История биполярного аффективного расстройства — история возникновения, формирования и трансформации концепции «биполярного аффективного расстройства». Первая модель биполярного расстройства возникла в середине XIX века во Франции. В начале XX века приобретает популярность классификация психических расстройств Эмиля Крепелина. Биполярное расстройство в этой классификации считалось не отдельной нозологической единицей, а одним из вариантов маниакально-депрессивной болезни (группы аффективных расстройств с благоприятным прогнозом). В 1960-х годах на основе исследований с акцентом на факторах наследственности появилась современная модель биполярного расстройства как самостоятельной нозологической единицы. В конце XX века происходит существенное расширение диагностических критериев биполярного расстройства. Возникает понятие «биполярного расстройства II типа» — нового типа биполярного расстройства, при котором отсутствуют полноценные мании. Когда-то относительно редкое расстройство становится одним из самых распространённых в западных странах.
В Древней Греции Опираясь на тексты греческих авторов, историк психиатрии Дэвид Хили делает вывод, что им было не знакомо понятие биполярного расстройства. Греки выделяли состояния меланхолии и мании, помешательства, но аналогов биполярного расстройства ими ясно обозначено не было. Подмечали, что приступы меланхолии и мании могут встречаться у одного человека, но в таком случае меланхолию рассматривали как предварительную стадию перед погружением в маниакальное безумие. Нужно принимать во внимание, что понятия «меланхолии» и «мании», которые использовали греки в те времена, имеют определённое сходство с тем, что в современной психиатрии трактуется как большое депрессивное расстройство и мания, но в то же время во многом отличаются от них. Для греков понятие мании относилось к любому безумию с проявлениями возбуждения, а меланхолии — к любому состоянию подавленности. Большинство «маний» были, вероятно, бредовыми состояниями, а меланхолии могли быть чем угодно, от болезни Паркинсона до гипотиреоза.
Новое время Новый этап в развитии психиатрии наступил, когда появились внушительных размеров лечебницы, где стало возможно наблюдать и изучать большое количество людей с психическими расстройствами, собранных в одном месте, устанавливать сходства и различия между ними. В конце XVIII века английские, немецкие и голландские специалисты в лечебницах продолжали рассматривать меланхолию и манию как стадии развития безумия. Суперинтендант Бедлама Джон Хеслем в 1778 году указал на сходство между манией и меланхолией. Он не считал их различными, противоположными друг другу болезнями и отмечал, что при вскрытии в мозгах таких пациентов не было обнаружено ничего необычного. Разные состояния, по его наблюдениям, могут сменять друг друга: «Мы постоянно видим, как одержимые яростной манией вдруг неожиданно погружаются в глубокую меланхолию, а самые печальные и несчастные создания становятся рассвирепевшими и бредящими».
Французский алиенист Жан-Этьен Эскироль предложил концепцию «частичного безумия», согласно которой безумие может быть не полным, а затрагивать лишь отдельные аспекты человеческой личности. Поэтому у человека могут быть нарушения в эмоциональной сфере, а интеллект оставаться сохранным. Благодаря идеям Эскироля стало ещё проще рассматривать манию как этап на пути от частичного безумия к безумию полному, а не один из полюсов при колебаниях настроения.
Эскироль также отмечал, что варианты безумия могут встречаться как по отдельности, так и совместно в различных комбинациях, и это тоже позволяло трактовать присутствие мании и депрессии у одного пациента как случайное совпадение.
Открытие нового расстройства во Франции в середине XIX века Первые концепции, близкие к современной модели биполярного расстройства, появились в середине XIX века в Европе.
Факт открытия маниакально-депрессивной болезни или биполярного расстройства послужил предметом споров между Жюлем Байярже и Жан-Пьером Фальре. Эти два французских психиатра практически одновременно публично выступили с сообщением об открытии нового расстройства.
Жюль Байярже и «помешательство в двух формах» Жюль Байярже первым сделал публичное заявление в медицинской Академии в Париже. Он начал с указания на ярко выраженные отличия между состояниями меланхолии и мании. Меланхолик слаб и нерешителен, инертен, молчалив, а одержимый манией полон самоуверенности и энергии. В теории эти различные состояния должны быть чужеродны друг другу и быть разделены огромной дистанцией. На практике же, по словам Байярже, меланхолия может переходить в манию и наоборот, словно секретная связь соединяет две этих разных болезни.
Байярже отметил, что Пинель и Эскироль тоже упоминали примеры подобных трансформаций, но сам феномен не был должным образом изучен.
Проанализировав значительное количество наблюдений, Байярже сделал вывод, что подобные случаи нельзя считать просто случайным сочетанием сменяющихся приступов депрессии и возбуждения или произвольным совпадением разных типов безумия, о котором говорил Эскироль. Это не два разных расстройства, а две фазы одной болезни, которой Байярже дал название «помешательство в двух формах» ().
