Ду́шан По́пов (), также известный как Ду́шко По́пов (; 10 июля 1912 — 10 августа 1981) — тройной агент времён Второй мировой войны. Кавалер ордена Британской империи. Был завербован в 1940 году абвером, однако вслед за этим из идейных соображений раскрыл факт вербовки перед британской контрразведкой МИ5 и стал её агентом. Также негласно сотрудничал с правительством Королевства Югославия в изгнании. В документах югославов он проходил под именем «Душко», в документах абвера — «Иван», в документах британцев — «Трицикл». Действуя по указаниям британских спецслужб, Попов занимался дезинформированием абвера: в частности, в рамках операции «Фортитьюд» он сообщил немцам заведомо ложную информацию о намерениях союзников осуществить летом 1944 года высадку в Кале, а не в Нормандии, из-за чего большая часть немецких сил была переброшена из Нормандии в Кале.
Попов был известен не только как азартный игрок, но и как плейбой: среди многих женщин, с которыми он встречался, была французская актриса Симона Симон. По одной версии, британцы прозвали его «трициклом» за то, что он руководил группой из трёх двойных агентов, по другой версии — из-за его любовных похождений и склонности к групповому сексу. В 1974 году Попов опубликовал книгу «Шпион / Контршпион» (), в которой рассказал о своей разведывательной деятельности. Считается, что некоторые черты биографии и характера Попова Ян Флеминг заимствовал для героя своих романов — Джеймса Бонда.
Ранние годы Душан Попов родился 10 июля 1912 года в местечке Тител в сербской семье. Родители — Милорад и Зора Поповы. У него были старший брат Иван (Иво), личный врач короля Петра II, который стал позже разведчиком (псевдоним — «Дредноут», работал на британскую разведку), и младший брат Владан. Семья была богатой и унаследовала всё своё состояние от деда Душана по отцовской линии — Омера, богатого банкира и промышленника, который открыл множество заводов, шахт и предприятий розничной торговли. Род Поповых происходил из деревни Карлово (ныне ): по документам, датируемым 1773 годом, эта семья считалась самой богатой в деревне. Милорад Попов расширил семейное дело, начав заниматься сделками в сфере недвижимости. Когда Душан был ещё ребёнком, семья переехала из Титела в Дубровник, в свой летний дом, где они проводили большую часть года. У них также был дом в Белграде, куда семья приезжала зимой. В Белграде семья окончательно поселилась после окончания Первой мировой войны.
Детство Душко выпало на эпоху серьёзных политических перемен на Балканском полуострове: в ноябре 1918 года Австро-Венгрия раскололась на множество новых государств, а её балканские земли вошли в состав новой страны — Королевства сербов, хорватов и словенцев, носившего название Югославии с 1929 года. В новом государстве были нередкими этнические конфликты между сербами, хорватами, венграми и этническими немцами. Тем не менее семья Поповых дистанцировалась от политических скандалов и склок, ведя роскошный образ жизни: они владели множеством вилл и яхт, а вместе с ними в разные путешествия отправлялись и их слуги. Душко и его братья провели свои ранние годы в Дубровнике на Адриатическом побережье, став отличными спортсменами и мастерами по выживанию в трудных условиях.
Отец Душко потакал своим детям, построив для них виллу у моря, на которую они приглашали своих друзей и устраивали роскошные вечеринки, но также настаивал на том, чтобы они получили образование высшего качества. Уже в подростковом возрасте Душко говорил свободно не только на сербохорватском, но и на итальянском, немецком и французском языках. С 12 до 16 лет он учился в лицее в Париже (по некоторым данным, там в то же время учился Коча Попович), а в 1929 году был отправлен в в английском Суррее, откуда был исключён через четыре месяца за споры с учителем. Сначала Душко был выпорот учителем за то, что курил в школе, а затем и за отказ остаться после уроков; чтобы избежать очередного наказания, Душко на глазах у одноклассников переломил трость, которой его пороли. Отец отправил сына в во французском Версале, где Душко проучился два последующих года.
Студенчество В возрасте 18 лет Попов поступил в Белградский университет на юридический факультет, который успешно окончил. В течение последующих четырёх лет он стал самым узнаваемым в белградских увеселительных заведениях человеком, заработав репутацию ухажёра и плейбоя. В 1934 году Попов был зачислен во Фрайбургский университет, где собирался писать докторскую диссертацию по праву. В то время Попов не обращал внимание на политические перемены, вызванные приходом к власти НСДАП и Адольфа Гитлера. Фрайбург он выбрал как наиболее близкий к стране город, где можно было легко выучить немецкий, но уже тогда в Германии начались преследования евреев и коммунистов, а также массовые сожжения книг. Осенью 1935 года Попов начал учёбу во Фрайбурге, начав в последующие месяцы всё активнее интересоваться политикой и высказывать своё мнение о происходящих событиях.
Одним из его друзей стал , выходец из немецко-датской семьи судостроительного магната, учившийся на экономическом факультете Фрайбургского университета. Среди их общих интересов оказались стиль жизни, любовь к спортивным машинам и красивым женщинам, на что обоим вполне хватало денег. Во время учёбы в университете Душко повздорил со студентом Карлом Лаубом, заступившись за девушку, и получил вызов на дуэль. Лауб намеревался провести дуэль по правилам мензурного фехтования, доверив югославу выбор оружия, однако Душко явился на дуэль с пистолетом, заявив, что в Югославии проводят дуэли только с огнестрельным оружием, и в итоге дуэль не состоялась. При этом Душко был неплохим стрелком, выиграв два года тому назад соревнования в Дубровнике по стрельбе; во время споров с Лаубом Йебсен для убедительности заявил, что Душко как «офицер кавалерийского полка запаса», якобы служивший в Боснии, мог сражаться на дуэли только с использованием пистолетов.
