Алхимическим исследованиям Исаак Ньютон (1642—1727) посвятил около 30 лет своей жизни. Учёный никогда не публиковал свои алхимические работы, и об этих исследованиях при его жизни мало кто знал. В 1936 году стало известно о существовании огромных архивов рукописей Ньютона религиозного и алхимического содержания. По одной из оценок, объём алхимического наследия Ньютона составляет слов. Самые первые лабораторные журналы Ньютона 1660-х годов утрачены, поэтому установить, с какой целью он приступил к своим экспериментам, не представляется возможным. Анализ алхимических исследований Ньютона затруднён тем, что в своих записях Ньютон использовал терминологию и символы собственного изобретения. Считается, что своей конечной целью Ньютон видел получение философского камня и осуществление трансмутации металлов. Учёный не поддерживал отношений с современниками-алхимиками, но был хорошо знаком с классическими и новыми трудами в этой области. Значительную часть алхимических рукописей Ньютона составляют выписки из работ Яна Баптисты ван Гельмонта, Роберта Бойля, Джорджа Старки (Иринея Филалета), Михаэля Майера и других. Период интенсивных алхимических занятий Ньютона закончился в 1696 году с переездом из Кембриджа в Лондон.

Начиная с 1950-х годов активно обсуждается вопрос о характере и степени влияния алхимии на основные труды Ньютона, «Математические начала натуральной философии» и «Оптику». В настоящее время общепринятым стало представление о наличии связи между алхимическими и естественнонаучными взглядами Ньютона. Отдельные историки науки высказывают мнение об определяющем характере влияния алхимии, оккультизма и герметизма на теории сил и гравитации. Обсуждение алхимических исследований Ньютона оказало значительное влияние на понимание научной революции.

Предшественники и влияния

В XVII веке химия ещё не отделялась от алхимии, и одна и та же наука занималась изготовлением минеральных солей, дистилляцией спиртов и трансмутационными практиками: («золотоделанием») и «аргиропоэйей» («сереброделанием»). Единый научный подход отсутствовал, и в каждом из многочисленных учебников (ал)химии её предмет толковался по-своему. Говоря о Франции, Элен Метцгер отмечает, что каждый из авторов учебников действовал так, как будто он находился в собственном, изолированном от всех пространстве. Понятия «химия» (chymia, chemia) и «алхимия» (alchymia, alchemia) в этот период не различались, а точный их смысл не был чётко определён. Так, согласно алхимику Джорджу Старки (1627—1665), слово «алхимия» образовывалось от слов hals и chemeia, которые он понимал как «соль» и «разделение». Соответственно, предметом его науки было «разделение солей», а отнюдь не трансмутация. Смежной дисциплиной была развиваемая голландцем Яном Баптистой ван Гельмонтом (1580—1644) «ятрохимия», то есть «медицинская химия». Это учение восходило к теориям Парацельса (1493—1541) о четырёх элементах и трёх , выделившихся из первичного хаоса. Тесно связанная с религией, ятрохимия соединяла человека с космосом посредством разнообразных сил и влияний и давала новый метод познания Творца и его творения. C практической точки зрения, при приготовлении лекарственных препаратов использовались не растительные вещества, а минералы. Ятрохимики наследовали алхимикам не только в используемых ими технологических процессах, но и в вере в трансмутацию посредством философского камня. Также в теориях ван Гельмонта выделялась «пиротехника», под которой понималось преобразование материи с помощью огня. Поскольку большинство алхимических процессов происходили именно таким образом, фактически это был синоним алхимии. Ван Гельмонт объяснял химические и физические процессы двумя способами: действием нематериальных сил и перераспределением бесконечно малых атомов. По его мнению («Supplementum de Aquis Spadanis», 1624), покрытые медью куски железа, находимые вместе с витриолями, образовывались путём перемещения части атомов меди на поверхность железа. Последнее, в свою очередь, теряло атомы, переходящие в раствор. Господствовавшее в научной историографии до середины XX века мнение, что приход рациональных химиков-атомистов положил конец алхимическим представлениям о трансмутации, в более поздних работах было пересмотрено. Было показано, что в XVII веке господствовало представление о том, что материя состоит из одинаковых атомов, и различия в разных веществах обусловлены различным расположением этих частиц. Соответственно, возможность получения из одного вещества другого казалась вполне очевидной. Одним из первых эту теорию сформулировал сэр Кенелм Дигби (1603—1665) («The Nature of Bodies», 1644), и ещё в первой половине XVIII века Герман Бургаве писал («Elementa chemiae», 1732) о том, что «золото содержится в каждой части свинца». Резюмируя, лексикограф сделал следующее наблюдение («», 1704): «они предполагают, что есть ровно одна всеобщая или универсальная материя, являющаяся расширенной, непроницаемой и делимой субстанцией, общей для всех тел, и способная принять любую форму… они предполагают также, что частицы различной формы и размера могут образовывать различные порядки, положения и расположения, что и объясняет различие в составе тел».

