Оборона Смоленска (Смоленская оборона) — один из ключевых эпизодов русско-польской войны 1609—1618 годов. Польско-литовские войска короля Сигизмунда III под командованием польного гетмана коронного Станислава Жолкевского с по осаждали стратегически важный Смоленск, обороняемый русским гарнизоном под командованием воеводы Михаила Шеина. Осада окончилась взятием города после полного истощения сил гарнизона крепости, однако из-за крупных потерь, понесённых под Смоленском, войско короля Сигизмунда III впоследствии не смогло направиться к Москве на помощь польскому гарнизону, и отступило в пределы Речи Посполитой.

Для Русского государства почти двухлетнее сопротивление Смоленска имело важное военно-политическое и идеологическое значение как один из наиболее результативных эпизодов обороны пределов государства от иностранной интервенции в период Смутного времени.

В результате взятия Смоленска польско-литовской армией город оказался присоединён к Речи Посполитой, что было официально закреплено в Деулинском перемирии 1618—1619 годов, окончившем русско-польскую войну. Речь Посполитая владела Смоленском до его взятия русским войском в 1654 году (официально возвращён в состав Русского государства по Андрусовскому перемирию 1667 года).

Предыстория

История конфликта В результате осады 1404 года Смоленск, являвшийся столицей самостоятельного княжества был захвачен Витовтом и стал частью Великого княжества Литовского. Поскольку смоленский князь Юрий Святославич стал служилым князем великих князей московских, последние впоследствии предъявили претензии на Смоленск. В ходе русско-литовской войны 1512—1522 годов русские войска взяли город, который по условиям мирного соглашения вместе с прилегающими территориями вошёл в состав Русского государства.

Политическая ситуация В 1606—1607 годах в Речи Посполитой произошёл Сандомирский рокош. Это событие определило появление Лжедмитрия II, который частью литовских магнатов был провозглашён русским царём. Летом — осенью 1608 года положение этого самозванца сильно упрочилось. На его сторону перешла часть русского дворянства и он занял значительные территории. Возникла реальная возможность занятия им трона, в результате чего вчерашние польско-литовские оппозиционеры стали бы новой русской знатью, и правительству Речи Посполитой пришлось бы с ними считаться. В это время король получает информацию, что Шуйский вывел войска с западных территорий и на границе нет стражи. Складывавшаяся в России ситуация ускорила подготовку войны. Осенью — зимой 1608—1609 годов польско-литовские войска стали сосредотачиваться на границах. Как доносили русские лазутчики в Смоленск, «…пехота Ходкевича сем сот с пушками у Быхова и в Могилёве, они говорили, что весной пойдут на Смоленск». Тогда же поступили известия, что в Минске собрались 600 солдат.

С осени 1608 года польско-литовские отряды начали совершать систематические набеги на смоленские волости. В октябре велижский староста Александр Гонсевский направил в Щуческую волость 300 человек во главе со своим братом Семёном. Как доносили в Смоленск, люди этого отряда «землю отводят к Велижу вдол на семьдесят вёрст, а поперег на двадцать вёрст, и из Щуческой волости идут в Порецкую». Как замечает С. В. Александров, за велижским старостой, вероятно, стоял литовский канцлер Лев Сапега, который ещё в 1607 году призывал короля идти на Смоленск. Польские сенаторы, наоборот, настаивали на походе на Москву через территорию Северщины. Таким образом, литовская знать хотела получить дополнительный козырь при определении направления главного удара.

