«Трубачи́» () или «Пе́сенка про трубаче́й» (посто́й в деревне) — «бесконечные куплеты» Михаила Савоярова, сочинённые в 1911—1916 годах. В 1914—1917 годах куплеты имели большой успех в исполнении автора и неоднократно публиковались с подзаголовком «комическая песенка-сценка» в виде нотСавояровъ М. Н. «Трубачи» (постой в деревне): комическая песенка-сценка. — С.-Петербург, Петроград: изд. «Эвтерпа», 1911—1917 год (несколько тиражей). или стихотворного текста.М. Н. Савояров, 4-й сборник сочинений: Песни, куплеты, пародии, дуэты. — СПб, 1915 г., Типография В. С. Борозина, Гороховая 12.
В течение XX века «Песенка про трубачей» претерпела как минимум три редакции и имела три взлёта популярности. Сначала — в 1910-е годы, в авторском исполнении. Затем — в 1960-е годы, когда Александр Галич, очень любивший эту песенку, исполнял её на своих концертах в собственной авторской редакции с сокращённым количеством куплетов.Юрий Ханон, Михаил Савояров. «Избранное Из’бранного » (лучшее из худшего). — С-Петербург: Центр Средней Музыки, 2017 г. — 368 стр. И наконец, в 1980-е годы, после выхода на экраны трагикомедийного телевизионного фильма Эльдара Рязанова «О бедном гусаре замолвите слово». В последней редакции число куплетов было сокращено ещё раз, а новую музыку для песенки написал композитор Андрей Петров. В фильме музыкальный номер прозвучал дважды: как заглавный и завершающий, в исполнении артиста Андрея Миронова.
Во всех редакциях, кроме первой, «Трубачи» исполнялись анонимно, без указания авторства Михаила Савоярова. Александр Галич никак не объявлял песню на своих концертах, а в титрах и последующих публикациях музыки к фильму «О бедном гусаре замолвите слово» было указано: «слова народные».«Шире круг». Вып. 2. Песни в танцевальных ритмах. Для голоса (ансамбля) в сопровождении фортепиано (гитары). Сост. Евг. Илюшин. — М.: «Сов. композитор», 1989 г. (Песенка про трубачей с указанием «слова народные»).
1910-е годы
Точная дата сочинения «Трубачей» неизвестна, регулярные концертные исполнения этого номера Михаилом Савояровым можно определить периодом 1909—1918 годов, когда Савояров был на высшей точке своей популярности. Позднее, в 1920-х годах (во времена НЭПа) автор исполнял эти куплеты значительно реже и, как правило, по требованию помнившей их публики. Издание с текстом и нотами «Трубачей» впервые было опубликовано столичным издательством «Эвтерпа» уже на волне концертной известности, в 1911 году. Более поздние датировки сочинения «Песенки про трубачей» (например, 1915 или 1916 годом) связаны с несколькими переизданиями нотных тиражей, что было обычной практикой того времени, а также кажущейся «военной» тематикой текста, невольно связывающей события, описываемые в «деревенской песенке-сценке» — с антуражем Первой мировой.
Между тем, о войне в тексте «Трубачей» не говорится ни слова, сюжет песенки сугубо мирный и «тыловой», что и позволило позднее использовать куплеты в сценарии фильма «О бедном гусаре замолвите слово», где также события развиваются в тылу и в мирное время. Тема и содержание текста куплетов полностью определён двумя подзаголовками, поставленными в первом издании: «постой <гусаров> в деревне» и «комическая песенка-сценка». Автор, имевший прозвище «короля эксцентрики», создавал стихотворный и музыкальный текст песенки в качестве естественного аккомпанемента или фона для своих мимических и театрально-танцевальных реприз, в основном, локализованных в звукоподражательных припевах без слов. Короткий запев в четыре строки изображал некую мизансцену, а следовавшая за ним вместо припева «игра трубачей» каждый раз комментировала новые происходящие события. Говорить о каком-то фиксированном числе и составе текста во времена авторского исполнения затруднительно. Основой творчества Михаила Савоярова всегда была живая импровизация, непосредственный отклик на любые вторгающиеся или происходящие события: в зале, в стране или в мире. Именно эту крайнюю живость и непосредственность его искусства отмечали большинство свидетелей и высоко ценил Александр Блок, считая Савоярова «самым талантливым артистом в Петербурге».M. A. Бекетова. Воспоминания об Александре Блоке. (Составление В. П. Енишерлова и С. С. Лесневского. Вступительная статья С. С. Лесневского. Послесловие А. В. Лаврова. Примечания Н. А. Богомолова). — Москва, издательство «Правда», 1990 г. Можно сказать, что живой контекст в его куплетах зачастую превалировал над текстом, составляя главное впечатление и основное воздействие от искусства. Как и большинство савояровских куплетов, «Трубачи» имели множество вариантов и постоянно переделывались, дополняясь и видоизменяясь едва ли не для каждого концерта. Равным образом, текст менялся с годами, по ходу изменения «оперативной обстановки» в него вносились существенные дополнения, имевшие как злободневный, так и чисто образный характер. Таким образом, между произвольно взятыми вариантами 1910 и 1917 года могла быть очень большая разница, их объединяла только музыкальная основа и несколько куплетов (в частности, начальные два), остававшихся почти неизменными. Однако даже и в своём сокращённом «легальном» виде, многократно опубликованном в нотном издательстве «Эвтерпа», савояровские куплеты в середине 1910-х годов приобрели очень большую популярность во всех кругах, включая придворные и аристократические.Дмитрий Миропольский. «1916. Война и Мир». — М.: «Издательство АСТ», 2009—2018 г.