Если на Континенте эти теории были весьма популярны с конца XVI века, в Англии они поначалу не вызвали интереса. Только в 1606 году Томас Тимми перевёл несколько глав из трактатов парацельсианца Жозефа Дюшена. Для Тимми алхимия представляла ценность как наука, не менее древняя чем богословие. В описываемом Моисеем летающем над водами Духе и создании земли из хаоса Дюшен видел соответствие алхимическим операциям выделения, разделения, сублимации и соединения. Мистическая система Тимми, основанная на идеях Парацельса и Дюшена, имела последователей. Классическая алхимия в этот период также пользовалась значительной популярностью в континентальной Европе, в особенности при дворе императора Рудольфа II. В Англии публикации на эту тему стали появляться только в 1610-х годах. Важнейшим из английских алхимиков начала XVII века был епископ , автор трактата «Λιθοθεωρικος» (1621). Его близкий друг Роберт Фладд (1574—1637) находился под влиянием обеих традиций, алхимической и парацельсианской, его теории были известны даже на Континенте. В своих трудах он отрицал «языческую философию» Аристотеля и рассматривал Библию как источник точного описания процесса Творения. Как и многие из его предшественников, он предложил оригинальную, достаточно сложную схему выделения первоэлементов. Наибольшего распространения парацельсианская доктрина достигла в годы Английской революции 1640-х годов, на которые пришёлся разгар давнего спора «галенистов» и «парацельсианцев» о наиболее правильном способе приготовления лекарств. В результате во второй половине XVII века труды Парацельса и его последователей стали чаще издаваться и цитироваться в научной среде.

В Англии 1650—1660-х годов центром алхимической жизни был кружок интеллектуалов, собиравшихся у Сэмюэля Хартлиба. Самыми заметными из них были Роберт Бойль (1627—1691), Джордж Старки и Кенелм Дигби. Старки, эмигрировавший из Америки в 1650 году, идентифицируется с таинственным алхимиком «Иринеем Филалетом», автором множества трудов по алхимии, высоко ценимых Ньютоном. Благодаря Старки-Филалету Бойль увлёкся загадкой трансмутации и посвятил её решению около 40 лет. Алхимические представления Бойля активно исследуются начиная со второй половины XX века. Как и в случае Ньютона, издаются ранее игнорируемые рукописи, происходит переосмысление хорошо известных работ. Трактат Бойля «Скептический химик» (1661) часто рассматривается как эпохальный труд, начиная с которого можно говорить о появлении химии в современном смысле, однако, по мнению американского историка науки , сам Бойль не разделял химию и алхимию. Вместо этого он различал «вульгарных химиков» () и «химических философов» (). К последним Бойль относил тех, чьи способности позволяли преобразовывать простые металлы в драгоценные и делать другие вещи, не доступные простым химикам, которых, в свою очередь, он делил на «лгунов», «техников» (аптекарей, спиртогонов и прочих), а также «авторов учебников по химии». Кружок Хартлиба прекратил существование к концу 1660-х годов в связи со смертью своих основных членов, но его опосредованное влияние на Ньютона весьма значительно — выписки работ Старки и Бойля занимают более тысячи страниц в алхимических блокнотах учёного. В «Index chemicus» на Старки приходится больше всего ссылок (302), существенно превышая аналогичный показатель немецкого алхимика Михаэля Майера (140).

Вторая половина XVII века считается временем упадка классической алхимии. По мнению Б. Доббс, в этот период алхимия по разным причинам стала привлекательной для философов-механицистов и религиозных реформаторов. Поскольку они использовали разные методы и у них были разные цели, классическая алхимия с её акцентом на духовный опыт алхимика была вытеснена на периферию. Среди последователей ван Гельмонта, чьи взгляды занимали промежуточное положение между теориями Дигби и Бургаве, можно указать (1610—1682), который достаточно традиционно считал возможным «вызревание» металлов в рудных породах и полагал, что трансмутацию можно осуществить удалением гетерогенных примесей из гомогенного «ртутного» вещества. полагает, что именно в таком опосредованном виде теории ван Гельмонта были восприняты Ньютоном, имевшего в распоряжении «Металлографию» Вебстера. Другой тенденцией, характерной для времени, когда Ньютон приступил к своим алхимическим исследованиям, была нарастающая волна публикаций отрицательных результатов трансмутационных опытов. В Англии такой деятельностью занимался Джордж Вильсон (George Wilson), начавший свои эксперименты в 1661 году. К 1691 году он собрал достаточно материалов и подготовил полный курс химии, выдержавший несколько переизданий. Начиная с 1709 года Вильсон включил в него приложение о трансмутации, в котором он признавал, что это учение, несмотря на то, что многие учёные мужи прошлого и современности признавали его верным, не имеет достаточного подтверждения. Вильсон, сожалея об отсутствии у себя «великого благословения академического образования», приводил описания своих многолетних опытов с «ртутной водой», которые противоречили более ранним результатам Бойля. Процесс ревизии прежних представлений на этом не закончился, и ещё в 1734 году Бургаве выпустил несколько статей, в которых описывал отсутствие влияния на ртуть непрерывного нагревания в течение 15½ лет.

Методы алхимических исследований Ньютона

Личные контакты