Осиповский мятеж — антисоветское восстание в январе 1919 года в Ташкенте, руководимое военным комиссаром Туркестанской республики К. П. Осиповым.
Предпосылки восстания В ноябре 1917 г. в Ташкенте в результате вооружённого восстания к власти пришла коалиция большевиков и левых эсеров, провозгласившая установление Советской власти в крае. Однако к началу 1919 г. Туркестан оказался в кольце фронтов, отрезанным от Центральной России, испытывая недостаток продовольствия и топлива. В Ферганской долине активизировались вооружённые отряды под предводительством курбаши Мадамин-бека, боровшиеся с Советской властью, английские оккупационные войска контролировали Ашхабад, на востоке, в Семиречье, против советской власти выступали белоказаки, на севере железнодорожное сообщение с центральной Россией было перерезано отрядами казачьего атамана Дутова. Для свержения советской власти в Ташкенте группой бывших офицеров царской армии, рядом представителей русской интеллигенции и чиновников бывшей администрации края была создана и активно действовала подпольная Туркестанская военная организация (ТВО), готовившая восстание против советской власти. В крае активно действовали агенты иностранных спецслужб в основном под прикрытием иностранных дипломатических миссийАнглийский разведчик Ф. М. Бейли и американский консул в Ташкенте Р. Тредуэлл., аккредитованных в Ташкенте при правительстве Туркестанской республики, которые оказывали активную помощь Туркестанской военной организации. Однако осенью 1918 года спецслужбы Туркестанской республики — ТуркЧК совместно с уголовным розыском Ташкента — раскрыли заговор. Был произведён ряд арестов среди руководителей ТВО. Опасаясь дальнейших арестов, оставшиеся на свободе руководители подполья бежали в Ферганскую долину к Мадамин-беку, но некоторые ответвления организации уцелели и продолжали действовать.
Сложившаяся при тогдашней власти обстановка — нехватка топлива и продовольствия, разгул уголовной преступности в городе — способствовала росту недовольства среди населения Ташкента, в том числе и среди рабочих производственных предприятий, являвшихся основной опорой советской власти в Туркестанском Крае, на тот момент получившим название Туркестанская республика. К концу 1918 года стали складываться напряжённые отношения между фракциями коалиционного правительства в Ташкенте — левыми эсерами с одной стороны и большевиками с другой, так как на многие руководящие посты среди большевиков были назначены представители, присланные из Москвы Лениным. На обломках ТВО была создана организация, получившее впоследствии название «Совет пяти», куда первоначально вошли член партии большевиков с 1903 г. комиссар железнодорожных мастерских Василий Агапов, лично знавший Ленина, однако находившийся в оппозиции к недавно присланным из Москвы товарищам по партии, два бывших полковника царской армии Цветков и Руднев, крупный советский служащий Александр Тишковский. Пятым в организацию заговорщики пригласили военкома Туркестанской республики Константина Осипова. Заговорщики предполагали использовать его как главную ударную силу, а затем отстранить его от руководства или даже ликвидировать как слишком опасного соперника в борьбе за власть. Однако Константин Осипов, будучи крайне амбициозным и энергичным человеком, имел свои собственные «наполеоновские» планы на будущее края. После начала восстания Осипов провозгласил себя военным диктатором и полностью взял руководство восстанием на себя.
Ход восстания
Объединённые силы восставших составляли около 2 тыс. чел. В случае планировавшегося захвата Главных железнодорожных мастерских, где хранился арсенал рабочих дружин железнодорожных мастерских, заговорщики могли вооружить ещё тысячу. Осипов делал ставку и на большую часть левых эсеров. Он считал, что в критический момент они окажут ему помощь. Большевики были расколоты — местные находились в скрытой оппозиции к тем, которых прислал в Туркестан Ленин.
Правительство большевиков было осведомлено о готовящемся заговоре, но сам Константин Осипов оставался вне подозрений. Когда чекисты вышли на след заговорщиков, арестовав сначала гимназиста Виктора Ботта, занимавшегося переправкой оружия, а затем, после неудачной попытки его освобождения старшим братом Евгением Боттом, и самого адъютанта военного комиссара — Евгения Ботта, вмешался сам председатель Совнаркома Туркестанской республики Фигельский и отдал арестованного адъютанта на поруки Осипову. Верхушка большевиков — Во́тинцев, Фигельский и Шумилов — беспредельно доверяла военному комиссару. И когда вечером 18 января 1919 года началось восстание, председатель ЦИК Туркреспублики В. Д. Вотинцев, председатель Ташкентского совета Н. В. Шумилов и его заместитель В. Н. Финкельштейн, а также председатель Туркестанского ЧК Д. П. Фоменко поехали к Осипову выяснить обстановку. Осипов хладнокровно отдал приказ о расстреле комиссаров. Расстрел состоялся незамедлительно за казармами мятежного 2-го полка.
За два дня восстания погибли ещё десять советских руководителей края — комиссаров-большевиковВ том числе Михаил Самойлович Качуринер — председатель Ташкентского совета профсоюзов и редактор местной большевистской газеты. — почти всё большевистское правительство Туркестанской республики. Константин Осипов, провозгласив себя военным диктатором и действуя крайне бескомпромиссно, намеренно отрезал путь к отступлению всем своим соратникам по мятежу. Тем самым не оставляя им никакого другого выбора, кроме пути открытой борьбы с большевистским правительством края.
