Николай Васильевич Майер (Мейер), (, Санкт-Петербург — 7 февраля 1846, Керчь) — российский врач, служивший при войсках на Кавказской линии.
Был дружен со многими из бывших участников движения декабристов, сосланными в Отдельный Кавказский корпус. В 1834—1835 годах из-за «предосудительных сношений» с ними и отмеченного «подозрительного поведения» был арестован. Входил в круг общения отправленного на Кавказ М. Ю. Лермонтова, который описал его в образе доктора Вернера, одного из героев повести «Княжна Мери». Штаб-лекарь при начальнике Черноморской береговой линии генерал-лейтенанте Н. Н. Раевском.
Биография
Происхождение и образование Родился в семье уроженца Вестфалии Вильгельма Майера, который до 1811 года жил в Санкт-Петербурге «по билету иностранного отделения адрес-конторы» и содержал частный пансион. 1 июля 1811 года В. Майер по предложению министра народного просвещения графа А. К. Разумовского был принят на вакантное место комиссараДо того — в 1806—1811 годах комиссаром Академии, выполнявшим её заказы на литературу, был книготорговец Дрекслер. книжной лавки Академии наук и в течение шестнадцати лет — по 1827 год — «с отличным усердием и пользой» выполнял обязательства по продаже академических публикаций и пополнению библиотеки Академии книгами и периодическими изданиями. Поддерживал активные связи с заграничными книготорговцами. Летопись Библиотеки Российской Академии наук упоминает о списке книг, закупленных комиссаром академической книготорговли Майером в 1823 году «для Академии и отправленных сухим путём из Парижа в Любек».
Вильгельм Майер занимался не только продажей книг — в РГИА сохранилось донесение от 1821 года попечителя Санкт-Петербургского учебного округа «о разрешении иностранцу Мейеру, комиссионеру книжной лавки Академии наук, издания журнала об образовании и воспитании детей» (дело № 484)Дела Департамента народного просвещения по цензурной частиЕжемесячный «Журнал Департамента народного просвещения» в 1821—1824 годах выходил в Санкт-Петербурге под редакцией Н. Ф. Остолопова..
В семье было шестеро детей: сыновья — Егор, Александр, Григорий и Николай и дочери Кристина и Анна. С 1811 года Вильгельм Майер занимал полагавшуюся ему по должности комиссара казённую квартиру при книжной лавке и книжном складе на среднем этаже нового трёхэтажного академического здания.
Младший из сыновей, Николай в детстве часто болел. Возникшая в результате одного из осложнений хромота сохранилась у него на всю жизнь. В семье с ранних лет приучали сыновей к самостоятельному заработку — Александр и Григорий помогали Вильгельму Майеру в книжной торговле, а Николай уже в феврале 1816 года по просьбе отца был прннят — «до усмотрения в нём способностей» к государственной службе — на должность копииста при правлении Академии наук. К тому времени Николай владел, кроме русского, ещё немецким, французским и латинским языками. На младшей канцелярской должности с годовым окладом в 60 рублей он прослужил до увольнения в 1822 году в связи с намерением «посвятить себя врачебной науке». 29 сентября 1823 года в Петербургскую медико-хирургическую академию поступило прошение от «сына иностранца Николая Майера»К прошению прилагались свидетельства о звании и крещении просителя. с просьбой принять «в число волонтеров по части медицинской». Благодаря полученному домашнему образованию, он успешно выдержал вступительный экзамен и был определён вольнослушателем академии.
В мае 1827 году Вильгельм Майер из-за финансовых затруднений и долга Комитету Академии наук покинул дом и, предположительно, покончил жизнь самоубийством.
Семья осталась не только без средств существования, но и была вскоре выселена из казенной квартиры. В августе того же года после завершения 4-летнего курса учёбы и сдачи экзаменов Н. В. Майер удостоен звания лекаря. Был отнесён к категории выпускников 2-го отделения, что позволяло при проявлении хороших достижений в лечебной практике получить звание штаб-лекаряМинимальный стаж для получения звания штаб-лекаря зависел от категории отделения (1-е, 2-е или 3-е), к которому в зависимости от успехов в учёбе причислялись окончившие академию лекари..