В январе 1609 года в Варшаве состоялся сейм. На сейме король Сигизмунд III предложил возвести на русский трон своего сына Владислава. В это время, Речь Посполитая вела войну со Швецией и сенаторы не смогли договориться с королём. Как доносили в Москву царю Василию, «Ходкевич и литовские паны Королевича и полских людей не хотят пустить, и литовские паны говорят полским людям, своего де государства не обороня хотят с тобой мир нарушить и желнарей, и всех воинских людей поставить по городам». Королю помог Выборгский договор, который князь Михаил Скопин-Шуйский заключил со Швецией в феврале 1609 года. Это убедило сенаторов в необходимости войны. Зимой — весной 1609 года шляхта на своих сеймиках «одобрила поход на Москву… и согласны были в том, чтоб король не упускал сего случая». В марте — апреле в Смоленск уже доносили о сборах: «венгры, гусары, пехота немецкая, инфлянские солдаты с полком Пернавского, двести человек казаков, запорожцы имеют грамоты от Дмитрия идти на Смоленск, солдаты из Орши вышли у них голова Жмотинский», «в Орши сотен конных гайдуков, пеших сто пятьдесят, Бернатни пошёл на Любавичи и на Микулы к Велижу, Колуховский, Стебровский, Лисовский, рота татар все пошли до Витебска, ждут Жмотинского, он с большим войском пойдёт под Белую… из Орши пишут, чтоб не пускали купцов до Смоленска, великая прелесть будет».

Порубежная война и подготовка к обороне города

Весной 1609 года Александр Гонсевский усилил набеги. В марте Семён Гонсевский пограбил четыре деревни Щуческой волости, 25 марта напал на погост Плаи, где разграбил крестьянское и церковное имущество. В апреле литовские отряды вторглись в Порецкую волость и разорили деревни Козырево, Немытково, Кондаково. В челобитных крестьяне жаловались царю Василию: «нас бедных сирот твоих государевых секли на смерть и мучили всякими муками из денег… и платя побрали, и дворы, и клети, и гумна с хлебом пожгли», «утопили в реку Касплю жонку да девку, да поймали крестьянина Свиридка Тимофеева, и вымучили пятнадцать рублёв денег…» Помимо разорения деревень, Гонсевский начал проводить агитацию. Как сообщал Иван Жидовинов в Смоленск, «пан же Олександра присылал крестьян Вележского повета в Щуческую волость к крестьянам с грозами, а приказывает он щуческим крестьянам: живите за мной не бойтесь, от нас войны вам не будет, а которые крестьяне Щуческой волости не имут за нами жити, и нам де их хлеб, и их жати воевати, и негде им от моих литовских людей не избыти». Захват Щуческой и Порецкой волостей, ускорял подход королевской армии к Смоленску и ставил под удар бельские коммуникации, через которые Смоленск поддерживал связь с армией князя Михаила Скопина-Шуйского.

Весной 1609 года воевода Михаил Шеин начинает ставить заставы на смоленских рубежах. 15 марта в Щуческую волость был послан дворянин Василий Румянцев с приказом «над литовскими людми промышлять, сколько Бог помочи подаст и засеки от литовского ребежа засекати». Ситуация для Румянцева осложнялась тем, что на заставе было всего 5 детей боярских. Румянцеву удалось организовать на работы крестьян. 25 марта он доносил: «по литовскому рубежу по дорогам и по стишкам сторожи поставил и подымных людей собрав поставил на заставе в деревне Щукине». Но крестьяне не смогли оказать серьёзного сопротивления литовцам Гонсевского. В апреле Румянцев сообщал, что «мужики» со сторож разбежались по лесам и оборону на границе держать не с кем, дети боярские с заставы уехали и с Румянцевым остались только 100 человек крестьян Щуческой волости. В ответ на такие известия, Шеин поставил заставы в Порецкой волости во главе с дворянами Иваном Башмаковым, Гаврилой Чебышёвым и Дмитрием Дементьевым. В этот раз воеводе удалось выделить на заставу 200 дворян и сотню архиепископских детей боярских и монастырских служек. Эти заставы также оказались неэффективными. Уже 13 апреля на заставе Башмакова было всего 28 дворян, а 57 числились в «нетях». Башмаков сообщал, что дворяне встали по «деревням по две, по три и по семи, а к нам на заставу не едут, а иные по деревням грабят». На заставе Дементьева 15 апреля находилась сотня служек Троицкого монастыря, из состава которой в наличии были только 20 человек и ещё 7 человек из Спасского монастыря, а архиепископские дети боярские так и не прибыли на службу. В конце апреля заставы были отозваны в Смоленск.

