Льюис Кэрролл и фотоискусство — тема исследований современных литературоведов, историков искусства и викторианской Англии, психологов и социологов различных стран. Долгое время Кэрролл был известен в основном как писатель, но в настоящее время справедливо рассматривается и как один из наиболее крупных фотографов своей эпохи. Фотографию Кэрролл долгое время считал своим важнейшим занятием; он относился к ней как к призванию, развлечению и «единственному жизненному удовольствию», посвящал ей много времени, как считают некоторые исследователи его творчества, больше, чем литературе или преподаванию математики. Зарисовки из жизни фотографов также стали сюжетами небольших рассказов и стихотворения Кэрролла.
Знакомство Кэрролла с фотографией и его увлечение ею
Кэрролл с интересом относился к техническим новшествам своей эпохи: стал одним из первых пассажиров поезда, приветствовал первые фонографы (в своём дневнике он записал: «Жаль, нам не дано забежать на пятьдесят лет вперёд и узнать это удивительное изобретение в его совершенной форме. Сейчас оно ещё в пелёнках, это новоявленное чудо, как фотография, какой я её помню в 1850 году»), одним из первых литераторов стал печатать на пишущей машинке.
Кэрролл познакомился с фотографией (с наиболее перспективным в его время методом калотипии) в 1855 году, во время своих летних каникул, наблюдая за фотосъёмкой своего дяди . В январе 1856 года он записал: «Написал дяде Скеффингтону, прося достать мне фотографический аппарат, поскольку хочу найти для себя занятие, помимо чтения и сочинительства». 18 марта 1856 года Кэрролл приобрёл в Лондоне комплект оборудования (камеру, линзы, штатив и другие предметы) для мокроколлодионного процесса. Кэрролл выбрал магазин Т. Оттивелла на и заплатил 15 фунтов за покупку. Кэрролл приобретал фотоаппарат, взяв с собой своего друга Реджиналда Саути в качестве спутника. Саути уже имел фотоаппарат, считался опытным фотографом, поэтому выступил во время покупки в качестве консультанта. Под руководством Саути писатель сделал и первые свои фотографии, вскоре он настолько увлёкся новым занятием, что стал посвящать ему почти всё свободное время. Он писал: «Это моя единственная забава, и, я полагаю, она заслуживает серьёзного отношения». Первые фотографии он сделал в Крайст-Чёрч, в своей квартире или в квартире декана.
Саути оказывал сильное влияние на Кэрролла с 1855 по 1857 год. Кэрролл много раз снимал Саути, а Саути фотографировал Кэрролла, вместе они занимались съёмками общих знакомых, трудились над изготовлением позитивов. Кэрролл в дневниках записывал, что Саути, будучи хорошо знаком с химией, помогал ему работать над данным процессом. Иногда Саути рекомендовал Кэрроллу собственных фотомоделей. Так, он посоветовал писателю познакомиться с , у которого была «красивая семья» с шестью детьми, которых он может сфотографировать. Кэрролл также сотрудничал с Саути в работе над фотографиями дочерей семьи Лидделлов. Саути высказывал также «мнение о негативах» фотографий писателя. Кэрролл посещал дом Саути, чтобы увидеть его новые фотографии .
Записи Кэрролла данного времени свидетельствуют, что он рассматривал это занятие как возможный способ заработка. Тем не менее, для Кэрролла в течение следующих двадцати четырёх лет (с мая 1856 по июль 1880 года) фотоискусство было только хобби, хотя он стал хорошо известным в кругах профессионалов фотографом-любителем. Кэрролл начал с фотографий отдельно стоящих построек, статуй, образцов из музейных анатомических коллекций, садов и натюрмортов. Только впоследствии он обратился к портрету, который впоследствии стал центральным жанром в его творчестве.
Работал по специальности Кэрролл утром, а готовился к занятиям вечером, дневные же часы отдавал фотографии: съёмки, проявка и печать снимков, поиски сюжетов и натурщиков.
