Кирена́ики (Керинейская школа, ) — представители греческой философской школы, основанной в IV в. до н. э., последователи Аристиппа из Кирены (от названия города образовалось именование школы).
Занимают промежуточное положение в истории философии между Сократом и Эпикуром.
Оригиналы текстов киренаиков не сохранились. Их взгляды и биографические сведения дошли до нас благодаря Диогену ЛаэртскомуДиоген Лаэртский, О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов — М.: Мысль, 1986. — 571 С. и другим древним авторам, в частности Сексту Эмпирику, Цицерону и ПлутархуФилософский энциклопедический словарь. — М.: Советская энциклопедия, 1983. — 840 С.. Стандартным источником сейчас считается подборка фрагментов, сделанная Г. Джаннантони, в составе сборника «Фрагменты Сократа и сократиков»Giannantoni G. Socratis et socraticorum reliquiae , 1990 (ISBN 8870882152).
Киренаики поняли этические аспекты учения Сократа так же односторонне и доводя до крайности, как и киники, но противоположным способом: противопоставили себя аскетизму и заявили высшей ценностью жизни наслаждение. Такая позиция называется гедонизмом.
Помимо Сократа, на учение киренаиков повлияли воззрения Протагора и Демокрита. Эпикур же, как сам учитывал мнение киренаиков, так и оказывал влияние на представителей этой школы. Сократики и платоники критиковали киренаиков. Так, у Диогена Лаэртского упоминаются диалоги «Аристипп или Каллий» Стильпона (Diog. Laert. II 120), и «Аристипп Киренский» Спевсиппа (Ibid. IV 4)Новая философская энциклопедия: В 4 тт. — М.: Мысль. 2010. — ISBN 978-5-244-01115-9..
Диоген Лаэртский писал, что среди киренаиков было четыре течения, что косвенно указывает на достаточное количество последователей и интерес к учению. Однако уже к середине III века до н. э. школа по сути прекратила существование. Не сохранилось никаких упоминаний о том, чтобы у Гегесия и Анникерида были ученики или последователи. У Феодора был единственный ученик — Бион Борисфенит, однако он не придерживался взглядов учителя и был эклектиком, добавляя к взглядам киренаиков элементы софистов и даже киников.
Философы не отвергли взгляды киренаиков — дело в том, что сами киренаики породили эпикуреизм, который стал распространённым и уважаемым учением. Переход был настолько плавным, что Диоген Лаэртский даже обвинял Эпикура в плагиате Аристиппа (Diog. Laert. X 4). Однако Эпикур расширил взгляды киренаиков, добавив к наслаждению от действий наслаждение от отсутствия страданий, а также указывал на связь с телесным любого психического переживания (оно невозможно без тела)Giannantoni G. ‘Il piacere cinetico nell’etica epicurea // Elenchos. 1984. — Vol. 5. — P. 25-44..
Таким образом, идеи киреинаиков были не отброшены, а развиты, и, образно говоря, растворились в более проработанном и универсальном учении Эпикура. То есть киренаики естественным образом развились до эпикурейцев.
Киренаиков в древности критики часто смешивали с софистами, упрекая в стремлении к конъюнктурной выгоде любой ценой. Наиболее напряжёнными были отношения с киниками, существовал даже расхожий сюжет диалога о споре представителей обеих школ, в котором у разных авторов менялись имена участников. Если упрощённо, то киники обвиняли киренаиков в том, что они не хотят довольствоваться малым в гармонии с природой и стремятся к наслаждениям, а те, в свою очередь, заявляли, что учение киников предназначено для оправдания их лени и нежелания иметь дело с людьми. Интересно, что обе школы при этом сходились по многим вопросам: считали науки излишними, критиковали общественные устои, выступали за индивидуальную свободу, против религии и суеверий. Но в этом нет ничего удивительного, так как основатели обоих школ (Аристипп — школы киренаиков, а Антисфен — киников) оба были учениками Сократа.
