«Первороссийск» — поэма Ольги Берггольц — трагедия расстрелянной, сожжённой, затопленной, но всё же вечно живой коммуны «Первороссийск».Александр Иванович Белецкий, цитируется по Н. Е. Крутикова — Теория и история литературы: к 100-летию со дня рождения академика А. И. Белецкого — Наукова думка, 1985 — 324 с. — Стр. 175
Задуманная ещё до Великой Отечественной войны, и начатая как киносценарий, отклонённый в 1941 году, поэма была написана в 1949 году, впервые опубликована в 1950 году. За эту поэму поэтесса в 1951 году отмечена Сталинской премией. Поэма всё-таки была экранизирована в 1967 году, но фильм был «положен на полку».
Ольга Берггольц: «Писала запоем, вложила в поэму всё, во что свято верила и верю, что люблю бесконечно, чем жила и живу». Критикой считается её программным произведением — «Коммунистическое Евангелие» — о русской революции как о народной утопии, удивительном выплеске русской души.
Сюжет Поэма состоит из введения и 16 глав. Описание сюжета ниже дано по варианту 1957 года. Автор несколько раз переделывала текст — существует несколько вариантов. Во введении автор указывает, что пишет поэму смотря не в прошлое — в историю («Нет, я не в прошлое глядела…»), а в рождённое тогда будущее.
Предваряют начало первой главы поэмы строчки — парафраз одного из главного, раннего — 1933 года — стихотворения Берггольц:
«Порука» «Первороссийск»У нас ещё — не перемерить — горя… И всё-таки не пропадёт любой: ручаются, с тоской и горем споря, Республика, работа и любовь.Не пепел — пламень новой жизни, всю землю озаривший вновь, — твой, Революция — Отчизна — Россия — Партия — Любовь.
Октябрь 1917 года. Ходоки от питерских рабочих идут по земле Алтая в поисках места для коммуны — и найдя его, шлют весть в Петроград.
На окраине Петрограда, ночью, в классе школы при Обуховском заводе, где расположен революционный штаб, рабочие пишут План и Устав будущей коммуны.
На собрании вдохновитель дела — товарищ Гремякин — техник из рабочих, большевик («партиец года Ленского расстрела»), его жена — Люба, героиня Обуховской обороны 1901 года, кузнец Степан Клипкович с женой Катей — ткачихой с невского, и начитанный подмастерье Алёша («парнишка хороший. Как Бабушкин в юности… Эту породу мы знаем…»). Они уж который раз читают измятое письмо от ходоков, но сомневаются — и за советом отправляются к самому Ленину.
Ленин, выслушав их, понимает, что их план — фантазия («Они фантазируют… Все это слишком красиво…») и понимает, что их ждёт («Всё будет не так…»), но поддерживает их решение, понимая и другое — «Так нужно…».
Коммунары зовут Ленина приезжать — посмотреть какую коммуну они построят, и Ильич обещает, что приедет: «Я буду в коммуне у вас… обязательно буду», но проводив их, долго смотрит в окно вслед коммунарам исчезающим во морозной мгле где «метель кипит, февральских сумерек синеет проседь».
Собирала их в путь вся Невская застава и не только. «Бывший императорский фарфоровый» подарил им посуду — княжеский сервиз, соседи подарили «пианино марки старомодной из дворянского особняка», а с завода Арсенал «братва с Выборгской стороны» привезла винтовки и патроны.
Только через несколько месяцев, паровозом и пароходом, с огромным трудом и опасностями коммунары добрались до Иртыша — «до Гусиной, до станицы, к земле, которая им снится».
Но здесь ещё нет Советской власти, и «зло, насупившись на них казацкая станица» смотрит на пришельцев. Утром на коммунаров налетают казаки, и сотник Щураков называет их грабителями, скинувшими царя и приказывает убираться. Собирающийся народ из Гусиной и соседней Кондратъевки, видя «пианину» также судачит, что никакие это не рабочие: «Награбили „товарищи“…», а староверы, цитируя Писание, предрекают крах коммуне. И Гремякин с Клинковичем дают им ответы: ответ кулакам ответ староверамКулак опять: — Награбили «товарищи»… повадно им без бога и царя…
Гремякин сразу принимает бой: Да, мы грабители. Мы грабим мироедов, тех, кто нажрался крови трудовой. Я, пролетарий питерской заставы, вам приношу святой закон труда: работник — всем владеть имеет право, а паразит — ничем и никогдаТак, значит, вы без бога? По науке? А бог-то есть! Ведь есть он? Или врут? —
Клинкович им показывает руки в мозолях. — Есть! Владыка Мира — Труд! Вот он, и вседержитель и создатель. Всё сотворит и всё подаст — в борьбе. А остальное — опиум, приятель, чтоб ты не верил самому себе.
