Булутан () — село в Ходжавендском районе Азербайджана. Село является центром Булутанского сельского административно-территориальный округа.
География Село Булутан является центром Булутанского сельского административно-территориального округа Ходжавендского района, при этом в состав этого сельского административно-территориального округа входят также и сёла Хырманджыг и Меликджанлы. Село расположено в подножиях Карабахского хребта, в 18 км в северо-востоку от посёлка Гадрут, в 46 км к югу от районного центра — города Ходжавенд, в 6 км от автомобильной дороги Гадрут-Физули и примерно в 80 км от Ханкенди.
Село имеет площадь 919,44 га, из них 598,19 га сельскохозяйственные, 270,49 га лесные угодья.
Этимология Согласно «Энциклопедическому словарю топонимов Азербайджана», название Булутан является этнотопонимом.
Местное население объясняет название происходит от слов «бол» (азерб. bol) — «много», «изобильно» и «тан» (tan) — «тан (кисломолочный напиток)».
История
Село известно с XVI века, сохранились остатки кладбищ XVI—XVIII веков.
По сведениям 1823 года село представляло собой поселение, состоявшее из одной семьи. В конце XVIII — начале XIX века в село стали переселяться армяне-иранцы из соседнего Карадагского ханства. К югу от Дизака (Гадрута) располагался Карадаг, между двумя регионами существовали тесные связи, в том числе через взаимные миграции населенияЕр. Франгян, Атрпатакан, 1908, стр. 98-101. Именно по этой причине диалект Гадрута (Дизака) относится к той же ветви диалектов, что и Карадага — ветви «с», в отличие от других диалектов Карабаха, и эта картина сложилась ещё в позднее средневековье.
До вхождения в состав Российской империи, село было в составе Дизакского магала, входящего в состав Карабахского ханства. В 1880-х годах село Булутан вместе с другими сёлами Гадрутского района были частью одного сельского общества Джебраильского уезда Елизаветпольской губернии Российской империи. В начале XX века Булутан был населённым пунктом Эдиллинского общества Карягинского уезда.
Осенью 1919 года в Булутане была созвана первая интернациональная конференция коммунистов Дизака и Карягино, где членов партийной организации уже насчитывалось несколько сот человек.
В селе был дважды зарегистрирован случай нападения волка на людейhttp://volgograd.kavkaz-uzel.ru/articles/175111/.
В годы Великой Отечественной войны участниками из села были 90 человек, 45 из них погибли.
В Советское время село являлось центром Булутанского сельсовета Гадрутского района Нагорно-Карабахской автономной области (НКАО) Азербайджанской ССР.
Карабахский конфликт 2 сентября 1991 года на совместной сессии Нагорно-Карабахского областного и Шаумяновского районного Советов народных депутатов была принята Декларация о провозглашении Нагорно-Карабахской Республики в границах Нагорно-Карабахской автономной области (НКАО) и сопредельного Шаумяновского района Азербайджанской ССР
26 ноября 1991 года Верховный Совет Азербайджанский Республики принял Закон "Об упразднении Нагорно-Карабахской автономной области Азербайджанской Республики". В этом Законе было постановлено помимо упразднения Нагорно-Карабахской Автономной Области (НКАО), в том числе также и переименование Мартунинского района в Ходжаведский, упразднение Гадрутского района и присоединение территории Гадрутского района в состав Ходжавендского района. В настоящее время село Булутан является центром Булутанского сельского административно-территориальный округа Ходжавендского района Азербайджана.
В результате Карабахского конфликта село 2 октября 1992 года было занято армянскими вооружёнными формированиями и попало под контроль непризнанной Нагорно-Карабахской Республики (НКР). Согласно административно-территориальному делению непризнанной республики называлось Плетанц () и входило в состав Гадрутского района НКР. Село под контролем непризнанной НКР было подвергнуто вандализму.
Возвращение под контроль Азербайджана 14 октября 2020 года, во время Второй Карабахской войны, Президент Азербайджана Ильхам Алиев объявил об освобождении села Булутан.