В 1936—1937 годах Попов участвовал в дебатах в «Клубе иностранцев» (), заседания которых проводились каждую пятницу, и уже тогда стал выражать свою неприязнь к нацистам — среди участников дебатов были предварительно подобранные членами НСДАП лица, которые яростно отстаивали нацистскую идеологию. Через Йебсена, президента клуба, Попов заранее передавал темы обсуждений британским и американским студентам, чтобы те подготовились отстаивать свою точку зрения. Дважды Попов выступил в клубе с речью в защиту демократии, а также написал две статьи в белградскую газету «Политика», обличая в них нацизм. По словам Ларри Лофтуса, Душко был ярым противником нацизма и не собирался быть лояльным Германии или фюреру. Летом 1937 года он защитил докторскую диссертацию по теме «Видовдан и Сентябрьская конституция Югославии», решив отметить свой успех и съездить в Париж, но перед самым отъездом его арестовали гестаповцы, давно за ним ведшие негласное наблюдение. Попову предъявили абсурдное обвинение в коммунистической пропаганде, происходившей якобы из его встреч с работавшей на заводе девушкой. Попова бросили во Фрайбургскую тюрьму без допросов и объяснений: ему угрожали тюремное заключение и смерть в концлагере.
Гестаповцы провели допросы всех, кто когда-либо был знаком с Душко, и заставили их оговорить югослава: один из преподавателей, прежде всяческий восхвалявший работу Душко, на допросе неожиданно заявил, что тот был посредственным студентом-анархистом. Йебсен, узнавший об аресте, сообщил отцу Душко о том, что случилось; потрясённый отец немедленно связался с премьер-министром Югославии Миланом Стоядиновичем, а последний обратился к Герману Герингу. Уже через 8 дней Попов был освобождён и в течение двадцати четырёх часов обязался покинуть территорию Германии. Он сел на поезд в Швейцарию, прибыл в Базель и встретился с Йебсеном, поблагодарив его за помощь и пообещав ему, в свою очередь, любую ответную услугу.
Сотрудничество с абвером
Установление контакта С осени 1937 года Попов занялся юридической практикой, открыв собственную адвокатскую контору и начав сотрудничество с доктором Якшичем, решавшим разные финансовые дела. Душко обслуживал разных клиентов (в том числе и представителей банка Savska Banka), зарабатывая в год сумму, эквивалентную 3 тысячам британских фунтов стерлингов. Ведя переговоры о поставке станков в Югославию из Германии, Попов неоднократно встречал подсекретаря немецкого посольства фон Штейна, который не раз льстил Попову, упоминая о его знакомстве с Бозо Банацем, одним из самых богатых людей Югославии, и отмечая, что Попов может добыть абсолютно любую информацию в британских кругах. В январе 1940 года фон Штейн недвусмысленно намекнул Попову на то, что в услугах Попова была заинтересована Германия, однако тот в ответ лишь туманно заявил, что вряд ли сможет добиться успехов благодаря своим связям. Отказ Попова был обоснован не только тем, что в Европе шла война, но и тем, что он не забыл своего выдворения из Германии, хотя фон Штейн уговаривал его «забыть прошлое».
4 февраля 1940 года Попов получил срочное сообщение от Йебсена с просьбой встретиться в гостинице «Сербский король» () в Белграде, в кофейне «Сербская корона» (), где ныне находится Белградская городская библиотека; по другим данным, это произошло в гостинице «Royal» на улице короля Петра. В ходе встречи Попов был потрясён состоянием Йебсена: тот перенёс нервный срыв, начал много курить и пить, а в разговоре всячески проклинал режим Гитлера. Йебсен рассказал Попову, что после окончания учёбы во Фрайбурге он продолжил дело своей семьи, став директором компании Norddeutsche Lloyd. Ему потребовалось продать несколько немецких судов, которые застряли в нейтральных портах, и обеспечить их выход под флагами нейтральных государств. Однако для завершения сделки требовалась югославская лицензия, необходимая для обхода военно-морской блокады Триеста, введённой странами Запада. Единственными потенциальными покупателями могли быть только Франция и Великобритания, которые уже состояли в войне с Германией, однако Йебсену пригрозили смертью из СД, если он попытается продать корабли французам или британцам. Попов согласился помочь Йебсену, и тот отправился в Берлин для сбора требуемой документации.
Начало сотрудничества Получив список кораблей от Йебсена, Душко отправился в британское посольство и встретился с его первым секретарём мистером Хау (). Югослав объяснил суть ситуации Хау и сообщил о недвусмысленных намёках от фон Штейна на сотрудничество с абвером. Хау предложил Душко имитировать свою готовность помогать немцам, а документы по кораблям посоветовал некоему Старроку (), который пообещал Попову решить возникшую задачу. Спустя две недели после встречи в гостинице Йебсен признался Попову, что вынужден был стать сотрудником немецкой военной разведки — абвера (псевдоним «»), только чтобы не быть призванным в вермахт и не служить на передовой, поскольку его мучило варикозное расширение вен. Попова потряс сам факт того, что Йебсен, убеждённый противник нацизма, стал работать на абвер. По мнению Ларри Лофтиса, выбор Йебсеном службы в абвере был обоснован несколькими факторами: во-первых, это позволяло Йебсену свободно путешествовать по Европе и собирать информацию ото всех своих партнёров по бизнесу, а также быть в курсе событий в мире; во-вторых, в отличие от СД, в абвере не было людей, имевших какого-либо отношения к нацистам, что вполне подходило для Джонни.