Известиях Русского археологического общества» за 1858 год (т. I, стр. 41 и 313), в отчете общества, было сообщено о доставленных ему служащим в Азиатском департаменте МИДа П. И. Пашино редких золотоордынских монетах.
Работая в «Современнике» в качестве сотрудника, Пашино сошёлся с редактором его, И. И. Панаевым и Н. Г. Чернышевским, в обществе которых часто проводил время. В «Современнике» были напечатаны три рассказа П. И. Пашино под общим заглавием «Волжские татары»; в них автор в живых красках рисует быт приволжских татар в связи с русскими крестьянами. В 1857 году, когда в Петербурге начали издаваться уличные листки, Пашино был издателем и сотрудником листка «Потеха», прекратившего свое существование уже на втором номере издания.
Тяжёлое материальное положение заставило Петра Ивановича Пашино искать себе дополнительный заработок, и он в том же 1857 году он начал составлять сочинения на темы для офицеров Академии Генерального штаба; два из них — «О торговле чаем» и «История Ост-Индской компании» — были признаны достойными для печати. Труд этот оплачивался из расчёта по 300 рублей за тему.
В том же 1857 году Пашино очень близко сошёлся с известным публицистом, подполковником корпуса лесничих H. B. Шелгуновым, только что возвратившимся тогда из поездки своей по Башкирии и редактировавшим журнал «Лесоводство и охота». Познакомившись через Шелгунова с помощником его, Михайловским, большим знатоком татарских наречий, Пашино занялся совместно с ним переводами и перевел «Татарскую поэму», напечатанную в том же году в «Современнике». По отъезде Шелгунова за границу Пашино сделался соредактором Михайловского в журнале «Лесоводство и охота». Все статьи в нём, помещавшиеся в отделе «Охота», подписанные «Ф. И. Конев» и представлявшие собой талантливо написанные очерки, принадлежали на самом деле перу Пашино, получавшему от Ф. И. Конева только сырой материал в виде дневников охотника. В это же время Пашино был приглашен для преподавания в Лесной институт (ныне Санкт-Петербургский государственный лесотехнический университет), где быстро заслужил уважение и доверие воспитанников. Но начальство недружелюбно относилось к Петру Ивановичу Пашино, как допускавшему вольности по отношению к ученикам и за образ его мыслей.
В 1861 году Министерство иностранных дел командировало Пашино в качестве второго секретаря посольства в Персию. Мечты Петра Ивановича осуществлялись: ему предстояло ехать, в прекрасных условиях, в мало знакомую европейцам страну, и он принялся за её изучение. Дипломатическая карьера теперь была обеспечена для Пашино, знание восточных языков (в университете он в совершенстве изучил персидский, индустани и др.) могло его сразу выдвинуть вперед по службе, а его наблюдательность в изучении новой страны, уменье в простой, но увлекательной форме излагать свои путевые впечатления и знание истории и географии Востока являлись хорошими задатками. Однако среда, в которую попал простой в обращении со всеми, честный и прямодушный Пашино, не соответствовала его характеру. С одной стороны, давнишняя цель его была достигнута, с другой же — пребывание в посольстве сделалось для него невыносимым. Пашино не мог ужиться с людьми, готовыми для достижения своих целей на всевозможные унижения. Льстить и заискивать Пашино не умел, а потому вскоре восстановил против себя почти всех членов русского посольства в Персии. Пребывание его среди дипломатов сделалось для него невыносимым в такой степени, что в сентябре 1862 года он взял отпуск и, объехав всю северную Персию, вернулся прямо в Петербург. Лесной Институт был закрыт, при Министерстве Пашино получал грошовое жалованье, путешествие по Персии истощило все его сбережения; положение его становилось бедственным, а потому новое назначение в Персию, уже первым секретарём посольства, явилось для него весьма кстати. Отъезд был уже назначен, как вдруг Пашино получил письмо от своего начальника барона Ф. Р. Остен-Сакена, в котором тот уведомлял его, что поездка в Персию была отложена. Дело заключалось в том, что однажды среди газет, получаемых Пашино, ему были подкинуты два экземпляра нелегального листка «Земля и Воля». Прочитав эти листки и найдя их по содержанию несоответственными настроению общества и написанными весьма плохим языком, Пашино один разорвал, а другой отнёс в Министерство и показал своему приятелю персиянину Якуб-Хану, которого считал порядочным человеком. Персиянин взял этот листок и донёс жандармам. Был произведен обыск, ничего не обнаруживший; но Пашино, однако, не был арестован только потому, что министерское начальство заступилось за него и не допустило ареста. Тем не менее, командировка Пашино в Персию была отменена. Через своего университетского товарища Ровинского Пашино познакомился с редактором «Очерков», где и начал печатать собранные им за свое путешествие по Персии материалы о междоусобных войнах, разгоревшихся в то время в Афганистане между туземными принцами из-за престолонаследия.