Неонацизм в Украине, как и прочие ультраправые политические организации и люди, придерживающиеся неонацистской идеологии, не имеет политической силы. С середины 2000-х годов количество и серьёзность преступлений на почве ненависти в Украине уменьшались. Ультраправым в Украине не удалось создать стабильных структур, они находятся на периферии с 1991 года, когда Украина стала независимой, не представлены в парламенте и не имеют существенного влияния на власть. Праворадикальные партии редко когда получали более 3 % голосов избирателей и получали всего несколько мест в одномандатных округах. Никогда ультраправый кандидат в президенты не получал более 5 %.
Ультраправые радикалы, в том числе неонацисты по собственному признанию, участвовали в конфликте с Россией, переросшем в войну. Они сыграли роль в первые месяцы конфликта весной и летом 2014 года, но их роль часто переоценивается. Более серьёзное влияние в политическом и военном смысле оказали праворадикалы, используемые Россией на стороне сепаратистов в Донецкой и Луганской областях. Со временем их роль уменьшилась с обеих сторон.
К концу 2014 года ультраправые откатились обратно на задворки политической жизни Украины, где они были почти на всем протяжении независимой Украины. Однако в контролируемых Россией ДНР и ЛНР власть приняла право-консервативное направление и использует ксенофобию в своей идеологии и посланиях.
«Украинские нацисты» стали центральной темой российской пропаганды во время войны с Украиной. 24 февраля 2022 года российские интернет-пресса и блоги начали беспрецедентную кампанию оправданию российского вторжения с помощью создания ложной картины Украины как захваченной ультраправыми экстремистами. Оправдание российских преступлений в Буче с помощью обвинений украинцев в нацизме помогает россиянам преодолеть возникающие внутренние противоречия.
Идеологический фундамент
В 2018 году, по сообщению международной организации Freedom House, на Украине активно действует множество хорошо организованных ультраправых группировок. Кроме этого, почти все националистические партии Украины приняли на вооружение идеи украинского этнического национализма, социального консерватизма, антикоммунизма и антимигрантскую риторику. Отчёт организации заключает, что ультраправые радикалы и экстремисты не имеют значительного политического веса и возможности получить власть в Украине.
В 2013 году исследователь национализма Антон Шеховцов отмечал, что наличие ультраправых партий в Украине является показателем её демократичности и в то же время ограничивает её демократическое развитие. Партия «Свобода» способствует разделению украинского сообщества и ослабляет демократические силы Украины.
Ключевые идеи радикально правых группировок основаны на традиционном украинском национализме и тесно с ним переплетены, однако не стоит путать эти явления. Украинский национализм приобрёл особо сильные позиции лишь на Западной Украине. Именно там в межвоенные годы в противостоянии жёстким репрессиям польских властей прочно укоренился украиноцентризм как реакция на неудачу после всех попыток получения независимости периода 1917—1920 годов. Дальнейшее историческое наследие таких организаций, как ОУН и УПА, прошло период мифологизации и романтизации постсоветского периода. Многие бывшие члены этих организаций после Второй мировой войны осели в странах Запада и, по заключению шведского историка Пера Рудлинга, разработали для самообслуживания свою собственную историческую мифологию, которая прославляла боевиков ОУН-УПА и игнорировала их военные преступления. Все националистические течения Украины объявляли себя законными наследниками идеологии ОУН-УПА и всячески подчёркивали свою связь с ними.
После Оранжевой революции Несмотря на культурные различия, этническое разделение на Украине относительно мало́. Украинцы не были враждебно настроены к России и к россиянам до начала агрессии России против Украины в 2014 году. Даже после начала российско-украинской войны ультраправые партии не использовали антагонизма к россиянам в качестве своего политического послания для привлечения избирателя. С середины 2000-х годов количество и серьёзность преступлений на почве ненависти в Украине уменьшались. Так, в 2007 году — наихудшем до 2014 года по нападениям на почве ненависти — Украина зарегистрировала 88 нападений с 6 смертями на почве ненависти, в то время как в России в том же году было 625 пострадавших и 94 смерти из-за нападений ультранационалистов. Одним из факторов этого являлось небольшое число неонацистских активистов в Украине, по сравнению с Россией с её большим количеством молодых расистов. Так, согласно одной оценке, численность «организованных неонацистских скинхедов в Украине в 2008 году не превышала двух тысяч, в то время как в России оценки колеблются от двадцати тысяч до семидесяти тысяч членов фашистских скинхедских групп».
Исследователь радикализма Вячеслав Лихачев пишет, что в ходе предвыборной кампании 2004 года политтехнологи действующего президента использовали фальшивую демонстрацию ряженых «фашистов» для создания «страшного телевизионного образа фашистов, поддерживающих Ющенко», после чего, в 2006 году, состоялась первая относительно массовая демонстрация уже настоящих неонацистов. После украинской Оранжевой революции 2004 года российские пресса и власти стали все больше называть Украину «фашистским государством», несмотря на то, что ультраправые партии в независимой Украине оставались слабыми, а среди украинской власти не было «фашистов». Основная политическая борьба в Украине 1991—2014 годов шла между национал-демократами и пророссийскими партиями.
