Дебаты Кассирера и Хайдеггера (Давосский диспут или Дебаты в Давосе, ) — это известный в истории современной философии диалог, состоявшийся 26 марта 1929 года между семиотиком и философом культуры Эрнстом Кассирером и философом бытия Мартином Хайдеггером по случаю 2-х Давосских университетских курсов (с 17 марта по 6 апреля) в отеле Belvédère в Давосе. Формально темой был кантовский вопрос «Что такое человек?»Salomon Malka: Emmanuel Lévinas: eine Biographie. 2004, S. 60, но в ходе подготовки к симпозиуму стало ясно, что там встретятся представители не только двух поколений, но и двух философских мировоззрений и потому содержание дебатов предполагается шире заявленной темы. Полемика часто воспринимается как отголосок традиции публичных дебатов философов схоластического периода.

Эти дебаты привлекли большое внимание в профессиональном сообществе, которое не спадало и в начале XXI века. Актуальность этого спора связана не только со столкновением философских позиций, но и с особыми историческими и социально-политическими обстоятельствами: перед самым началом Великой депрессии, в конце «ревущих двадцатых»; против еврея Кассирера, который скоро навсегда покинет нацистскую Германию, выступил Хайдеггер, католик и будущий член НСДАП.

Предыстория После поражения Германии в Первой мировой войне и ограничений, наложенных на немецких учёных в области международного сотрудничества, возникла идея объединить немецких и французских исследователей на нейтральной земле Швейцарии «в духе Локарно»Salomon Malka: Emmanuel Lévinas: eine Biographie. 2004, S. 58 f.. До этого уже существовала идея создать университетские курсы для многих студентов-пациентов на климатическом курорте, на что Альберт Эйнштейн, основной докладчик на первых университетских курсах 1928 года, указал в своей лекции: «И все же умеренная интеллектуальная работа, как правило, не вредна для выздоровления, да даже косвенно полезна (…). Имея это в виду, были открыты университетские курсы, которые не только обеспечивают профессиональную подготовку, но и призваны стимулировать интеллектуальную активность». Здоровье, образование и международное взаимопонимание были общими заботами университетских дней, и Эйнштейн подтвердил ранний дух европейского сообщества: «Давайте не будем забывать, что эта идея отлично подходит для установления отношений между людьми разных национальностей, которые способствуют укреплению европейского чувства общности»zit. n. Katja Bruns: Anthropologie zwischen Theologie und Naturwissenschaft bei Paul Tillich und Kurt Goldstein. Göttingen 2011, S. 9, Anm. 8..

Во время этих первых университетских курсов в 1928 году между богословами Эрихом Пшиварой и Паулем Тиллихом состоялась оживлённая дискуссия о «понимании концепции благодати», в которой приняли участие и другие исследователи. «Характер и динамика этого обсуждения рассматривались как импульс к идее организации дискуссии между Хайдеггером и Кассирером в следующем году»Katja Bruns: Anthropologie zwischen Theologie und Naturwissenschaft bei Paul Tillich und Kurt Goldstein. Göttingen 2011, S. 100..

Давос 1929 год

Приглашённое общество 1929 года Как и на университетских курсах 1928 года, в 1929 году на них также присутствовали первоклассные учёные и студенты, некоторые из которых стали светилами в своей области. Среди примерно сотни приглашённых участников были представители разных дисциплин из Германии, Франции, Италии и Швейцарии. В числе лекторов, помимо Хайдеггера и Кассирера, были профессор философии Сорбонны Леон Брюнсвик, цюрихский профессор филологии , философ и ректор Базельского университета Карл Йоэль, философ-лингвист из Пизы, читавший лекции по Бенедетто Кроче и итальянскому идеализму, франкфуртский профессор филологии и голландский филолог и философ . Среди студентов были социолог Норберт Элиас, философы Герберт Маркузе, Рудольф Карнап, и Йоахим Риттер, последний сфотографировал момент разговора между Кассирером и Хайдеггером и был одним из тех, кто вёл протокол; Эммануэль Левинас и Отто Фридрих Больнов карикатурно изобразили спорящих в финальном ревю. Помимо Риттера и Больнова, ученики Хайдеггера и вели стенограммы частей спора. Философ Артур Штейн приехал из Берна и задал Хайдеггеру несколько вводных вопросов в начале дискуссии.