Однако, несмотря на как будто значительный первоначальный успех, мятеж стал складываться неудачно для восставших. За сутки до восстания по приказу председателя Ташсовета Шумилова сменили охрану Главных железнодорожных мастерских. Один из руководителей повстанцев — большевик Агапов не смог поменять пароль, был разоблачён и арестован рабочими, тем самым восставшим не удалось захватить арсенал в железнодорожных мастерских. Комендант военной крепости левый эсер Иван Белов отказался, несмотря на ультимативные требования Осипова, сдать Крепость и тем самым лишил повстанцев ещё одного источника оружия и боеприпасов. Контингент крепости в тот момент в основном состоял из отрядов венгров-интернационалистов — бывших австро-венгерских военнопленных, вступивших в Красную армию и оставшихся верными советскому правительству Туркестана. В конце концов, именно решительные действия Ивана Белова, начавшего обстрел шестидюймовыми гаубичными снарядами штаба восстания в казармах 2-го стрелкового полка, и решительные действия вооруженного отряда рабочих железнодорожных мастерских под командованием левого эсера Г. А. Колузаева предопределили, несмотря на успешные для мятежников двухдневные уличные бои в городе, исход событий.
В конечном счете, повстанцам, захватившим большую часть города, в том числе и помещения отделений милиции и ЧК, несмотря на оказанное их сотрудниками отчаянное сопротивление, так и не удалось захватить ключевые объекты — железнодорожные мастерские (цитадель рабочих) и военную крепость.
Был создан временный Реввоенсовет в основном из левых эсеров. В подавлении восстания активно участвовали рабочие дружины железнодорожных мастерских, одним из командиров которых был Д. И. Манжара, и вооружённые дружины бедноты Старого города под руководством Бабаджанова. 20 января при поддержке орудий Белова рабочие отряды вместе с оставшимися верными революции войсками начали теснить повстанческие части и к полудню стало ясно, что восстание потерпело поражение.
В мемуарах младшего сына Великого князя Николая Константиновича — Александра Николаевича (князя Искандера), принимавшего участие в восстании К. Осипова, изданных в 1957 году в «Военно-историческом вестнике» под названием «Небесный поход », даётся яркая картина происходившего в Ташкенте во время восстанияВот что написал Александр Николаевич Искандер-Романов в своих мемуарах: «Итак, иду и являюсь в штаб повстанцев. Меня любезно встречают Осипов, Гагенский и К. Меня покоробило, что они были пьяны. Но может быть, выпить пришлось для успокоения нервов и для храбрости. Получаю винтовку и в командование роту мадьяр, с которыми и беру с налёта кладбище с засевшими там большевиками. Затем мне дают человек шестьдесят детей: гимназистов, кадетиков и штатских „добровольцев-охотников“. Половина, если не больше, из них и ружья никогда не держала в руках. Пришлось, на скорость, учить их хоть обращаться с ружьем и показать, что нужно делать, чтобы не выпалить случайно в спину своему же товарищу. С этой „ротой“, мне дано было приказание охранять указанный район. Но у детей воодушевления и старания оказалось много, и все обошлось без „несчастных случаев“. В первой же стычке с взрослыми большевиками они так подбодрились, что обезоружили их и взяли в плен человек тридцать пять… Наша „детская игра“ длилась всего сутки. До нас иногда доходили слухи о том, что делается в городе. За это время нас раза два покормили и напоили горячим чаем жители занятого нами квартала. Но вот прибегает под вечер второго дня гимназистик и шепчет мне, что „отряд повстанцев покинул город, восстание сорвано рабочими, бывшими на нашей стороне“. Спровоцированные большевиками-главарями (по нашему, конечно, упущению), они были приглашены явиться якобы за оружием и патронами в мастерские завода. Их впустили и затем заперли там, угрожая оружием. Восстание лишилось главных сил. Решил проверить „донесение“ и с четырьмя „телохранителями“ пошёл на главную почту, которая была недалеко. Прихожу и вижу полную растерянность и отчаяние среди там присутствующих повстанцев … Задумался, что делать. Решил, что надо сперва спасать „детскую роту“. Приказал им немедленно засунуть куда-либо оружие и бежать домой к их родителям (верно, уже потерявшим голову от беспокойства — за некоторыми матери уже приходили и за руку уводили воинов горько плачущих), ложиться спать, а наутро никому ни слова о том, где они были и что делали накануне. Будто это все они во сне видели. Всю речь к детям держал насколько мог убедительно …: Обещали всё исполнить в точности…».
Поражение восстания Осипов решил лишить средств советское правительство края, для этого он изъял под расписку золотой запас Туркестана, хранившийся в городском банке в виде наличной валюты в бумажных деньгах и золотых слитках и золотых червонцахКак написал позже в своих воспоминаниях очевидец и участник тех событий — князь Искандер — сын Великого князя Николая Константиновича: «Тут уместно сказать, что отряд при уходе из Ташкента изъял под расписку, выданную директору (он был позже все равно расстрелян, обвиненный в соучастии с нами), из банка золотых монет на три миллиона и бумажных денег на пять миллионов. Эти деньги предполагалось сдать первому же белому командованию.». Днем 20 января ценности были из банка изъяты и мятежники стали уходить из города на север по Московскому проспекту по направлению к Чимкенту.