Трансцендентальная аналитика () — раздел (отдел) трансцендентальной логики «Критики чистого разума» И. Канта, разлагающий деятельность рассудка на элементы и показывающий их как принципы всякой логической оценки нашего знания. По словам Канта, чистые рассудочные понятия (основные категории трансцендентальной аналитики) служат для возможности помышления предмета, в отличие от априорных форм созерцания, рассмотренных в трансцендентальной эстетике, посредством которых предмет нам даётся. Таким образом, трансцендентальная аналитика предназначена для вычленения априорных понятий, которые являются основными для трансцендентального единства апперцепции. Также важно, что эти понятия должны быть чистыми, а не эмпирическими, чтобы они не принадлежали к созерцанию и чувственности, а только к мышлению и рассудку, чтобы они были первоначальными понятиями и отличались от составленных из них, таким образом вторичных по отношению к ним, понятий, а также чтобы их таблица была полной и охватывала всю сферу чистого рассудка. Такая полнота возможна лишь при посредстве идеи априорного рассудочного знания как целого, знания как единой системы.
Трансцендентальная аналитика состоит из двух книг: аналитики понятий и аналитики основоположений.
Аналитика понятий В рамках аналитики понятий происходит расчленение способности рассудка с целью выявления чистых априорных понятий (категорий чистого рассудка). Понятие о категориях Чистые рассудочные понятия возникают из чистого рассудка, не имея в себе никакой примеси опыта, чувственности, созерцания. Рассудочное познание, в отличие от созерцания, не интуитивное, а дискурсивное (то есть, осуществляются через понятия). Созерцания зависят от внешнего воздействия, понятия — от функции, то есть, единой деятельности, подводящей некоторое множество представлений под одно представление. Так, например, понятие «яблоко» объединяет, с одной стороны, представления о красном, шарообразном, твердом, сладком (кислом); с другой — представления об этом яблоке, о другом яблоке, о третьем яблоке и т. д. В одном понятии мыслится сразу несколько представлений, даже если это понятие конкретное, единичное.
С другой стороны, в созерцаниях представления даются как результат воздействия чего-то внешнего, нам неподвластного, чуждого, а потому — случайного. То или иное многообразное в созерцании принадлежит нам насколько, насколько оно обусловлено пространством и временем как формами созерцания, чувственное содержание же представляет собой случайную игру внешних сил, как отметил ещё Д. Юм. Но в рассудке синтез и единство многообразного не есть данность, а есть спонтанность, свободный акт схватывания (Begreifen, ср. Begriff, понятие), не заданный ничем, кроме самого рассудка — а, значит, принадлежащий исключительно рассудку как нечто необходимое, а не чему-либо внешнему то есть, случайному.
При помощи понятий рассудок составляет различные суждения, являющиеся выражениями мышления. Всякое суждение изначально представляет собой единую мысль, следовательно, всякое суждение представляет собой единство мышления, выраженное тем или иным способом. Понятия есть предикаты возможных суждений, относящиеся к чему-либо (некому предмету). Если отвлечься от содержания суждений, то, по мнению Канта, возможны 12 форм суждений, которые, в свою очередь, объединяются в четыре группы.
Группы эти следующие: +Формы сужденийКачествоКоличествоОтношениеМодальностьУтвердительные («А есть б»)Общие («Все А есть б»)Категорические («А есть б»)Проблематические («Возможно, А есть б»)Отрицательные («А не есть б»)Частные («Некоторые А есть б»)Гипотетические(«Если А есть б, то В есть д»)Ассерторические («Существует в мире А, которое есть б»)Бесконечные («А есть не б, не д, не с… не n»)Единичные («Это А есть б»)Разделительные («А или б, или с»)Аподиктические («Необходимо, что А есть б»)
Каждое суждение представляет собой единый акт сознания на основе синтеза представлений, присоединённых в этом процессе друг к другу и рассматриваемые как единое целое. Такой синтез является чистым, если многообразие представлений дано априори, а не эмпирически. Чистый синтез даёт чистое рассудочное понятие. Этот синтез осуществляется такой способностью рассудка как воображение, однако данный синтез ещё не есть познание. Для познания нам необходимо а) данное многообразное в созерцании (чистом или эмпирическом), б) синтез этого многообразного в воображении (репродуктивный (то есть, воспроизводящий) или продуктивный) и в) осознание единства этого синтеза в понятии рассудком. В общей логике различные представления подводятся под одно понятие (А есть б, с, д и т. д.), в трансцедентальной — под понятие подводится чистый синтез представлений.
«Та же самая функция, — пишет Кант, — которая сообщает единство различным представлениям в одном суждении, сообщает единство также и чистому синтезу различных представлений в одном созерцании; это единство, выраженное в общей форме, называется чистым рассудочным понятием».