В своём выступлении Байярже описывает ряд пациентов, страдавших, по его мнению, открытой им болезнью «помешательством в двух формах». Первым он упоминает случай двадцативосьмилетней женщины Х. С шестнадцати лет у неё были несколько приступов мании, а с двадцати одного года у неё наблюдалась очевидно постоянная болезнь с приступами мании в длительностью в пятнадцать дней, за которым следовала примерно такая по продолжительности меланхолия. После этого наступал небольшой промежуток относительного благополучия, длившийся обычно всего несколько дней, а максимально — несколько месяцев. Другой случай — женщина, у которой в двадцать восемь лет был первый эпизод меланхолии и не было ничего, кроме приступов меланхолии, до возраста тридцати шести лет. Когда ей исполнилось тридцать шесть лет, то после шести недель меланхолии она становилась взбудораженной, у неё начиналась ажитация, бессонница, и так длилось два месяца. Затем женщина восстанавливалась и чувствовала себя нормально в течение восьми месяцев. Каждый год у неё повторялись одинаковые приступы с одинаковыми симптомами и в одно и то же время. В других двух случаях у пациентов были более продолжительные эпизоды депрессии в шесть месяцев, за которыми следовали шесть месяцев эмоционального возбуждения, и такие циклы повторялись несколько лет. У нескольких других пациентов приступы длились очень недолго — неделю или несколько дней.
Байярже утверждает, что чем короче эпизоды, тем более резко между ними совершается переход из одного состояния в другое. Пациенты с короткими эпизодами могут лечь спать в меланхолии, а проснуться уже в мании. Если же эпизоды длятся относительно долго, то переход может быть смазанным и плохо заметным. У некоторых наступает период относительного благополучия, когда пациента могут посчитать выздоровевшим и отпустить из лечебницы.
Закончив с обозрением клинических случаев в своем докладе, Байярже делает обобщение, разбивая пациентов на разные группы в зависимости от течения заболевания. У одних пациентов может быть один приступ меланхолии, что заканчивается единственным приступом мании. У других такие приступы могут повторяться до десяти раз в промежуток времени от двух до шести лет. У третьей группы присутствуют регулярные интермиссии. А у последней, четвёртой группы отсутствуют интермиссии. Байярже говорил, что болезнь обычно длится несколько лет, а её приступы можно образно сравнить со звеньями цепи, каждое из которых связано с последующими.
Жан-Пьер Фальре и циркулярный психоз Жан-Пьер Фальре выступил на заседании медицинской Академии в Париже 14 февраля 1854 года, через две недели после доклада Байярже о новом типе безумия. Фальре заявил, что уже много лет осведомлен о существовании такой болезни. Он регулярно упоминает эту разновидность безумия в своих лекциях в Сальпетриере и назвал этот тип безумия «циркулярным психозом» (). Лекции Фальре были опубликованы за несколько дней до доклада Байярже.
В отличие от Байярже, Фальре не стал в своем докладе подробно разбирать клинические случаи отдельных пациентов, а сосредоточился на описании основных черт новой болезни. По его словам, эта болезнь отличается от обычной мании и меланхолии тем, что пациент не страдает от отдельных приступов, а мучается в постоянных повторяющихся циклах депрессии и ажитации. Фальре считал, что приступы мании при «циркулярном психозе», как правило, уступают по силе обычным маниям, а приступы депрессии легче тех, что люди испытывают при чистой меланхолии. Но сама новая болезнь по своей тяжести хуже меланхолии и мании, поскольку полное выздоровление представляется невозможным.
Как и Байярже, Фальре говорил о периоде относительного благополучия между эпизодами мании и депрессии. В это время пациент может скрывать странные замыслы, что возникли у него во время мании, а также у него могут появляться новые идеи, предвещающие наступление депрессии.
Фальре приходит к заключению, что новая болезнь является редкой, поскольку было выявлено мало случаев. Но он делает предположение, что встречаются лёгкие формы расстройства, обладателям которых удается избегать госпитализации в лечебницу. В подтверждение этой гипотезы Фальре ссылается на случаи, когда при обследовании выяснялось, что пациент уже много лет проявлял признаки расстройства, но окружающие не считали его сумасшедшим. По наблюдениям Байярже, новое расстройство тоже встречалось редко. Он, как и Фальре, работал в большой лечебнице, однако оба психиатра лично наблюдали за совсем небольшим количеством случаев.
Фальре говорил о том, что наследственность играет важную роль в этом расстройстве, а у женщин оно встречается в три раза чаще, чем у мужчин.
Впоследствии Байярже в резких тонах настаивал на своём приоритете в открытии нового расстройства, а Фальре потерял к нему интерес и в дальнейшем упоминал о нём совсем редко. Мнения во французском сообществе психиатров разделились и менялись со временем: сначала большинство встало на сторону Байярже, позже многие стали признавать приоритет Фальре.
Эмиль Крепелин и маниакально-депрессивная болезнь Идеи Фальре и Байярже оказали влияние на психиатрию в Германии. Хорошее знакомство с их исследованиями и работами демонстрирует немецкий психиатр Карл Кальбаум, который ввёл в научный оборот понятие «циклотимия».
Однако, когда немецкий психиатр Эмиль Крепелин разрабатывал свою концепцию маниакально-депрессивной болезни, он не ссылался ни на Фальре, ни на Байярже. Крепелина мало занимала обозначенная им маниакально-депрессивная болезнь. Основное предназначение концепции маниакально-депрессивной болезни заключалось в том, чтобы продемонстрировать возможность альтернативы для развития «деменции прекокс», болезни, которая, согласно идеям Крепелина, всегда прогрессировала и вела к неизбежному ухудшению состояния пациента. В этом заключалось основное отличие от маниакально-депрессивной болезни, при которой состояние пациента не ухудшалось неизбежно, а также возможным являлось восстановление.