Чтения до спора В дни с 17 марта до дебатов 26 марта Кассирер и Хайдеггер читали лекции в Давосе, которые сформировали тематический фон для последующей дискуссии между ними.

Лекции Хайдеггера о Канте Три лекции Хайдеггера в Давосе были призваны «доказать : критика Кантом чистого разума является одним или первым явным основанием метафизики». Этим провокационным утверждением молодой лектор выступил против «традиционной интерпретации неокантианства», потому что Критика чистого разума «не является теорией научного познания — вообще никакой эпистемологией». Три лекции легли в основу первых трёх глав книги «Кант и проблема метафизики», опубликованной в 1929 году, в которую Хайдеггер после Давоса добавил четвёртую главу. Вместе с синопсисом лекций в Давосе, лекции Хайдеггера можно в значительной степени реконструировать, по крайней мере, с точки зрения содержания.

Лекции Кассирера о Хайдеггере

За неделю до диспута, 19 марта 1929 года, Кассирер прочитал «Хайдеггеровские лекции», в которых затронул «проблему пространства, языка и смерти» у Хайдеггера. Лекции Кассирера в Давосе, как и диспут, были записаны студентами Германом Мёрхен и Хелен Вайс в виде синопсиса и опубликованы только в 2014 году. Сначала Кассирер рассматривал пространство как «прагматическое пространство» Хайдеггера, но вскоре обратился к мысли биолога Якоба Иоганна фон Икскюля (который, как и Кассирер, был профессором в Гамбурге), и объяснил пространство как «пространственное осознание» с помощью выделенных в своей философии символических форм понятий «пространство выражения, пространство репрезентации, пространство значения», и Хайдеггера больше не упоминал. В лекциях Кассирера о Хайдеггере стало очевидным различное использование терминов, которые должны были определить последнюю четверть спора, что должна была состояться на следующей неделе.

В случае «языковой проблемы» Кассирер сначала выделяет центральную для себя мысль из книги «Бытие и время» и цитирует её: «Чтобы могло быть познание как созерцательное определение наличного, требуется предшествующий дефицит озаботившейся необходимости-иметь-дело с миром. В воздержании от всякого изготовления, орудования и т. п. озабочение вкладывает себя в единственно теперь ему ещё остающийся модус бытия-в, во всего-лишь-пребывание при…»Anm. c; HGA 2, Sein und Zeit, S. 61Хайдеггер, М. Бытие и время / пер. с нем. В. В. Бибихина — но это «воздержание» от целенаправленного мышления, которое, по Хайдеггеру, ведёт к режиму «всего-лишь-пребывания при» (перевод В.B. Бибихина), простому «внятию наличного», должно быть признано «terminus a quo, в качестве отправной точки», которую Кассирер критикует как неполную: «Разве не уделяется недостаточно внимания конечной точке? Точнее: „Можем ли мы остановиться на этом начале?“ — или не является (…) ли шаг от „наличного“ к „внятому“ реальной проблемой»? Переход к возможности конституирования объекта остаётся у Хайдеггера неясным, при этом Кассирер в качестве такой возможности подразумевает язык: «Мы спрашиваем: что это за посредник, который ведёт от мира того, что всего-лишь под рукой, к миру того, что внято, от неопределённо „наличного“ к его действительному „определению“? И здесь этим медиумом мы называем мир символических форм. Но мы не можем здесь размышлять о всей совокупности этих форм — мы выбираем только одну существенную и решающую: мы рассматриваем мир языка».

Даже после обширного обсуждения Кассирером проблемы смерти в трудах Хайдеггера, вывод остаётся тем же: «Хайдеггер показал, как это состояние страха становится центральной точкой существования. Но опять же, это указывает только на начальную точку, terminus a quo, а не на конец ad quem. Не страх смерти как таковой, а преодоление этого страха (…) характерно для человеческого существования». В ходе диспута Хайдеггер прибегнет к данному аргументу и представит его с точностью до наоборот — как слабость Кассирера в отношении terminus a quoFriedman, Michael. A parting of ways: Carnap, Cassirer, and Heidegger. Chicago: Open Court, 2000. P.140 (см. ниже: Хайдеггер о непереводимой заброшенности).