Один и тот же рассудок, одними и теми же средствами создает а) аналитическое единство понятий в суждении (мысль, выраженная в суждении (предложении), распадается на понятия, её составляющие); б) синтетическое единство многообразного в созерцании (многообразное, данное созерцанием охватывается единой мыслью и в этой мысли представляет собой единство со-знания). Когда мы мыслим яблоко, мы мыслим его единым во всей полноте определений, когда мы говорим: «Это яблоко красное», — мы разлагаем единую мысль на субъекты и предикаты. «Образ действия рассудка, — указывает Кант, — когда он представляет себе объем разделенного понятия, совершенно такой же, когда он мыслит вещь как деленную на части». Но для чистого синтеза и чистого единства важно не содержание как в данном примере, а форма — то есть, способ соединения множества в единое целое в едином акте. Таким образом, чистых рассудочных понятий (Кант называет их в рамках существующей философской традиции «категориями») можно выделить столько же, сколько существует логических функций в суждениях, не больше и не меньшеВажно помнить, что категории не обосновываются системой суждений, поскольку сами являются основаниями и формами всякой рассудочной деятельности; в системе суждений чистые рассудочные понятия лишь обнаруживаются. М. Хайдеггер называет категории "онтологическими предикатами", высказывающимися о бытии сущего (Хайдеггер М. Кант и проблема метафизики. С. 51): двенадцать категорий, объединённых в четыре группы. +Чистые рассудочные понятия, или категории трансцендентальной аналитикиКачестваКоличестваОтношенияМодальностиРеальностьЕдинственностьПричастное и самостоятельноеСуществование — НесуществованиеОтрицаниеМножественностьПричинность и следствиеНеобходимость — случайностьОграничениеЦелокупностьВзаимодействие в общенииВозможность — невозможность «Таков перечень всех первоначальных чистых понятий синтеза, которые рассудок содержит в себе a priori и именно благодаря которым он называется чистым, так как только через них он может что-то понимать в многообразном [содержании] сознания, то есть мыслить объект созерцания».
Эта таблица представляет собой полный перечень всех чистых рассудочных понятий (категорий). Однако её можно дополнить ещё несколькими важными замечаниями. Во-первых, категории количества и качества представляют собой категории математические (касающиеся предметов созерцания), а отношения и модальности — динамические (касающиеся существование указанных предметов в отношении друг к другу или рассудку). Во-вторых, каждый класс категорий содержит три категории, причем третья категория возникает из соединения первых двух. Так целокупность есть множество, рассматриваемое как единство, ограничение — реальность, связанная с её отрицанием, общение — причинность субстанций взаимоопределяющих друг друга, необходимость — существование, данное в самой возможности.
Вышеприведенную операцию, обнаружившую чистые рассудочные понятия в системе нашего знания, Кант именует метафизической дедукцией. Но для того, чтобы показать, как на основе этих понятий возможно новое знание, требуется ещё одна дедукция — трансцендентальная.
Трансцендентальная дедукция категорий Под дедукцией Кант имеет в виду обоснование права применения чистых рассудочных понятий к опыту. С эмпирическими понятиями такой проблемы не возникает, ибо их применение к опыту и в опыте очевидно в силу их опытного же происхождения. Но могут ли применяться к опыту понятия, из опыта не выведенные, к опыту отношения сами по себе не имеющие?
И категории, и пространственно-временные формы всегда употребляются нами в опыте и присутствуют в нём. Однако для обоснования законного их применения этого явно недостаточно — такое обоснование должно быть не эмпирическим, а чистым, трансцендентальным.
Категории нуждаются в таком обосновании в первую очередь. Если пространство и время употребляются нами как формы чистого созерцания только в созерцании и, таким образом, всегда имманентно имеют некую связь с предметами и объектами (эти объекты априори полагаются данными в пространстве и времени, но и чистое представление о пространстве-времени невозможно без отсылки к неким воображаемым квазиобъектам — точкам, единицам, «нечто» как часть агрегата или ряда), то категории могут употребляться и без всякой связи с созерцанием, вне всяких условий чувственности. В геометрии применение пространственных форм интуитивно очевидно и не нуждается ни в каком обосновании, так как пространственная связь дана в самом созерцании.
Но категории говорят о предметах не на основе созерцания, а на основе чистого априорного мышления. Если так, то категории сами по себе не содержат никакой предметности, а, значит, и условий своего применения к предметам, которое становится необоснованным и незаконным, как на это и указывал Юм. Возникает, таким образом, вопрос: на чем основывается синтетическое единство чистых рассудочных понятий? Иначе говоря, каким образом субъективные условия мышления имеют объективную значимость, то есть являются условиями всякого познания предметов; почему предметы должны подчиняться категориям рассудка с той же необходимостью, с какой многообразное созерцания подчиняется формальным условиям пространства и времени?
Синтетические представления и их предметы могут необходимостью сообразовываться всего в двух случаях: а) когда предмет делает возможным представление, то есть, эмпирически; б) когда представление делает возможным предмет. Последнее предполагается не в смысле существования, а в смысле определения как предмета возможного опыта. Что здесь имеется в виду? Является ли предметом опыта яблоко? Само по себе, конечно, нет — станет оно предметом опыта или нет, зависит от нашей конкретной познавательной практики, от того, что именно мы желаем узнать. Так для условного И. Ньютона согласно легенде яблоко послужило толчком к исследованию природы движения тел вообще и небесных в частности. Но яблоко, рассмотренное с такой позиции, уже перестает быть яблоком, оно превращается в «тело» или даже «материальную точку», то есть, становится «предметом возможного опыта», оставаясь в себе и для себя все тем же яблоком.
В наших созерцаниях, как было показано в «Трансцендентальной эстетике», все чувственные восприятия подчинены пространственно-временным условиям. Мы не можем ни созерцать, ни представлять какой-либо объект вне этих форм, сопровождающих восприятия и представления постоянно. Но возможно ли, чтобы наше восприятие определялось не только формами чувственности, но и чистыми рассудочными понятиями? Без допущения такого определения ни один объект созерцания не сможет стать предметом возможного опыта, поскольку в опыте обязательно содержится не только созерцание, но и понятие о предмете как предмете опыта (точке, теле и т. д.). Для опыта, таким образом, одинаковое значение должна иметь как данность предмета (в созерцании), так и мыслимость его (в рассудке).