Служба лекарем 18 июня 1829 г. получил должность лекаря при председателе Попечительского совета бессарабских колоний иностранных поселенцев генерале И. Н. Инзове. Но уже 30 апреля 1830 года был уволен от службы по болезни.
8 июня 1833 года занял вакантное место уездного врача в Пятигорске, произведён в коллежские секретари. В летние месяцы в Пятигорске собиралось «значительное количество раненых и других больных, присылаемых сюда из разных частей Кавказа для лечения водами»Герман Р. Э. Роль военнослужащих Отдельного Кавказского корпуса в организации медицинской инфраструктуры на Ставрополье в первой половине XIX века — // Кавказская война: символы, образы, стереотипы (сб. статей под ред. Т. В. Коваленко) — Краснодар: Экоинвест, 2015. — С. 106—115 ISBN 978-5-94215-237-6. Майер зарекомендовал себя хорошим практикующим врачом. Среди его пациентов и близких знакомых оказались и отправленные на Кавказ декабристы.
В кругу декабристов Несмотря на требования Николая I не допускать, чтобы оказавшиеся на Кавказ декабристы «могли распространить между товарищами каких-либо вредных толков», полностью изолировать их от общества и воспрепятствовать общению их между собой не удавалось. Властям пришлось признать, что у сосланных участников событий 14 декабря 1825 года «дух сообщества существует, который по слабости своей не действует, но с помощью связей между собою живёт». В связи с необходимостью регулярно доводить до сведения императора «на счёт службы и поведения всех офицеров… из числа изобличённых в участии в злоумышленных тайных общества» гарнизоны и экспедиционные отряды были под особым вниманием жандармских офицеров, которым дозволялись обыски в квартирах ссыльных декабристов и предписывалось отклонять «благовидным образом» молодых офицеров от общения с нимиФадеев А. В. Декабристы в Отдельном Кавказском корпусе — // Вопросы истории, 1951, № 1. — C. 100—107.
В разные годы службы на Кавказе Майер не только познакомился со многими декабристами, но и, по мнению современников, стал «другом всех кавказских страдальцев». Н. П. Огарёв писал, что Майер в Пятигорске был членом кружка декабристов, сосланных в солдаты, «где все его любили как брата». Наиболее тесные отношения у него были с А. А. Бестужевым, В. М. Голицыным, Н. И. Лорером, М. П. Милютиным, М. М. Нарышкиным, А. И. ОдоевскимПо воспоминаниям Н. П. Огарёва, которого Майер на Кавказе свёл с декабристами, Одоевский и Майер «…были глубоко привязаны друг к другу.», С. М. Палицыным. Н. И. Лорер в своих записках отмечал, что доктор «знал многих из нашего кружка»Лорер Н. И. Записки моего времени. Воспоминание о прошлом -// Мемуары декабристов — М.: Правда, 1988. — 576 с..