Но в толпе со смешками раздаётся ещё вопросец: «А с бабами — каков у вас порядок? Слыхали, тоже общие? Иль как?», на что уже Люба даёт ёмкое разъяснение: «Баба — не раба».
После этих слов и новости, что в Питере власть коммунистов, и теперь порядок в стране новый, местные батраки во главе с Кешей Боровым, встают на сторону коммунаров. В соседней станице Кондратъевке создаётся первый Совет, а в коммуну вступают из местных три семьи и пять батраков.
И ночью, после «первого дня творения», проснувшись и выйдя из палатки, Гремякин «остановился, поражённый тем, что идёт уже в Первороссийске».
За отсутствием скотины первороссияне сами впряглись в плуги и начали пахать — под гул злых насмешек станичников («Ну, как живёшь на питерской земле? За лошадь ходишь? То-то разутешен!»). Но некоторые, видя старания и упорство приезжих задаются вопросом «нет, люди так стараются недаром, тут правда есть. Тут выгода большая, не иначе, а в чём она?» — и уже середняки вступают в коммуну.
Но только коммунары возвели срубы домов, как приходят колчаковцы («у них винтовки английские»), и сжигают Первороссийск.
Гремякин решает, что нужно отступить — и приказывает всем разойтись по окрестным деревням в батраки к кулакам. Изрубив топором пианину — всё что осталось после пожара, тётя Катя снова пошла в служанки, хоть и «ох, тошно ей прислуживать врагу, кроить казачкам городские платья!».
Постепенно рассеянные коммунары налаживают жизнь, как раньше в Питере — с тайными явками и ячейками, создают кузнецу — «питерскую мастерскую — колыбель революции», в которой работают на себя и за недорого мастерят крестьянам, привлекая и обучая безработных. Это вызывает ненависть кулаков, удивляющихся, что эти босяки не шляются с сумою, а работают: «кой чёрт? Людей ограбили, раздели, глядишь — они опять уже при деле…», и страх — ведь в мастерской поют «Варшавянку».
В сентябре 1919 года, узнав что Красная Армия на походе и бьёт Колчака, Гремякин собирает съезд подпольщиков и партизан и решает поднять восстание. По доносу кулаков казаки арестовывают и расстреливают членов Совета. Но, поднявшийся трудовой народ уже не остановить…
Завершается поэма приездом автора в те места «…Я там была, в колхозе их, навеки юных первороссиян», и рассказом о странном видении в ночи, и размышлениями: что бы сказали потомкам Гремякин, Люба, тётя Катя и другие Первороссияне, если бы были живы и увидели воплощение своей Мечты.
Историческая основа
Основная статья: «Первое Российское общество землеробов-коммунистов»
В основе поэмы — реальная история. Имена главных героев поэмы — подлинные.
Ещё до Революции от политических ссыльных из Сибири питерские рабочие слышали рассказы о богатствах и красотах земли Алтая.
В 1918 году группа рабочих с Обуховского завода во главе с большевиками Василием Степановичем Грибакиным и Адамом Фёдоровичем Климкевичем, собравшись в школе при заводе, решили отправиться на Алтай и создать там коммуну.
30 января 1918 года Ленин принял делегацию обуховских коммунаров в Смольном, и посодействовал в их отправке.
Всего будущих коммунаров набралось 145 семей — около 400 человек. Они выехали в путь со станции Обухово 5 марта 1918 года.
От Семипалатинска на пароходе «Виктория» дошли до пристани Гусиной, и обосновались у соседнего села Снегирёва.
Во время Гражданской войны, в сентябре 1919 года, коммуна была сожжена карательным отрядом колчаковцев.
После установления Советской власти в селе Больше-Нарымское был установлен обелиск на месте казни 28 коммунаров, в том числе поимённо: председатель коммуны Грибакин, электрик Михайлов, медник Александров, плотник Веселов, коммунары Петров, Родионов, Кондрашов, Лобза, Евдокимов.