Вместе с тем, содержание стихов, на первый взгляд, шуточных и пустяковых, далеко не так просто. Если попытаться представить себе картинку, нарисованную автором, называвшим себя «единственным наследником фумистов в России» в ней поражает масса странностей, почти сюрреалистических. С одной стороны, хотя речь идёт не о военном времени, странная деревня, нарисованная в сценке, отчего-то состоит сплошь из детей и женщин разного возраста. Ни одного мужчины в этой деревне нет. С другой стороны, во всём гусарском полку отчего-то именно трубачи, музыканты оказываются главными и единственными действующими героями куплетов. Прочие солдаты и командиры выполняют чисто номинальную функцию, автор и местное население не обращают на них никакого внимания. По существу описываемых событий сценка представляет собой фривольный, временами, даже срамной рассказ о массовом зачатии, однако, участие в оставлении потомства и создании будущих поколений «трубачей» удостаиваются принимать только полковые музыканты. Подобными и более причудливыми странностями наполнен буквально весь сюжет песенки, на первый взгляд, пустяковой, в которой Михаил Савояров развивает поэтические традиции своего учителя, Петра Шумахера.
В последующий за 1917 годом век советской истории песни «Трубачи» своё точное отражение нашла не только творческая биография её автора, но и почти вся судьба дореволюционной российской эстрады. Сделавшись, волей случая, самым известным и цитируемым из савояровских произведений, «Трубачи» одновременно стали и самыми искажаемыми, и самыми умалчиваемыми из куплетов «короля эксцентрики». Ни разу за всю послевоенную историю фамилия Савояров не значилась на титуле или в титрах произведений с его участием, ни как автора музыки, ни как автора слов. В лучшем случае на полях можно было найти стандартную отметку «слова народные», странным образом отражающую одну из особенностей савояровской стилистики и тех «рваных» жанров, в которых этот «беззаконный шансонье» (по выражению Дмитрия Быкова) работал на дореволюционной эстраде.
Да, Савояров — это голос улицы. Очень многие его стихи хорошо известны. Самые известные — это песня «Трубачи» («Все красавцы, усачи, в трубы дуют трубачи…») К сожалению, она часто ассоциируется с другими именами или издаётся анонимно. Но было у него много других замечательных произведений, и политических в том числе.Дмитрий Быков, савояровская часть программы «Один» на «Эхе Москвы» (от 10 января 2020 года) : Юр. Ханон, Мх. Савояров. «Через Трубачей» (или опыт сквозного пре…следования). — СПб.: «Центр Средней Музыки», 2019 г. — стр.17-18
Особое, ключевое значение «Песенки про трубачей» для современного состояния савояровского творчества отмечает и Псой Короленко. Через неё возможно установить и восстановить особое значение Михаила Савоярова как центральной (и, возможно, именно по этой причине безвестной, как бы вытесненной в зону трансгрессии, в культурное подсознание) фигуры русского «скоморошества» времён «Серебряного века». В своём времени и месте он оказывается едва ли не главным представителем средневековых шутов, гаеров, миннезингеров, бродячих уличных савояров и «труба-дуров» (как мог бы написать это слово Юрий Ханон), которые воскресают в его самой известной песенке под видом сакраментальных гусарских «трубачей».Псой Короленко. «Из бранного в избранное » (послесловие после первой книги). — С-Петербург: Центр Средней Музыки, 2017 г. — 368 стр. — Как постепенно проявляется при углублённом текстовом анализе незатейливой «шуточной» песенки, она имеет чёткий автобиографический и даже более того, исторический и эсхатологический подтекст и контекст. Фривольная савояровская песенка-картинка выглядит эксцентричной аналогией с современной ей скрябинской «Поэмой Экстаза», обнаруживая метафизический план безыскусной гаерской песенки. Куплетные «трубачи» предстают как оплодотворители земли и мира, армия бродячих шутов, от которых «незаконно» (в качестве вселенских бастардов) рождается новая традиция.
Символично совпадает с этим амплуа и фамилия артиста. Бродячих уличных музыкантов во Франции, многие из которых были родом из Савойи, со времён средневековья называли «савоярами» (они часто путешествовали с шарманкой и учёным сурком, как в широко известной песне Л.-В. Бетховена на стихи И. В. Гёте). <…> Генеалогический экскурс подводит к тому, что в русифицированной фамилии Савояровых, носителем которой является лишь один род, неразрывно сращены архетипы короля и шута. Если савояры — бродячие шуты, трубадуры и миннезингеры, то Савояровы — это короли-шуты, короли «мимо трона», они же пресловутые «трубачи» и единственные в своём роде русские наследники савойских принцев.
Конечно же, эксцентричная живость и предельная непосредственность авторского исполнения не могла быть фиксирована на бумаге. В полную противоположность концертной практике автора, ноты издательства «Эвтерпа» представляли собой некий коммерческий вариант, раз и навсегда фиксированный, обрезанный до «всего одиннадцати» (или двенадцати) куплетов и, вдобавок, прошедший через строгое сито цензуры. Причём, начиная с 1914 года — цензуры двойной: гражданской и военной. Как пишет Юрий Ханон, внук автора в своём эссе: «многократно вычищенный и стерилизованный цензурой (особенно, военной) и автором, этот вариант даёт весьма отдалённое представление о том, что́ представляли собой савояровские „Трубачи“ на самом деле, и ка́к выглядела „комическая песенка-картинка“ в исполнении автора. Оболваненный со всех сторон, фиксированный и сохранившийся далеко не в лучшем своём виде, только печатный вариант куплетов стал достоянием архивной (и живой, как выяснилось немного позже) культуры».