Полное собрание сочинений Пушкина в 16 томах — издание произведений, критических статей и переписки Александра Сергеевича Пушкина, начатое Академией наук СССР в 1933 году и приуроченное к отмечавшемуся в 1937 году столетию со дня гибели поэта. Выпуск собрания сочинений осуществлялся издательством АН СССР в 1937—1949 годах, дополнительный семнадцатый том был издан в 1959 году и не имел нумерации, а с учётом полутомов издание включает 20 книг.
Произведения в собрании расположены сначала по отдельным видам и жанрам, внутри каждого вида и жанра — в хронологическом порядке. Стихотворения Пушкина включены в первые три тома, поэмы — в 4-й и 5-й тома, отдельный 6-й том посвящён полностью роману «Евгений Онегин». Драматические произведения включены в 7-й том, проза — в 8-й том, в 9-м томе помещена «История Пугачёва», в 10-м — «История Петра». Публицистика и критические статьи были помещены в 11 и 12 тома, тома 13—16 включали переписку поэта. Дополнительный том включал обнаруженные или пропущенные тексты, а также сводные указатели ко всему изданию. Издание и по сей день является самым полным собранием литературных творческих текстов Пушкина.
История издания Идея полного академического издания произведений Пушкина впервые была озвучена накануне празднования столетнего юбилея поэта. К 1899 году Отделением русского языка и словесности Императорской Академии наук был подготовлен и издан первый том. Издание подверглось множественным критическим замечаниям по поводу принципов отбора и расположения текстов, а также явной неполноты при его составлении. Как отмечал директор Пушкинского Дома Н. Н. Скатов, текущее состояние филологической науки, в частности текстологии, в те годы не позволяло достичь необходимого для академического издания качественного уровня, и к концу 1920-х годов работа над собранием была полностью прекращена. Всего в составе Собрания вышли 6 томов — первые четыре, 9-й (в 2 книгах) и 11-й. Последней в 1929 году была издана вторая книга 9 тома — комментарий к критической прозе Пушкина, подготовленный Н. К. Козминым.
Вопрос о возвращении к изданию полного собрания сочинений Пушкина никогда не сходил с повестки дня пушкинистов, на конференциях в Москве в 1928 году и в Ленинграде в 1933 году литературоведы обсуждали научные принципы нового издания. Задача была значительной и сложной, не только из-за объёмов пушкинских текстов, но, в особенности, из-за огромного количества черновых текстов, набросков, планов и неосуществлённых замыслов, сохранившихся в бумагах поэта. Предстояло решить, каким образом классифицировать и распределить пушкинское наследие по томам — следовать ли хронологическому порядку их создания или сгруппировать их по литературным жанрам. И в первом, и во втором случае предстоял титанический труд по датировке пушкинских текстов, либо по определению жанра и интерпретации многочисленных черновиков, набросков и неоконченных текстов — стихотворение или начало поэмы, исторический труд или публицистическая статья. Изначально рядом руководителей АН СССР были высказаны сомнения в возможности подготовки издания к Пушкинскому юбилею 1937 года по ряду причин — финансовых и научных. Академики Пиксанов и Волгин предложили для начала сосредоточиться над выпуском 12-томного издания сочинений Пушкина в рамках серии «Академическая библиотека русских писателей», в качестве «ещё одного репетиционного, опытного издания». Но большинство пушкинистов высказались против распыления усилий для одновременной подготовки двух академических изданий. Общее настроение передано в письме Цявловского Якубовичу:
«Итак, нужно ли сейчас еще одно „предакадемическое“ издание, еще один „опыт“? Опять-таки по чистой совести скажу — не нужен. Лично для меня опыт двух изданий (краснонивское и гихловское) дал огромный материал, и для меня сейчас все проблемы академического издания ясны до мельчайших подробностей. Но дело, конечно, не только во мне. И Оксман, и Томашевский имеют не меньший опыт — и вполне готовы приступить к академическому изданию»
На конференции в Ленинграде было принято решение строить новое издание по жанрово-хронологическому принципу. Согласно выработанному плану подготовки издания, каждый том нового собрания должен был содержать наряду с основными вариантами текстов произведений все сохранившиеся редакции и варианты, а также научные комментарии к текстам на уровне академических исследовательских статей. К подготовке издания приступил коллектив пушкинистов, среди которых были как известные учёные дореволюционной школы, так и молодые литературоведы, пришедшие в науку в советские годы: Н. О. Лернер, М. А. Цявловский, П. Е. Щёголев, Д. Д. Благой, С. М. Бонди, Д. П. Якубович, Ю. Н. Тынянов, Ю. Г. Оксман, Б. В. Томашевский и другие.
Первым томом Полного собрания, подготовленным к печати в 1935 году, стал седьмой том, включавший драматургическую часть пушкинского творчества. Данный том стал единственным, подготовленным и вышедшим в печать в том виде, как это изначально задумывалось редакторами издания: тексты Пушкина сопровождали научные комментарии, разборы текстов — окончательных и черновых вариантов, сведения об исторических и литературных источниках, на которые опирался поэт, биографические комментарии. Тексты черновых вариантов произведений были включены в отдельный раздел «Другие редакции и варианты». Справочный материал тома содержал значительную долю новаторских исследований, основанных на последних тенденциях в литературоведении того времени. Комментарии и примечания заняли половину тома, а с учётом того, что для комментариев был выбран гораздо более компактный шрифт, научный аппарат тома намного превзошёл по объёму оригинальный пушкинский текст. Выход седьмого тома вызвал за собой целую серию публикаций и исследований, основанных на его материалах. Редактором тома был Дмитрий Петрович Якубович, контрольным рецензентом Сергей Михайлович Бонди, над подготовкой к печати драматических произведений Пушкина и их вариантов работали также Н. В. Измайлов, Б. В. Томашевский, М. П. Алексеев, Г. О. Винокур, Н. В. Яковлев, А. Л. Слонимский и Ю. Г. Оксман.
