В статье рассказывается о философском учении античного философа-неоплатоника, руководителя Платоновской Академии Прокла Диадоха.

Учение в целом Как греческий неоплатоник, Прокл стремился обнаружить логическую и метафизическую структуру, в которой единство охватывает, но не душит разнообразие. Он предположил лежащее в основе универсума единство сущего и самого себя, Я, но стремился утверждать разнообразие мысли и существования. Это привело его к пониманию вещей как различных видов одного общего целого, каждая часть которого есть постигающая остальные, но своим собственным особенным, ограниченным способом. Есть последовательные уровни осознания, мысли и существования, которые выстраиваются от уровня обычного опыта, где мы постоянно сталкиваемся с мимолётным пониманием столь же мимолётного мира, до того последнего уровня, где мы созерцаем первоначала и полное целое неразличённым, сверхинтуицией. Рассудок, которому помогает воображение, поднимает нас к тому высшему состоянию, которое есть сразу же и основание религиозных и этических ценностей.

Прокл интересовался интегрированным пониманием природы вещей. Задающие вопросы о том, как и что именно мы знаем, наши восприятия и верования вызывают вопросы вида: каково начало познания? Какова природа ума? Вещей, которые мы мыслим и чувствуем? Сущего? Для Прокла даже вопросы о добродетели, моральном суждении и действии, Боге, вере и спасении — все разъясняются через отнесение их к вопросам об их началах и природе. Никакой предмет не избежал его внимания, включая в себя интерпретацию поэтических трудов, где Прокл рассматривал язык как посредника для более глубоких истин. Философское исследование приводит к вопрошанию, какой именно порядок сущего лежит в основании вещей, в области ли ума, ценностей, науки или литературы.

Система Прокла сложна, и он использует очень технические термины (большинство из которых имеют корни в трудах Платона, Аристотеля и Плотина). Существуют различные комплексные концепции о нашей среде и о наших я, не потому что люди необходимо имеют яркие мечты, но потому что сама по себе реальность сложна. Наличие в нас проблеска знания означает некоторое единство между нашим умом и объектами мысли. Кроме того, единство существенно для тождества вещей, и без этого они были бы немыслимыми, и концептуально нереальными. 'Единое' есть изначальный абсолют, и оно фундаментально для интеллигибельности и существования. Мыслитель, мысли и сущие есть нечто одно. Вещи не разъединены, но распределены по уровням постоянно увеличивающегося единства. Следовательно, вопросы о различных видах бытия, познании, благе и т. д., становятся вопросами об уровнях. Для неоплатоника понимание такой схемы вещей есть залог продвижения к благой жизни и достижения того, что со дней Платона восхваляли как цель человеческих стремлений, «истинное счастье» или eudaimonia.

Метафизика

Свою метафизическую позицию Прокл разделяет с неоплатониками. Он реалист в том плане, что принимает сущее, независимое от того, что мы, люди, думаем о нём. Но собственно сущее не есть физическое, потому что доступное пяти чувствам, является эпизодическим и иллюзорным. Вещи, которые существуют, доступны уму с условием, что такой ум и его идеи суть не только персональны, но и объективны, и универсальны (это можно проследить до пересмотра концепции ума у Аристотеля Александром Афродисийским).

В своём ответе на проблему единого/многого Прокл держится между постижением вещей как несоизмеримых и их неразличимого единства. Он использует правило смеси, сформулированное в теории материальных веществ у Анаксагора, но которое во времена Плотина было распространено на область ума и понятий: «Все находится во всем, используя способ, соответствующий каждому». Если вещи (мыслимые и материальные) в конечном счёте едины, то они не могут иметь чётких границ, различающих их, но должны пребывать в некотором смысле ‘все внутри всех’. Сходство и несходство заменяет строгое тождество и различие (Платоновская теология III 7 S и W, VI 347-50 Portus; утверждение Первооснов теологии 108). Это метафизическое основание объединяется с перебором логически возможных вариантов высказываний с x (то есть: x; x и не-x; не-x), и ведет к цепям 'посредников', которыми знаменит Прокл.

Триадическое развитие системы Прокла обусловлено принципом: «Любые два полярные (прямо противоположные; x и не-x тоже считаются противоположными) термина имеют один или более посредника, которые более или менее подобны каждому полюсу». Этот принцип можно представить также как частный случай более общего принципа: «термины или понятия, различающиеся в чём-то, должны быть в чём-то схожи». Из последней формулировки видно, что для полагания противоположных терминов необходимо существование чего-то общего между ними. Этот посредник будет являться универсалией, что делает неизбежным вопрос о его онтологическом статусе, то есть выводит нас на проблему универсалий.

Итак, для Прокла чтобы мыслить, нужно различать, а чтобы было что-то различное, должно быть что-то общее. Это восходит к платоновскому положению, что мышление состоит в различении и соединении. Презумпция наличия чего-то общего между любыми мыслимыми вещами ведёт к полной немыслимости Единого — первоначала системы Прокла (см. ниже), поскольку наличие общего с чем-то другим аспекта противоречило бы его абсолютному единству. Различие в мыслимости обусловливает различие в способах существования мыслимого и Единого: первое существует постольку, поскольку определено, а второе — постольку, поскольку его существование является условием возможности любой определённости. Хотя тройственные лейтмотивы появляются в подавляющем большинстве случаев (для примеров см. ниже о причастности), в действительности же можно вставить столько посредников, сколько потребуется (см. многозначные логики).