Учение киренаиков, не сохранившись в оригиналах, пересказывалось, что неизбежно упрощало ход мыслей и добавляло предвзятости. Постепенно сформировалось мнение о киренаиках как о вульгарных гедонистах. Это искажение пошло ещё с Цицерона, который упоминал их (причём вместе с эпикурейцами!) как философов, которые считают наслаждение целью жизни, и отличаются лишь тем, что киренаики признают лишь телесные наслаждения: «Аристипп думает только о теле, как будто бы у нас вообще нет души» (Cicero. Acad. II 45. 139)Марк Туллий Цицерон. Учение академиков. — М.: Изд. «Индрик», 2004. — 430 С., и отношением к страданиям: последователи Эпикура ценят отсутствие страданий, а последователи Аристиппа готовы страдать ради наслаждений.
Также Цицерон обвинял киренаиков в принципиальном пренебрежении рациональными и моральными аргументами, что делало жизнь по сути бессмысленной: «Они не понимали, что… человек… рождается для двух вещей: мышления и действия, как своего рода смертное божество; наоборот, они утверждали, что это божественное существо, подобно некоему ленивому и неповоротливому скоту, рождается для того, чтобы есть и наслаждаться порождением себе подобных»Classen C. J. Aristipp und seine Anhänger in Rom / Polyhistor: Studies in the History and Historiography of Ancient Philosophy: Presented to J. Mansfeld / Ed. К. A. Algra. — Leiden, 1996. — P. 206—219.. В дальнейшем это восприятие Цицерона было некритически заимствовано христианскими историками и стало общепризнанным. Первые попытки разобраться в теме относятся уже к XIX веку.
Представители Основатель школы Аристипп был учеником Сократа, хотя и не совсем последовательным, поскольку ценил наслаждения больше добродетели. Аристипп обучался философии в Афинах, а затем жил при дворе сиракузского тирана Дионисия.
Ученицей Аристиппа была его дочь Арета Киренская, Антипатр и некий Эфиоп из Птолемаиды (в русском переводе Диогена Лаэртского написано — Эфион). Это — явно вымышленная личность, поскольку Птолемаида возникла уже после смерти АристиппаAristippi et Cyrenaicorum Fragmenta / ed. Mannebach E. — Leiden; Кöln, 1961. — P.88..
Учеником Антипатра был Эпитимид из Кирены, который учил Паребата, а тот — Гегесия и Анникерида, основавших свои направления внутри школы (Diog. Laert. II 86).
Учеником Ареты был её сын Аристипп Младший, получивший поэтому прозвище «ученик матери» (Μητροδίδακτος), у которого, согласно Диогену, учился Феодор Безбожник. Однако сам Диоген указывает, что Антисфен в «Преемствах философов» упоминает другой вариант: Феодор учился у Анникерида (Diog. Laert. II 98).
К киренаикам к концу жизни перешёл из стоиков Дионисий Гераклейский, получивший в связи с этим прозвище Дионисий Ренегат (или Перебежчик).
Также сохранилось свидетельство о некоем киренском философе Аристоксене, который, «следуя философии своей родины», был настолько расточителен, что даже поливал зелень в саду вином с мёдом, а также существовал рецепт приготовления окорока, который назывался по его имени (Athen. Deipn. I 12)Афиней. Пир мудрецов. Книги I—VIII. / Пер. Н. Т. Голинкевича — М.: Наука, 2003. — 656 С..
Эдуард Целлер относил к киренаикам Эвгемера.
Философия Основатель философской школы, Аристипп, следовал Сократу в плане осознанного избегания формализации и систематизации учения. Свои взгляды он продвигал личным примером, а также наставлениями и притчами.
Он утверждал, что удовольствие есть благо, при этом оно ощущается именно в настоящем моменте. Счастье — это лишь сумма мгновений, во время которых человек испытывает удовольствие. При этом он не сводил удовольствие чисто к ощущениям, а учитывал фактор сознания, осмысления. Например, зрелище чьих-либо страданий обычно нас огорчает, но осмысленная картина страданий, качественно нарисованная, может принести эстетическое удовольствие.
Жизнь неизбежно содержит как удовольствие, так и страдание, поэтому следует не жалеть о прошлом, не заботиться о будущем и жить, наслаждаясь настоящим. При этом, чтобы не страдать, следует вырабатывать в себе уравновешенность, поддерживать умиротворённость, в обществе же проявлять благовоспитанность и гибкость поведенияЭнциклопедия Кольера. — Открытое общество, 2001 (Электронное издание, программа на CD-ROM)..