Вопрос предполагаемого влияния ультраправых в Украине стал особенно политизированным во время Евромайдана — украинской революции 2013—2014 годов. В конце 2013 года исследователь радикализма Вячеслав Лихачев обратил внимание, что «в последние пару лет репрессии вызвали волну симпатий к правым радикалам со стороны широких кругов умеренно-националистической и даже просто либеральной оппозиционной общественности», и призывал тогдашнюю украинскую оппозицию избавляться от «национал-экстремистов» в их рядах. Радикально правые популистское движение «Свобода» и «Правый Сектор» получили несоразмерно большое внимание в СМИ России, а также на Западе. Евромайдан, Свободу и Правый сектор россияне видели «неонацистскими». Влияние этих движений на Украину с тех пор изображается преувеличенным в гос. СМИ России, а также в материалах некоторых западных журналистов. Эти движения присутствовали на Евромайдане, однако не преобладали: в 2014 году Свобода участвовала в 18 % демонстраций и Правый сектор — в 6 %. Ультраправым в Украине не удалось создать стабильных структур, они находятся на периферии с 1991 года, когда Украина стала независимой, не представлены в парламенте и не имеют существенного влияния на власть. Праворадикальные партии редко когда получали более 3 % голосов избирателей и получали всего несколько мест в одномандатных округах. Никогда ультраправый кандидат в президенты не получал более 5 %. Одной из причин низкой популярности ультранационалистов было то, что они стремились не объединить общество, но разъединить его, используя антироссийскую и антиеврейскую риторику. Такие ориентированные на этническую принадлежность послания оказались непопулярными, так как антагонизм между украинцами, русскими и евреями в Украине относительно низок.
С другой стороны, низкая популярность проукраинских националистических формирований контрастирует с популярностью, полученной пророссийскими националистическими группами, которые использовали десятилетия советской пропаганды и русификации в свою пользу.
Во время Евромайдана вышли на поверхность некоторые ультранационалистические активисты и организации, ранее не принимавшие участие в политической жизни страны. Они объединились, в 2013 году сформировав «Правый сектор» — партию и анти-Российскую «милицию». Образовалась небольшая коалиция из активистов организаций «Тризуб», «Патриот Украины», УНА-УНСО, «Социал-национальная ассамблея», С14 и «». Оценки того, насколько эти группы можно считать неонацистскими, ксенофобными или антисемитскими, разнятся. Андреас Умланд и Антон Шеховцов утверждают, что на момент создания «Правый сектор» объединял частично ультраконсервативные, частично — неонацистские экстремистские группы.
Ультраправые радикалы, в том числе неонацисты по собственному признанию, участвовали в конфликте с Россией, переросшем в войну. Они сыграли роль в первые месяцы конфликта весной и летом 2014 года, но их роль часто переоценивается. Более серьёзное влияние в политическом и военном смысле оказали праворадикалы, используемые Россией на стороне сепаратистов в Донецке и Луганске. Со временем их роль уменьшилась с обеих сторон.
К концу 2014 года ультраправые откатились обратно на задворки политической жизни Украины, где они были почти на всем протяжении независимой Украины. Однако в контролируемых Россией ДНР и ЛНР власть приняла право-консервативное направление, и использует ксенофобию в своей идеологии и посланиях.
В середине 2000-х партия Свобода прекратила использование символа «Вольфсангель» и приняла более нейтральный и украинизированный символ, изображающий одновременно трезубец (герб Украины) и победу.
Официальной идеологией Социал-национальной партии Украины (СНПУ) был , представляющий собой отсылку к Организации украинских националистов. Символ СНПУ напоминает зеркальное отражение символа Вольфсангель, который распространён среди европейских неонацистских организаций и использовался некоторыми .
Как пишет журналист Лев Голинкин, проявлениями тенденции можно считать погромы цыган, антисемитские инциденты, нападения на сторонников феминизма и активистов ЛГБТ-сообществ. Кроме акций насилия, процесс эскалации общественных настроений сопровождался установлением запретов на книги, давлением на местную прессу, постепенным введением ограничений личных свобод граждан (см. права человека на Украине) и героизацией нацистских коллаборационистов, которая спонсируется украинским государством. Острота этой проблемы была отражена в публикациях Всемирного еврейского конгресса, Центра Симона Визенталя, Human Rights Watch, Amnesty International и Freedom House.
Помимо этого, насилие в символической форме вандализма также делает своей целью общественные институты и мемориальные объекты, связанные с национальными меньшинствами: польское военное кладбище на Волыни, памятники жертвам Холокоста, памятники венгерскому национальному и культурному наследию в Закарпатье и церкви, принадлежащие Русской православной церкви Московского патриархата. Серия жестоких нападений сразу в нескольких украинских городах во время демонстраций марта 2018 года заставила организацию Amnesty International выступить с необычайно жёстким заявлением о том, что украинская власть быстро теряет свою монополию на насилие.
По заключению Freedom House, всё это сопровождается насаждением атмосферы страха, которая резко усилилась после нападения националистов из радикальной группировки C14 на киевского антивоенного деятеля Станислава Сергиенко. При этом во многих случаях нападающие редко получают наказание за совершение своих преступлений, а украинская полиция предпочитает брать под стражу не их, а мирных демонстрантов. Более того, группировка C14 заключила с Киевской городской администрацией соглашение, по которому националисты организовали «муниципальную стражу» для контроля за улицами столицы. В Киеве появились сразу три таких подразделения и как минимум 21 — в других городах Украины.