Несмотря на превосходные отзывы пушкинистов на выход первого из томов нового Полного собрания, седьмой том остался последним, подготовленным и вышедшим в соответствии с первоначальным замыслом и снабжённым мощным научным аппаратом. На коллектив пушкинистов, готовивших выпуск собрания, обрушился вал критики. Злую шутку с изданием сыграло включение издания Полного собрания в план мероприятий Пушкинского юбилея — 100-летия со дня смерти поэта. Кропотливая работа учёных над комментариями к каждому тому делала невозможным завершение издания собрания к юбилейному 1937 году, что стало ясно в ходе обсуждения на заседании Пушкинской комиссии в апреле 1936 года. Большинство учёных наотрез отказалось от идеи ускорения работы над научным аппаратом томов собрания в ущерб его качеству. В ответ на обвинения в срыве планов издания литературовед Цявловский в сердцах заявил: «Вели Совнарком дать мне приказ сунуть этот стул в карман, я всё равно не сумею его выполнить». Положение усугубилось некачественным полиграфическим оформлением первого из вышедших томов, не соответствовавшим праздничному размаху задуманного правительством празднования пушкинского юбилея. Один из участников заседания пушкинской комиссии так описал свои впечатления от внешнего вида издания: «Я почти заплакал, когда увидел этот шоколадный томик с портретами, сделанными плохой четырёхцветкой». На литературоведов обрушились правительственные и партийные функционеры: «Кого издаём? Пушкина или пушкинистов?» В одном из партийных журналов вышел фельетон «Каста пушкинистов», в котором учёных обвинили в «рвачестве» и цинизме, желании урвать побольше за счёт всенародного праздника: «Столетний юбилей бывает раз в сто лет. Век живи — такой ярмарки не будет. Лови момент! Рви, где можно!»
Поначалу сохранялась надежда, что пушкинистам оставят возможность работать по первоначальному плану, Юлиан Оксман писал в статье в «Литературном Ленинграде» о варианте одновременного выпуска двух изданий: «большого 18-томного академического издания (тиражом в 10-12 тыс. экз.), в котором будут полностью сохранены все комментарии, и другого, 13-томного (с сокращёнными комментариями), которое выйдет тиражом в 40-50 тыс. экз.» Но после вала критики последовал неминуемый поиск виновных во «вредительстве» и на Оксмана, одного из ведущих редакторов издания, поступил донос сотрудницы Пушкинского Дома, в котором учёный обвинялся в прямом вредительстве и умыслах по срыву издания собрания и мероприятий готовившихся пушкинских празднеств. В начале ноября 1936 года Оксман был арестован, следом последовали аресты ещё ряда учёных, вовлечённых в работу над собранием. В этой атмосфере пушкинистам пришлось пойти на отказ от сопровождения пушкинских текстов научным аппаратом. Согласно выработанному новому плану обширные комментарии были заменены лишь краткими источниковедческими справками. Издание почти уже готовых томов собрания с лицейской лирикой, поэмами, а также четырёх томов переписки поэта было отменено. Более того, учёным пришлось сражаться за включение в полное собрание вариантов и редакций пушкинских произведений, также показавшихся партийному руководству «излишними». Редактор издательства Академии наук впрямую требовал избавиться от «пушкинского брака» — «вы печатаете то, что Пушкин отбросил, вы печатаете пушкинский брак!»
В 1937 году вышел первый том Собрания с лицейской лирикой Пушкина в соответствии с новым более торжественным оформлением — большего формата, плотной бумагой, золотым тиснением на корешке, но лишённый комментариев. Заодно был перепечатан и седьмой том, также с выброшенным научным аппаратом. В предисловии к первому тому редакция издания сообщила о том, что научные комментарии будут опубликованы позднее в отдельных изданиях: «Все вопросы, связанные с обоснованием текста, с датировкой, с доказательством принадлежности Пушкину печатаемых в отделе Dubia стихотворений, являются предметом особой комментаторской работы, неотъемлемой от изучения творческой истории произведения, то есть истории создания и работы Пушкина над данным произведением в свете идеологических, исторических, историко-литературных и биографических фактов. Подобного рода комментарий издается в виде особой серии трудов Редакционной коллегии издания. Именно там читатель должен искать ответа на вопросы, почему то или иное произведение включено или, наоборот, не вошло в издание, почему редактор предпочёл то или иное чтение, почему оно напечатано в данном месте издания. В настоящем издании дается лишь результат подобных исследований, без его мотивировки».
Но обещанная особая серия комментариев так и не была напечатана. Часть из подготовленных научных разделов увидела свет в виде отдельных журнальных публикаций, часть же осталась в архивах подготовивших их пушкинистов в виде рукописей и заготовок. Со смертью участников подготовки Полного собрания не всегда удавалось сохранить их рукописные архивы и часть из подготовленного научного аппарата Собрания оказалась утрачена навсегда. К следующему пушкинскому юбилею 1949 года были напечатаны 16 томов Собрания и партийные руководители поспешили доложить Сталину, что к очередной юбилейной дате печать Собрания завершена. В итоге три почти готовых тома — рисунков и коротких записей Пушкина, а также том указателей, оказались «за бортом» академического издания. Пушкинисты не оставляли надежды, что, несмотря на объявленное завершение работы над собранием им всё же удастся дополнить его тщательно готовившимися тремя томами, но только через десять лет, в 1959 году удалось издать том с указателями, оставшийся без порядкового номера, два других тома так и не были отпечатаны.
Состав Полного собрания
Том 1. Лицейские стихотворения. 1937 год