Первоначально Кэрролл работал над фотографиями в собственных жилых комнатах, а позже оборудовал застеклённую студию в здании деканата. В 1872 году в Оксфорде у Кэрролла уже была своя фотостудия в мансардном помещении, спроектированная так, чтобы он мог фотографировать даже в дождливую и пасмурную погоду. Множество игрушек и костюмов были взяты им напрокат из театра Друри Лейн (хотя некоторые костюмы писатель создавал сам, а некоторые заимствовал на время из музея Эшмола в Оксфорде). В массивном шкафу была спрятана коллекция заводных игрушек: медведи, кролики, лягушки, заводные мыши, кривое зеркало, около двадцати музыкальных шкатулок и шарманок, которые исполняли странную, по мнению окружающих, музыку. Летучую мышь сделал сам Кэрролл, она могла хлопать крыльями и даже летать. Использовал он и съёмную студию, но только в случае крайней необходимости. Кэрролл снимал обычно в Оксфорде, изредка выезжая за его пределы (например, в Озёрный край для фотосъёмки семьи поэта Альфреда Теннисона). Модель писателя Этель Хэтч рассказывала, что Кэрролл носил с собой чемоданчик, полный игрушек, который открывал в нужный момент, а иногда использовал в качестве приманки и «Алису в стране чудес». Элла, другая его модель, дочь одного из оксфордских профессоров, вспоминала, что Кэрролл пытался сфотографировать её в постели, напуганной привидением «с помощью электрической машины моего отца, однако в этом не преуспел…». Часть фотографий была сделана им на лоне природы, наиболее часто это происходило в саду деканата.
Кэрролл никогда не состоял в профессиональных фотографических клубах или обществах. Единственная профессиональная выставка (V ежегодная выставка ), на которой было выставлено четыре его портрета (известно название только одного снимка, представленного там, — «Красная Шапочка»), прошла в 1858 году . Главной формой экспонирования своих фотографий он сделал личный альбом, который демонстрировал гостям. Таких альбомов до нашего времени сохранилось несколько. За двадцать четыре года он создал около 3000 изображений, из которых до нас дошло менее тысячи.
В 1880 году Кэрролл прекращает занятия фотографией. Причины данного решения неизвестны. По одной гипотезе, он отрицательно относился к сухим пластинам, пришедшим на смену мокрому коллодиеву процессу. По другой — он решил с этого времени сконцентрироваться на литературе. Через год отказался и от преподавания. в своей книге «Льюис Кэрролл и его мир» предполагает, что мотивами стали цепочка досадных случайностей и психологический надлом самого писателя. Не разобравшись в возрасте дочери сослуживца, Сидни Джеймса Оуэна (ей было семнадцать лет), Кэрролл на прощание поцеловал девушку, что произвело неприятное впечатление на её мать. Начались сплетни. Возможно, Кэрролл сам усомнился в естественности своего порыва и решил бросить фотографию. Одновременно он порвал со многими оксфордскими друзьями и сослуживцами.
Сделанные Кэрроллом детские портреты, по его завещанию, были переданы семьям моделей. Эти фотографии Кэрролла оказались разрозненными и забытыми, значительная их часть даже не была подписана именем автора.
Художественные особенности фотографий Кэрролла В настоящее время, по утверждению биографа писателя Джона Падни, Льюис Кэрролл признан лучшим фотографом XIX века, снимавшим детей. В письме от 1877 года сам Кэрролл пишет своему корреспонденту, что считает себя «фотографом-любителем, чьей специализацией являются дети». Он хорошо понимал особенности детской психологии и считал необходимым подготовить ребёнка к фотографированию. Себя он часто называет не фотографом, а художником. В этом же письме он предлагает корреспонденту привести к нему в студию детей, но не с целью «фотографироваться сразу же (я никогда не преуспеваю с незнакомцами), но чтобы познакомиться с местом и художником и посмотреть, насколько им понравится идея прийти в другой раз, чтобы быть сфотографированными».