В августе 2023 года Агентством по разминированию Азербайджана (ANAMA) сообщило что в ходе операций по разминированию на среди кучи дров в примыкающем к жилому дому хозяйственном строении были обнаружена одна боеголовка ракеты ПГ-7Л и самодельное взрывное устройство. Также ANAMA сообщает что обнаружила около одного дома установленную мину ПМН-Э с ручными гранатами модели Ф-1, а также внутри железного ящика три связанные между собой оружейные гранаты ВОГ-17, усиленные гвоздями и оснащенные взрывателем типа МУВ. ANAMA также сообщает, об обнаружении над входом в тандырную в одном из дворов ловушки, изготовленную из соединения ручной гранаты РГ-42 и мины ПОМЗ-2М, установленной со взрывчаткой типа МУВ, спрятанной в пластиковой трубе, а также выпрыгивающей противопехотная мины модели ОЗМ-72, прилепленной с одного края к железному топливному баку для приведения в действия.
Операция "Руда". Чума в Булутане О чуме в Гадруте и окрестных сёлах писал Вениамин Каверин в «Открытой книге». Правда, читавшие это произведение и смотревшие фильм, поставленный по нему, скорее всего и не догадывались, что речь идёт о реальных событиях, в которых главным действующим лицом был родной брат писателя, врач-эпидемиолог, впоследствии действительный член Академии наук СССР Лев Александрович Зильбер. О гадрутской истории писала в своих «Дневниках» Мариэтта Шагинян (изд. писателей в Ленинграде, 1932). Азербайджанский писатель Эльчин описал эти события в книге «Смертный приговор» (переведены на русский язык).
Конечно, сыграло свою роль и то, что всё было засекречено ОГПУ сроком на 30 лет. И впервые о том, что произошло, подробно рассказал (с названием населённых пунктов, именами и фамилиями людей) только в 1966 году в очень популярном тогда журнале «Наука и жизнь» (№12, 1966) Л.А. Зильбер в статье «Операция “Руда”».
Советский микробиолог Лев Александрович Зильбер руководил подавлением вспышки чумы в Нагорном Карабахе зимой в 1930-1931 годах. В книге «Лев Александрович Зильбер (1894-1966) Жизнь в науке» этому посвящена 5-я глава «Баку. Нагорный Карабах. Операция "Руда" (1930-1931)»:
Первым заболевшим был 16-ти летний школьник Замвел Адамян из села Булутан, который "возвращался домой после сезонных работ в одном из совхозов Мильской степи. По дороге он сумел поймать зайца, тут же на месте разделал его и прихватил с собой этот «новогодний подарок». Дома зайца сварили и съели всей семьёй.
Вскоре после возвращения домой Замвел заболел и сразу после Нового года, 2 января (1931), был отправлен верхом на лошади в Гадрут, в больницу. К несчастью, его не приняли и Замвел вернулся домой, где спустя четыре дня, 6 января 1931 г., скончался, успев заразить своих близких".
12 и 13 января там умерли члены семьи Адамянов, в том числе старший брат Замвела и его жена, помещённые в Гадрутскую больницу; умерла заболевшая 12 января признанная знахарка Булутана Зари Авакян, пытавшаяся лечить семью Адамянов.
Болезнь знахарки произвела на жителей Булутана должное впечатление, и она приняли, хоть и запоздалое, но единственно верное решение — вызвать в село врача. Главный врач Гадрутской больницы К. Н. Худяков прибыла на вызов в Булутан 14 января, когда знахарка Зари Авакян была ещё жива.
15 января Худяков с помощью военного врача Семёнова произвели вскрытие трупа Дадаша Адамяна. Врачи обнаружили »наличие геморрагических очагов в лёгких...», а главное — в мазках на внутренних органах они заметили «подозрительные на чумную палочку образования». После этого Худяков пишет о случившемся в Дизакский райисполком и органы здравоохранения окружного города Степанакерта (Ханкенди), так же он сообщает о наложении строго карантина на Булутан, учитывая, что там в нескольких семьях сформировались очаги первичной лёгочной чумы. Но ни Худяков, ни другие медики ещё не знали в тот день, что умерший в больнице Дадаш Адамян окажется источником возникновения ещё одного очага чумы, и что сами они уже заражены чумой и жить им осталось всего несколько дней. 16 января поступило известие о смерти двух медсестёр, ухаживающих за больными в Гадруте. Одна из них жила в селе Меликджанлы, другая — в селе Ахуллу. Их контакты привели к дальнейшему распространению болезни и к 23 января эпидемией были охвачены уже 4 села.
