Депорта́ция чече́нцев и ингуше́й, или операция «Чечеви́ца» ( — «выселение, разрушение»; ) — насильственное выселение граждан чеченской и ингушской национальностей с территории Чечено-Ингушской АССР и прилегающих к ней районов в Казахскую и Киргизскую ССР (а также частично в Узбекскую и Таджикскую ССР), осуществлённое в Советском Союзе в период с 23 февраля по 9 марта 1944 года. В ходе операции, по различным оценкам, было выселено от 500 до 650 тысяч чеченцев и ингушей. Депортация являлась частью политики депортации народов в СССР.
В ходе выселения и первые годы после него погибло около 100 тысяч чеченцев и 23 тысячи ингушей, то есть приблизительно каждый четвёртый из обоих народов. Непосредственно участвовали в осуществлении депортации 100 тысяч военнослужащих, ещё приблизительно столько же были приведены в боевую готовность в соседних регионах. Было отправлено 180 эшелонов с депортированными. Чечено-Ингушская АССР была упразднена, а на её территории создана Грозненская область. Часть бывших районов республики вошла в состав Северной Осетии, Дагестана и Грузии. Проживавшие в Грузинской ССР кистинцы и бацбийцы, этнически близкие к чеченцам и ингушам, депортации не подвергались.
В качестве причин депортации официально назывались массовое сотрудничество с оккупантами, антисоветская деятельность и бандитизм. Однако вайнахи физически не могли сотрудничать с оккупантами ввиду отсутствия оккупации. Вермахт смог захватить лишь незначительную часть Малгобекского района и довольно скоро был выбит оттуда. Масштабы антисоветской деятельности и бандитизма в республике также не превышали аналогичных показателей в соседних регионах. Официальные данные были сфальсифицированы для оправдания действий власти. Реальные причины депортации не установлены до сих пор. Депортация народов, ликвидация их государственности и изменение границ были незаконными, поскольку не предусматривались никакими законными или подзаконными актами.
После депортации коренного населения были предприняты усилия по уничтожению следов его пребывания на этой территории: населённым пунктам присваивались русские и осетинские названия, осквернялись и разграблялись мечети и кладбища, надгробные камни использовались для строительных и дорожных работ, жглись книги на чеченском и ингушском языках, из уцелевших удалялись упоминания о вайнахах, из музейных коллекций удалялись «неполиткорректные» экспонаты, уничтожались и расхищались рукописные книги и библиотеки, золотые и серебряные украшения, оружие, ковры, утварь, мебель и т. д.
Указами Президиумов Верховных Советов СССР и РСФСР 9 января 1957 года Чечено-Ингушская АССР была восстановлена, однако при этом её границы были изменены. Верховный Совет СССР утвердил указ своего Президиума и вернул в Конституцию СССР упоминание об автономии. Чеченцам и ингушам было разрешено вернуться на родину. В результате непродуманной и непоследовательной реализации решений власти и сопротивления части партийно-советской номенклатуры в центре и на местах процесс восстановления затянулся, был сопряжён со многими трудностями и создал новые проблемы. Из-за взаимных провокаций и при попустительстве республиканских властей только за 1957 год из республики уехало более 113 тысяч представителей некоренного населения.
Причины депортации
Указ Президиума Верховного Совета СССР от 7 марта 1944 года о ликвидации Чечено-Ингушской АССР и об административном устройстве её территории гласил:
По оценке Ермекбаева Ж. А., тезис о массовом сотрудничестве с оккупантами несостоятелен ввиду отсутствия самого факта оккупации. Вермахтом была захвачена только незначительная часть Малгобекского района Чечено-Ингушетии, и фашисты были выбиты оттуда через три месяца. Реальные причины депортации окончательно не установлены и до сих пор являются предметом ожесточённых дискуссий. Кроме того, депортация народов, ликвидация их государственности и изменение границ были незаконными, поскольку не предусматривались ни Конституциями Чечено-Ингушетии, РСФСР или СССР, ни какими-либо другими законными или подзаконными актами. В современной историографии эти обвинения рассматриваются как несправедливые и лицемерные, а отмена судебного разбирательства против конкретных лиц, приписывание коллективной вины и применение коллективного наказания по признаку этнической принадлежности признаются серьёзными преступлениями против человечества.