Под подозрением В 1834 году по полученным доносам и жандармским рапортам III отделением было заведено дело «о тайной переписке и распространении революционных карикатур и литературы», по которому 2 апреля 1834 года были арестованы Н. В. Майер, декабрист, бывший прапорщик, уже на Кавказе произведённый в поручики, С. М. Палицын и пятигорский городничий Н. П. ВаневСнытко Т. Г. Неопубликованные материалы по истории декабристского движения — // Вопросы истории, 1950, № 12. — C. 122—133. Комендант Кавказских Минеральных Вод генерал-майор Г. Р. Энгельгардт, руководивший 4 апреля 1834 года обыском на квартире доктора, написал в рапорте, что тот «позволил себе вольность — говорил громко и даже дерзко». Среди найденных при обысках компрометирующих материалов оказались и нарисованные Майером «пасквильной картинки». В деле сохранилось описание одного из рисунков, который, по мнению исследователей, навеян следствием и расправой над участниками событий 14 декабря 1825 года в Петербурге. На нём изображены, в том числе, «пять виселиц с повешенными и в беспорядке размещены орудия площадной казни…»
Следствие выявило круг лиц, с которыми общались и тайно переписывались арестованные. Среди них оказались и декабристы — З. Г. Чернышев, М. П. Милютин, И. П. Жуков. Дело могло принять серьёзный оборот. После двухмесячного домашнего ареста всех подозреваемых в заговоре, как людей «весьма неспокойных и даже вредных», отправили в близлежащие крепости. Майер оказался в Прочноокопской крепости. О сложности ситуации и готовности к худшему свидетельствовало его неотправленное письмо брату Александру, которое нашли в пятигорской квартире во время отправки Майера в Прочный Окоп. Письмо было написано с возможными предосторожностями на случай вскрытия его на почте и содержало несколько советов по конспирации"Переписка служивших на Кавказе декабристов контролировалась штабами и подлежала перлюстрации..
Тем не менее начальник III отделения А. Х. Бенкендорф в августе 1834 года посчитал, что собранных улик недостаточно для «обвинения означенных лиц в возникшем на них подозрении и даже в каком именно преступлении подозреваются» и предложил освободить всех арестованных, оставив их под тайным надзором.
Дальнейшая карьера Ещё в конце мая 1834 года состоявшего под следствием Н. В. Майера приписали к квартировавшей в Ставрополе 20-й пехотной дивизии. Из рапорта от 12 июля 1834 года начальника штаба Отдельного Кавказского корпуса генерал-майора В. Д. Вольховского командующему войсками на Кавказской линии генерал-лейтенанту А. А. Вельяминову следовало, что «медицинский департамент военного министерства 29 минувшего мая с согласия генерал-штаб-доктора гражданской части переместил пятигорского уездного лекаря коллежского секретаря Майера в военное ведомство и назначил его состоять при Вашем Превосходительстве от военного ведомства, с жалованием и прочими довольствиями по табели 6-го ноября 1819 года». На рапорте стояла пометка о возможности такого перемещения «лишь по окончании производства над ним следственного дела». Освобождённый из Прочноокопской крепости осенью 1834 года Н. В. Майер начал служить врачом при штабе генерала А. А. Вельяминова. По мнению главного археографа Государственного архива Ставропольского края Е. Б. Громовой на выводы следствия и дальнейшую судьбу врача повлияло либеральное отношение А. А. Вельяминова к декабристам и их окружениюПо воспоминаниям Н. И. Лорера при встрече с прибывшей в 1837 году в Отдельный Кавказский корпус группой декабристов А. А. Вельяминов советовал им быть осторожнее, так как вокруг многие «следят за вами и за нами».. В сохранившемся в краевом архиве формулярном списке «о службе и достоинствах состоящего при командующем войсками на Кавказской линии и в Черномории по военной части штаб-лекаря Майера» в графе «не был ли в штрафах и под судом?» стоит ответ — «не был».
Зимой Майер лечил раненных на поле боя и больных солдат и офицеров в госпитале в Ставрополе, а летом переезжал в Пятигорск. Как добросовестный врач, был на хорошем счету у военного командования. А. А. Вельяминов, характеризуя его, писал: «Лекарь Майер, исполняя с отличным усердием обязанность медика, отличается при сём совершенным бескорыстием…». Известный военный хирург Н. И. Пирогов писал о медиках, служивших в действовавшей армии на Кавказе и оказавшихся в профессиональной изоляции, что для них «не следить за наукой и обществом — значит отставать и разучиваться»Пирогов Н. И. Отчёт о путешествии по Кавказу — М.: Медгиз, 1952. — 357 с. — С. 59. Пользовался заслуженным авторитетом как личность, чьи ум и огромная начитанность были заметны «во всяком обществе».