Кэрролл писал: «Я обожаю детей, но за исключением мальчиков. На мой вкус они отнюдь не привлекательный род существ… Мне всегда казалось, что они нуждаются в одежде, в то время как… прелестные формы девочек весьма редко стоит скрывать». При съёмках писатель придерживался строгих правил: «Если бы я нашёл для своих фотографий прелестнейшую девочку в мире и обнаружил, что её смущает мысль позировать обнажённой, я бы почёл своим священным пред Господом долгом, как бы мимолётна ни была её робость и как бы ни легко было её преодолеть, тут же раз и навсегда отказаться от этой затеи»Cohen, Morton N. Lewis Carroll: A Biography. Knopf, 1995..
Долгое время считалось, что изображения обнажённой детской натуры, созданные Кэрроллом, были утеряны, однако шесть из них в настоящее время обнаружены и опубликованыПримером подобной публикации является атрибутируемая Кэрроллу фотография, на которой предположительно изображена его фотомодель Флоренс Бикерстет — . Наиболее известной среди них является атрибутируемая писателю фотография старшей сестры Алисы Лидделл — Лорины. Другие подобные фотографии были сделаны во второй половине 70-х годов и запечатлели сестёр Хатч: Беатрис, Эвелин и Этель. Кэрролл принял все необходимые меры предосторожности, чтобы эти фотографии не попали в посторонние руки — уничтожил копии отпечатков и негативы. Снимки каждый раз были сделаны с ведома и согласия родителей. Фотографии сестёр Хатч раскрашены от руки.
Левашов пишет: «Энтузиазм Кэрролла по отношению к маленьким девочкам в совокупности с явным, как считается, отсутствием интереса к романтическим отношениям со взрослыми женщинами, психоаналитическое прочтение его творчества и в особенности фотографии обнажённых и полуобнажённых девочек приводят к спекуляциям о педофилии фотографа, правда, физически не реализованной, а сублимированной в форме литературы и фотографии. Эти предположения возникают через много лет после его смерти на фоне уничтожения семьёй Кэрролла (с целью сохранить репутацию усопшего) свидетельств его дружбы со взрослыми дамами, отчего и может создаться впечатление, что он интересовался исключительно маленькими девочками» Нет никаких прямых свидетельств о его действиях, которые можно было бы рассматривать в качестве педофильских. Сам Кэрролл настаивал на чисто эстетическом интересе к проблеме. Эта версия находит отражение в исследовании «В тени чудо-ребёнка» (, 1999). Лич утверждает, что Кэрролл ухаживал за взрослыми женщинами, а многие из его «подруг-детей» были на самом деле далеко не в подростковом возрасте. Некоторые историки, специализирующиеся на Викторианской эпохе, указывают, что восприятие Кэрроллом детей находилось в рамках традиций, законов и морали того времени, а также связаны с конкретными обстоятельствами биографии писателя. При этом сам Кэрролл был в значительной степени разочарован своим опытом общения с детьми. Он писал: «Я думаю, девять из десяти случаев моей дружбы с детьми потерпели крушение… и child-friends, когда-то такие нежные, становились неинтересными знакомыми, с которыми у меня не было более желания встречаться». Другие исследователи причиной его интереса к детям видят склонность фотографа к созданию сказочной атмосферы, игре и импровизации, которые характерны для детей, но чужды миру взрослых. Дети-модели позволяли преодолеть церемониальность фотосъёмки этого времени: длительность экспозиции, неподвижность перед камерой, глубокое молчание. Сам процесс изготовления фотографии они воспринимали как священнодействие. Алиса Лидделл спустя десятилетия писала сыну: «Гораздо интереснее, чем фотографироваться, было получить допуск в тёмную комнату и смотреть, как он проявляет большие стеклянные пластины». Американский исследователь творчества Кэрролла опубликовал небольшую монографию, посвящённую фотографиям писателя в стиле ню.