Коллаборационизм C начала войны до января 1944 года в республике было ликвидировано 55 банд, убито 973 их участника, арестован 1901 человек. На учёте НКВД на территории Чечено-Ингушетии состояло 150—200 бандформирований численностью в 2-3 тысячи человек (около 0,5 % населения).
Утверждения о том, что причиной депортации было большое количество антисоветски и профашистски настроенных элементов и их аномально высокая активность, оспариваются рядом авторов. В августе 1943 года на всём Северном Кавказе действовало 156 незаконных вооружённых формирований, состоявших из 3485 человек. В том числе: в Чечено-Ингушетии — 44 (300 участников), в Кабардино-Балкарии — 47 (900 участников), в Дагестане — 1500 участников, тысяча дезертиров и 800 человек, уклоняющихся от мобилизации. В Северной Осетии за три года войны — 4366 дезертиров, 862 случая уклонения от службы, также активизировались «политбанды» и диверсанты абвера. С начала войны до второй половины 1944 года по Северному Кавказу было отмечено случая дезертирства, из них по Краснодарскому краю — случаев, по Ставропольскому краю — , по Чечено-Ингушетии — 4441, по Северной Осетии — 4366.
Полковник НКВД Султан Албогачиев, бывший в период с февраля 1941 по сентябрь 1943 года наркомом внутренних дел Чечено-Ингушской АССР, в 1963 году писал:
В августе 1942 года один из организаторов антисоветского движения в регионе Майрбек Шерипов во главе отряда в 150 человек вошёл в село Химой и разграбил его. Операция была согласована с начальником отдела по борьбе с бандитизмом НКВД Чечено-Ингушетии Идрисом Алиевым, который накануне вывел из села отряд НКВД. В результате в отряд Шерипова стали со всей республики стекаться недовольные советской властью. Этот отряд двинулся к селу Итум-Кали, где был встречен большими силами НКВД и разгромлен.
25 августа 1942 года, привлечённые слухами о масштабном восстании, гитлеровцы сбросили в Галашкинский район большую группу диверсантов под руководством Османа Губе. Группа сразу же оказалась под полным контролем советских спецслужб. Она просуществовала в течение четырёх месяцев, пока НКВД не приняло решение о её ликвидации.
Реальная численность банды другого известного противника власти Хасана Исраилова, включая внедрённых в её состав агентов НКВД, никогда не превышала 14 человек. Контакты между командирами немецких диверсионных групп и Исраиловым носили эпизодический характер и происходили только через сотрудников советских спецслужб, действовавших под видом нелегалов и выполнявших функции проводников и советников.
По мнению ряда историков, ситуация с «широким антисоветским движением» в Чечено-Ингушетии являлась лишь грандиозной игрой органов советской госбезопасности. В пользу этого объяснения говорит и тот факт, что руководители местных спецслужб, якобы поддерживавшие бандитов и резко критикуемые республиканскими партийными органами за бездействие, получали благодарности, ордена и чины от центрального руководства. Нарком НКВД Чечено-Ингушской АССР Султан Албогачиев за год с небольшим получил боевой орден, внеочередное звание и в 1943 году был переведён на работу в Москву. Все недовольные советской властью, контактировавшие с Исраиловым, рано или поздно попадали в руки НКВД. Хасуха Магомадов, примкнувший к группе Исраилова, вскоре заметил эту закономерность. После ликвидации очередной группы немецких парашютистов он тайно покинул банду и до самой своей гибели в 1976 году действовал самостоятельно.