На основании событий на заставах В. П. Мальцев сделал вывод, что «смоленские дворяне не желали защищать Смоленскую землю от польских интервентов». С. В. Александров, соглашаясь, что ситуация на заставах даёт право на такой вывод, замечает, что, несмотря на присутствие шатаний и фактический отказ стоять на границе, дворяне не бунтуют против Шеина, не переходят к Гонсевскому. Одновременно, в мае 1609 года основная часть смоленского дворянства (по некоторым данным, около 3000 человек) выступила на соединение с армией князя Михаила Скопина-Шуйского. Объясняя поведение смоленских дворян, С. В. Александров склоняется к выводу, что причиной этого стало то, что за время гражданской войны смоленское дворянство стало на определённый момент независимой силой (с лета 1608 года Смоленск находился в полной изоляции от центральной власти, так как земли вокруг контролировали тушинцы) и заботилось больше о собственном благосостоянии, а не о государственной службе. Кроме того, как замечает Александров, стояла весна, время полевых работ, и не каждый помещик в это время решится нести службу на границе.

10 апреля (20 апреля настоящего стиля) оршанский староста Андрей Сапега направил воеводе Михаилу Шеину письмо, где сообщал, что король просил Александра Гонсевского съехаться с воеводой на Велижском рубеже и «сразумиться о том як бы посланнику его королевской милости з листы безпечно и вольно пройти… и о иных потребных делах разговориться». 11 апреля воеводе отписал Гонсевский, который предложил «уговор чинить… про рубежные дела». В письме Гонсевский официально оспаривал существующие границы по Велижскому рубежу, о Смоленске, официально, ничего не говорилось. Вероятно, главной целью переговоров было выяснить намерения воеводы на ближайшее будущее. 14 апреля Шеин дал согласие на переговоры, но 26 апреля он сообщил в Москву, что отказался от переговоров. Сапеге Шеин отписал: «и яз по твоему письму на договор к Олександру Гасевскому не послал никого, потому, что после посольского договору и укрепления полские и литовские люди и по ся места в государя нашего государстве кровь крестьянскую проливают и землю государя нашего пустошат». К этому времени, люди Гонсевского уже захватили 22 деревни и заняли земли до рек Каспли и Полови. В начале мая воевода посылает в Порецкую волость дворянина Ивана Жидовинова и сотню стрельцов. Заставы поставили в деревнях Выдуби, Гнилице и на реке Жилице. Летом заставы поставили в деревнях Плаи, Щучье, Никольской и на реке Стрипице. 25 июля Шеин отозвал стрельцов в Смоленск, после чего Жидовинов не смог организовать защиту волостей, и в августе Гонсевские захватили Щуческую волость.

В июле воевода получает известие: «Короля чают под Смоленском к Спасову дни (9 августа), а не будет к Спасову дни и король будет подлинно под Смоленском к Оспожнему дни (8 сентября)». С этого времени воевода начинает подготовку к обороне города.

Подготовка защитников Смоленска к осаде

Рядом историков обозначается оперативность подготовки Смоленска к обороне. Историк Вадим Каргалов пишет, что за считанные недели первому воеводе Михаилу Шеину удалось подготовить Смоленск к обороне, собрав 5400 посадских и даточных людей, дворян и детей боярских, а также стрельцов и пушкарей По свидетельству историка Михаила Моисеева, за последнюю декаду августа 1609 года фактически была создана обороноспособная армия численностью около 5500 человек. Аналогичную информацию приводит и Александров, отмечая что в середине августа Шеин издаёт указ о наборе даточных из дворянских поместий,  — новый указ о наборе даточных из архиепископских и монастырских вотчин, а в конце августа были составлены: роспись смоленского гарнизона по башням, роспись посадских людей, роспись артиллерии.