18 января в Гадрутской больнице, выполняя свой профессиональный долг, погибли от чумы врач К.Н. Худяков, фельдшер Аракел Балаян, сиделка Патванан Аракелова. Вместе с ними умерли от чумы и двое жителей, оказавшиеся в больнице с другими заболеваниями. 19 января та же участь постигнет 30-летнюю женщину, навещавшую в больнице своего мужа, умершую через несколько дней в родном селе Шагах (ныне Шахйери). Село Шагах оказалось 5-м и последним населённым пунктом, в котором регистрировалась чума во время Гадрутской вспышки.
В числе имевших первичным контакт с заболевшими, оказался военный врач из стоявшей неподалёку от Гадрута воинской части на границе с Ираном — Лев Яковлевич Марголин. Это он был призван к заболевшему доктору Худякову. Молодой врач, работавший всего три или четыре года, сумел распознать, что К. Н. Худяков болен чумой и, поскольку помощь из Степанакерта запаздывала (накануне прибытия в Гадрут бакинских медиков там всё-таки побывали группы из Степанакерта, состоявшая из четырёх врачей, но обнаружив в Гудрутской больнице пять погибающих от чумы людей, все четверо бежали из чумного селения, даже не оказав хоть какой-нибудь помощи умирающим), Марголин дал телеграмму в Баку.
Ту самую телеграмму в Баку, которая заставила народного комиссара здравоохранения Азербайджана вызвать среди ночи директора Института микробиологии Льва Александровича Зильбера. Сам же Марголин тоже заболел чумой и умер. Были больные и среди населения Гадрута, не связанный с больницей.
Ночью в Баку Льва Александровича разбудил телефонный звонок наркома:
—- «У нас несчастье, Лев Александрович, в Гадруте — чума. Вот телеграмма. Телеграфирует военный врач Марголин. Подозрительные заболевания в других пунктах. Положение серьёзное — народный комиссар был взволнован и может быть поэтому азербайджанский акцент был более силён, чем обычно». В шесть часов утра отправился бактериологический отряд.
Вот как это описывает Лев Александрович: — «Гадрут не стоит на железной дороге, и нам пришлось ехать на лошадях до ближайшей к нему станции. Были зима, январь, но снегу не было и только окрестные горы были в снеговых шапках. Перед въездом в Гадрут развевался чёрный флаг. На улицах селения никого не было».
Врачи из Баку разместились в здании школы Гадрута, где школьные занятия были прекращены. Немедленно была установлена связь с местными властями и оставшимися в живых персоналом больницы.
— «В один из следующих дней поздно вечером ко мне на квартиру зашёл (особо) уполномоченный НКВД. Я жил в небольшой комнатке недалеко от школы».
— «У меня к вам серьёзный разговор, профессор (...) Дело в следующем. У нас получены весьма достоверные сведения, что здесь орудуют диверсанты, переброшенные из-за рубежа. Они вскрывают чумные трупы, вырезают сердце и печень, и этими кусочками распространяют заразу. Эти сведения совершенно точны, — сказал он ещё раз, заметив недоверие на моём лице».
Чумной микроб очень легко размножается на питательных средах, и через несколько дней можно получить в лаборатории такое громадное количество этих микробов, что их хватило бы для заражения сотен тысяч людей. Зачем же диверсантам вырезать органы из трупов?
Но ведь люди, которые это делали, почти наверняка должны были бы заразиться.
Ночью на кладбище Булутана было организовано вскрытие могил, осмотр захоронений, это делалось тайно, ночью, потому-что население будет считать это осквернением могил и могут начаться волнения. Через час после они встретились у здания школу с пятью вооружёнными красноармейцами (для охраны), с лопатами и прочим.