С одной стороны, власть пыталась облегчить жизнь спецпоселенцев и частично компенсировать им утерянное в результате депортации имущество. В частности, 29 мая 1944 года Совнаркомом СССР было принято постановление «О выдаче скота и продовольственного зерна спецпереселенцам — карачаевцам, чеченцам, ингушам, балкарцам и калмыкам в обмен за принятые от них скот и зерно в местах выселения», в котором шла речь о выделении депортированным рабочего и мясо-молочного скота, продовольственного зерна, сырья для изготовления меховой одежды и детской обуви, леса для жилищного строительства.
С другой, такие постановления власти на местах не всегда выполнялись в силу целого ряда причин, и одной из главных была продолжающаяся война. После окончания войны правительственным постановлением от 28 июля 1945 года спецконтингенту был предоставлен целый ряд льгот.
16-20 марта 1945 года в Алма-Ате прошло первое республиканское совещание начальников областных отделов по хозяйственному устройству спецпереселенцев Северного Кавказа. На нём отмечалось, что при расселении депортированных возникли проблемы, связанные с дефицитом жилой площади и продовольствия, негативным отношением ряда руководителей и части местного населения, распространением среди горцев эпидемий, в частности сыпного тифа. Это затрудняло адаптацию вновь прибывших, их трудоустройство, создавало «упаднические настроения, вызванные переменой постоянного места жительства».
10 апреля 1945 года в Карагандинской области был утверждён план, по которому предполагалось строительство 80 и ремонт 600 домов для спецконтингента. За 1947 год по области было построено 119 домов, куплено 42 и отремонтировано 337. В Темиртау по плану горкомхоза было построено 62 саманных дома, а за счёт средств самих переселенцев — 42. Из-за недостатка финансирования и материалов дома строились главным образом из самана с крышами из шлака и глины.
В районах создавались «тройки» в составе председателя райсовета, секретаря райкома партии и начальника районного отделения НКВД. «Тройки» обязывали местные партийные, советские и хозяйственные органы принять меры по обеспечению спецконтингента жильём (за счёт уплотнения семей местных колхозников), исправными бричками и тяглом, банями, вошебойками, топливом и т. д. Так, 4 марта 1944 года в Таласский район Жамбылской области прибыла первая партия спецпоселенцев в составе 1349 чеченцев. Из них на комбинате Чулак-Тау было размещено 120 семей (651 человек), в «Каракульсовхозе» — 62 семьи (203 человека), в Тамдынском сельсовете, где было шесть колхозов — 21 семья (42 человека), в Кзыл-Аутском сельсовете — 30 семей (109 человек) и т. д. При этом возникли проблемы с трудоустройством вновь прибывших. Они оказались жителями Грозного из числа студентов, артистов, юристов и других представителей интеллигенции, прежде не занимавшихся сельскохозяйственным трудом.
В телеграмме, которую 16 октября 1944 года Совнарком и ЦК ВКП(б) Казахской ССР отправил облисполкомам и обкомам партии, говорилось:
Руководство Казахстана собирало информацию с мест и принимало меры к улучшению положения вайнахов, периодически проводились совещания, на которых обсуждалась, среди прочих, и эта проблема. 20 апреля 1945 года на совещании бюро Кустанайского обкома партии отмечалось, что некоторые районные власти самоустранились от решения проблем спецпоселенцев. В Карабалыкском, Кустанайском, Карасуском, Урицком и Орджоникидзевском районах горцы находились в исключительно тяжёлых условиях. В ряде районов, где отпущенные продовольственные фонды не были использованы по назначению, были отмечены случаи истощения и опухания от недоедания. Отмечалось наличие больных дистрофией, неправильное начисление спецпоселенцам-колхозникам трудодней, несвоевременное изготовление и раздача тёплой обуви и полушубков, незаконные действия и произвол по отношению к вновь прибывшим в целом ряде районов. Также были отмечены факты несвоевременной подготовки стройматериалов и транспорта, приведших к срыву обеспечения выселенных жильём.