Учение Аристиппа — это скорее искусство наслаждаться моментом, а не быть счастливым. Если посмотреть ретроспективно, от эпикуреизма, то это будет «пред-эпикуреизм», ограниченный телесными ощущениями и настоящим временем. Можно сказать, что суть подхода киренаиков — не этика, а эстетика субъективного сенсуализма: главное — не познание вещей, а производимое ими впечатлениеФилософский словарь / ред. А. Конт-Спонвиль — М.: Палимпсест, Изд. «Этерна», 2012. — 752 С.. Киренаики считали, что внешний мир, вне сознания человека, существует — но уверенно говорить мы можем лишь о собственных субъективных ощущениях, на которых и надо сосредоточиться. При этом мы не знаем причин этих ощущений, поэтому не имеет смысла заниматься естествознаниемФилософская Энциклопедия. В 5-х т. Т.2 / Под ред. Ф. В. Константинова. — М.: Сов. энциклопедия, 1962. — 576 С..
Этика киренаиков как учение делилась на пять разделов:
о том, что надо предпочитать, а что — избегать; о субъективных ощущениях и состояниях, «претерпеваниях» (τὰ πάθη); о поступках; физика в качестве обоснования причин; логика в качестве обоснования достоверности.
Однако при этом киренаики нередко отрицали не только достоверность естествознания и даже логики, но и пользу этих дисциплин для счастливой жизни, поэтому два последних пункта — весьма условные. Тем не менее этика — это суммарно п.1 и п.5, и в любом случае любой полноценной философской позиции недопустимо игнорировать вопросы гносеологии и онтологии.
Киренаики указывали на то, что общими являются лишь именования вещей, а сами внутренние состояния людей — индивидуальны и непередаваемы. Человек достоверно знает лишь своё индивидуальное состояние (πάθος), оно не просто постижимо, но и непосредственно очевидно, и поэтому истинно.
Ход рассуждений прост и логичен: воспринимаемое нами ощущение не даёт нам ничего, кроме себя самого — поэтому лишь оно есть именно то, чем является. Только такие «претерпевания» (τὰ πάθη) обладают «собственной и неоспоримой очевидностью» (τὴν ἐνάργειαν οἰκείαν… κα ἀπερίσπαστον). Следовательно, лишь им и опирающимся непосредственно на них тезисам присуща «безошибочность» (τὸ ἀναμάρτητον). Внешняя же причина возникновения «претерпевания», вполне возможно, существует, но нам не является. (Sext. Adv. math. VII:194)Секст Эмпирик. Против учёных, кн. IX /Сочинения в 2-х т. Т.1. — М.: Мысль, 1975. — С.100..
Центральный термин учения «претерпевание» (τὰ πάθη), специфичен и не имеет однозначного перевода. Даже Цицерон не смог перевести дословно: он использует объяснительное словосочетание «permotiones intimae», то есть «глубочайшие [внутренние] движения [души]» (Cicero. Acad. II 46. 142)Цицерон М. Т. Учение академиков / Пер. Н. А. Фёдорова — М.: Индрик, 2004. — 320 С.. В различных русских переводах использовались термины «аффекты» или «аффекции» (А. Ф. Лосев), «состояния души» или «страсти» (М. Л. Гаспаров), также «внутренние состояния», «восприятия», «ощущения»Бриссон Л. Киренаики // Греческая философия, Т. 1. / Ред.: М. Канто-Спербер. — М.: Греко-латинский кабинет Ю. А. Шичалина, 2006. — С. 174.. Наиболее тщательное изложение понимания термина принадлежит Сексту Эмпирику (Sext. Adv. math. VII 191—198)Секст Эмпирик. Против учёных, кн. VII /Сочинения в 2-х т. Т.1. — М.: Мысль, 1975. — 399 С., однако оно дано через терминологию скептиков и стоиков, то есть и в этом случае имеем пересказ с неизбежным искажением.
Согласно Сексту Эмпирику, претерпевания — это особый вид человеческих реакций, возникающих при соприкосновении органов чувств с чем-то, воздействующим на них извне. Киренаики, как и многие современные им философы, считали, что наши органы чувств подвергаются внешнему воздействию некими «актами движения» (κινήσεις). Это есть первичное претерпевание в широком смысле: в результате человек «некоторым образом чем-то внешним как-то подвигнут» — в самом общем виде. Претерпевание в узком смысле — это осознание первичного, материального претерпевания, формирование материально-ментального комплекса целостного ощущения (αἴσθησις).