В 1930-е годы в тех местах был организован колхоз названный в честь первых коммунаров «Первороссийск».
В 1960 году место, где находилась коммуна, было затоплено Бухтарминским водохранилищем, возникшем при строительстве ГЭС.
Берггольц, с 1930-х годов мечтавшая побывать в этих местах — не успела, приехав только летом 1961 года, и прошла на катере по волнам над затопленным Первороссийском.
В 1966 году советским кинодокументалистом-классиком С. Е. Медынским был снят документальный фильм «Первороссийск», в начале фильма звучит фрагмент из поэмы Ольги Берггольц.
Берггольц писала, что Первороссияне — «это люди Невской заставы, места моей родины» — там прошло её детство, и поэму она посвятила своему отцу и его друзьям-романтикам.Безелянский, Юрий Николаевич. — Опасная профессия: писатель — Москва: Человек, 2013 — 639 с. — стр. 397Ю. Лукин - Связь времён («Первороссийск» О. Берггольц) // Выдающиеся произведения советской литературы 1950 года: сборник статей — М.: Советский писатель, 1952 — 568 с. — стр. 386—398
История создания Ещё в 1934 году Берггольц в интервью газете «Литературный Ленинград» на вопрос над чем она собирается работать, сказала про «Первороссийск».
В дневнике поэтессы в 1935 году появилась запись: «Очень хочу писать Первороссийск. Пока даже больше, чем Заставу».
Откуда Берггольц узнала об истории коммуны Перворосийск точно не известно, Т. Д. Хренков писал, что ещё учась в университете где изучались труды Ленина, Берггольц заприметила в них записку Ленина Наркому земледелия о помощи коммуне.Дмитрий Терентьевич Хренков — Встречи с друзьями: избранное — Сов. писатель, Ленинградское отд-ние, 1986—702 с.
По воспоминаниям Хренкова как-то Берггольц читала вслух поэму Эдуарда Багрицкого «ТВС», которую знала всю наизусть, и после декламации строчки «А век поджидает на мостовой, сосредоточен, как часовой…» вдруг сказала, что этот отрывок написан так, что его невозможно пересказать, и тут же заметила: — «Вот так бы написать о первороссиянах!».
Однако, приступить к поэме не удалось: в начале 1937 года Берггольц была свидетельницей по «делу Авербаха». После допроса, будучи беременной, попала в больницу, где потеряла ребёнка. Её муж был расстрелян 21 февраля 1938 года. 13 декабря 1938 года — будучи вновь на большом сроке беременности, арестована. 3 июля 1939 года освобождена и полностью реабилитирована.
1 апреля 1941 года Берггольц оставила в дневнике запись, что «может быть (страшно мечтаю об этом), — съездить на Алтай, по маршруту первороссиян, — м. б., буду писать о них повесть».
В конце апреля представила либретто «Первороссийска» в киностудию «Ленфильм», где получила поддержку критиков студии Р. Д. Мессер и С. С. Кара, но, как и предполагала Берггльц, в мае сценарий был «зарезан» в кинокомитете уже на первой инстанции с формулировкой: «Политически неверно ставить картину о коммуне, в то время как коммуна — осуждённая форма сельского хозяйства».Ольга. Запретный дневник
22 июня 1941 года — начало войны — отодвинуло вопрос о поэме, хотя Берггольц оставила в дневнике запись, что по поводу поэмы собирается написать в секретариат Сталина. Еще я должна написать роман, и выпустить хорошую книгу стихов, и увидеть на экране свой «Первороссийск», а потом уж пускай. Доктор сказал, что мне надо пойти к психиатрам. Зачем? … Я круглый лишенец. У меня отнято всё, отнято самое драгоценное: доверие к Советской власти, больше, даже к идее её… «Как и жить и плакать без тебя?!» Я думаю, что ничто и никто не поможет людишкам, одинаково подлым и одинаково прекрасным во все времена и эпохи. Движение идёт по замкнутому кругу, и человек с его разумом бессилен. У меня отнята даже возможность «обмена света и добра» с людьми. Всё лучшее, что я делаю, не допускается до людей, — хотя бы книжка стихов, хотя бы Первороссийск. … Не трудностей я боюсь, а лжи, удушающей лжи, которая ползет из всех пор… Что же может тут сделать психоневролог?