Диспутанты из разных миров Сразу по прибытии в Давос, участники диспута предстали как настоящие противоположности. После первой из своих лекций Кассирер заболел гриппом и несколько дней пролежал в постели с высокой температурой. Хайдеггер любил природуK. Gründer: Cassirer und Heidegger in Davos 1929. In: H.-J. Braun, H. Holzhey, E.W. Orth (Hg.): Über Ernst Cassirers Philosophie der symbolischen Formen. Frankfurt am Main 1989, S. 293., ходить на лыжах, и в Давосе его часто видели в лыжном костюмеSalomon Malka: Emmanuel Lévinas: eine Biographie. 2004, S. 63.. Кассирер был представителем мира академического конформизма и традиционализма, Хайдеггер был носителем духа мятежного пробуждения и деконструкции. 54-летний Кассирер уже имел белоснежные волосы, а Хайдеггер, будучи моложе его на 15 лет, был худощавым и выглядел несколько неуклюжим, как сообщает его ученик Ханс-Георг Гадамер (который не был в Давосе): «Это противостояние было, конечно, гротескным с точки зрения внешнего наблюдателя. Светский мужчина рядом с крестьянским парнем. Хайдеггер — неуклюжий, застенчивый и при этом, как все застенчивые люди, немного напористый. Если им представляется случай самоутвердиться, то они перебарщивают. Кассирер, скорее всего, высказывал критику довольно мягко. А Хайдеггер, полагаю, гремел, как сам Юпитер»Hans-Georg Gadamer, Interview mit Zeitzeugen von Patrick Conley, Sendemanuskript, ausgestrahlt am 30. April 1996, SFB 3..

Контрасты на разных уровнях можно продолжить. Кассирер был евреем из богатой семьи, Хайдеггер католиком скромного происхождения; Кассирер происходит с севера, Хайдеггер — с юга страны. Фамилия Кассирер, благодаря многим хорошо известным берлинским Кассирерам, ассоциировалась с большим городом, в то время как Хайдеггер не только происходил из сельской местности, но и отвергал жизнь в большом городе ()John Michael Krois: Zum Lebensbild Ernst Cassirers (1874—1945). S. 8.. «С одной стороны, личность, которую один из участников описывает как „олимпийскую“, продукт космополитического образования, городского и буржуазного происхождения, диалектически подготовленный, привыкший общаться с людьми, а с другой стороны, провинциальный, ещё молодой, однако уже известный, напуганный, упрямый и напряжённый человек, которого г-жа Кассирер сравнила с сыном фермера, которого насильно затащили внутрь замка» ()Pierre Aubenque: Einführung zu den Protokollen von Davos. zit., n. Salomon Malka: Emmanuel Lévinas: eine Biographie. 2004, S. 60..

Однако преувеличением было бы считать, что между диспутантами было какое-то противостояние. Первая дискуссия Кассирера и Хайдеггера состоялась примерно за пять лет до описываемых событий в Гамбурге, где тогда преподавал Кассирер. Эта встреча была упомянута Хайдеггером в книге «Бытие и время». Также Хайдеггер опубликовал рецензию на второй том Magnum opus КассирераHeidegger, M. Ernst Cassirer: Philosophie der symbolischen Formen. 2. Teil: Das mythische Denken // Deutsche Literaturzeitung für Kritik der Internationalen Wissenschaft. 1928, 21: 1000—1012, а в Давосе он навестил больного оппонента и «сообщил ему о содержании тех лекций, на которых Кассирер не мог присутствовать, что было уместно для предстоящей дискуссии»K. Gründer: Cassirer und Heidegger in Davos 1929. in: H.-J. Braun, H. Holzhey, E.W. Orth (Hg.): Über Ernst Cassirers Philosophie der symbolischen Formen. Frankfurt am Main 1989, S. 293..

Симпозиум

Дискутирующие, протоколирующие, документация