Однако Прокл не признаёт, что все, что можно мыслить, заслуживает места в реальности: только те мыслимые вещи, которые не зависят от единичного ума (Комментарий на Парменид Платона, строка 1054, 895-7), но могут стоять уже на своём собственном 'основании' (иначе говоря, основываться на своём собственном существовании, на своей собственной ипостаси). Задача философа состоит в том, чтобы обнаружить истинные подлинно сущие термины. Чтобы извлекать смысл из разнообразия, мы группируем вещи с общими характеристиками. Но это поднимает вопрос о статусе такой характеристики и о том, каково её отношение к группе и частям. Прокл различает три смысла 'целого', и признает все выводы из высказывания, что целое является суммой частей плюс причина его единства (см. также Аристотель, Метафизика 1041b, и, особенно, Платон, Теэтет 204-5). По существу целое есть монада, которая не может быть расчлененана: она есть ‘целое до частей' (утверждение Первооснов теологии 67-9). Типовой характеристикой для группы в её чистом состоянии является такое нерасчленимое целое. Она полагается как прототип, который определяет и охватывает все возможные частные формы этой группы. Много частей целого выражают прототип, но неравноценно, потому что они имеют его в различных состояниях (например, свет сам по себе, свет солнца, свет светлячка). Тогда атрибут может рассматриваться как ряд, возглавляемый своим собственным прототипом (например, монадой жизни), за которым следует множество разнообразных форм, где этот же атрибут обнаруживается (например, жизнь животного, жизнь растения). В Платоновской философии отношение 'Идеи' к её материальным единичным вещам часто описывалось как причастность, потому что каждая единичная вещь не может быть объявлена обладающей всей Идеей — см., например, Парменид Платона.

Для позднего неоплатоника причастность распространяется и на отношения между концептуальными объектами, таким образом Прокл говорит в общих чертах о том, что «участвует в» и о ему «причастном». Проблема «причастности» (каким образом Идея может делиться и тем не менее поддерживать свою целостность) решается в прокловской теореме о целом и части: целое в самом себе есть на самом деле отделённая (от низшего) вещь, которая освобождена от непосредственного распространения в части: она является «непричастным» — см. Первоначала теологии. Таким образом, мы достигаем триады «не допускающее причастности себе — допускающее причастность себе — причастное». Поскольку Прокл имеет дело с метафизическим порядком, где атрибут более совершен и реален, чем его субъект-подлежащее, он далее различает между подверженным причастности атрибутом, который завершён и овеществлён в самом себе ('самогипостазирующийся'), и подверженным причастности, который должен быть всегда в пределах причастного, чтобы исполнять причастность (такие атрибуты называются образ и след). Между полностью трансцендентным ('неподверженным причастности' или 'не допускающим причастности себе') атрибутом и полностью имманентным атрибутом (то есть атрибутом не только постигаемом нами, но зависящим в своём существовании от нашего мышления) находится самостоятельный имманентный атрибут. Этот посредник — основание точки зрения Прокла. Посредник указывает на объективные реальности (например, космические тела, определённые универсальные силы и свойства, духи) которые пребывают в пределах досягаемости нашего постижения, но независимы от нас.

Постоянное «истечение» от единства к множественности Прокл называет «исхождением» (эманация). Оно оставляет источник «пребывающим», неумаляемым. Вещь, которая «исходит», разбавляет характеристики источника и изменяется из-за условий, в которых она обнаруживается (например, Жизнь сама по себе становится жизнью ума, или жизнью растений). Однако, то, что «нисходит» во множественность, никогда не разъединяет свою связь со своим первоначальным, чистым состоянием, иначе оно полностью потеряло бы своё определение (то есть, жизнь растения — все еще жизнь, а не часть растения). «Возвращение» — тенденция или движение восстановления потерянного чистого определения (которое «пребывает» неизменным). Пребывание, исхождение, возвращение не суть отдельные статические состояния, но три различимые момента единого динамического процесса; всё подвергается всем этим моментам, находясь в противоречивом положении с Единым. Эти три процесса применяются к каждой форме, свойству или объекту. Источник этой триады имеется уже у Плотина).

Уровни сущего Вещи состоят из уровней качеств соответствующих степеней реальности. Различные степени — также модусы (состояния), потому что они изменяют любую форму, свойство или объект «способом, соответствующим каждому». (Это — философское основание для большого числа специфических обстоятельств в словаре Прокла и последующих неоплатоников). Степени связаны в широкие уровни (в дополнение к единству), типичные: реальное существование, жизнь, ум, душа, природность и тело. Каждый уровень имеет свою «неподверженную причастности монаду», за которой следует множество, которое подвергается причастности: например, Ум и умы. Движение от одного уровня к другому включает в себя «снижение» (hyphesis) или «возвышение» (anagoogee). Свойства накапливаются последовательно: реальное существование имеет единство, жизнь имеет реальное существование и единство, ум имеет жизнь, реальное существование, и единство, и т. д. Таким образом «возвышение» также является причиной некоторого аналитического возведения к первоначалам.

Прокл располагает уровни сущего по степеням совершенства (завершенности) и по степени общности (обе шкалы совпадают, так что более общее есть и более совершенное — Платоновская теология, III 20-6), по сути это инверсия Аристотелевской схемы ценностей. Душа превосходит тело, потому что она совершенствует его. Ум совершенствует душу, но также и является более общим, потому что даже животные имеют «след познания». Жизнь превосходит ум, потому что она является более общим понятием, большим по объему, и не может быть безжизненного ума. Существование, аналогично, выше, потому что даже неодушевлённые предметы имеют существование. Правило, которое выводится из теоремы целого/части Прокла: Чем ближе понятие к сущему, тем более общим оно является.