Фадде́й Венеди́ктович Булга́рин (при рождении Ян Тадеуш Кшиштоф Булгарин, ; , имение , Минское воеводство, Великое княжество Литовское — , имение , Дерптский уезд, Лифляндская губерния) — русский писатель, журналист, литературный критик и издатель. Капитан наполеоновской армии, кавалер ордена Почётного легиона Франции, действительный статский советник; «герой» многочисленных эпиграмм Пушкина, Вяземского, Баратынского, Лермонтова, Некрасова и многих других.

Основоположник жанров авантюрного плутовского романа, фантастического романа в русской литературе, автор фельетонов и нравоописательных очерков, издатель первого в России театрального альманаха. Его романы, в которых он выступал как идеолог российской буржуазии, при жизни автора были переведены на французский, немецкий, английский, испанский, итальянский, нидерландский, шведский, польский, чешский языкиРональд Лебланк. «Русский Жилблаз» Фаддея Булгарина. (Пер. с англ. Е. Островской и А. Плисецкой) . // Журнал НЛО, 1999, № 40..

Происхождение Семья Булгариных происходит из шляхты Великого княжества Литовского Речи Посполитой, его родителями были униаты Венедикт Михайлович Булгарин (1754—1801) и Анеля Бучинская, представительница герба «Стремя» (Письма к редактору «Атенеума», 31 декабря 1846 года) / Фадзей Булгарын. Выбранае / Укладанне, прадмова і камэнтар Аляксандра Фядуты. — Мінск: Беларускі кнігазбор, 2003. — (Беларускі кнігазбор). — С. 502—503.. Один из его предков по матери, Ян Бучинский, был ближайшим сподвижником и канцлером Лжедмитрия I. Полная фамилия по отцу — Скандербек-Булгар; по семейному преданию, предком был национальный герой XV столетия Скандербег, княжеского происхождения из ассимилировавшихся среди болгар албанцев. Булгарин настаивал на том, что предки его происходилиНе исключено, что среди своих предков Булгарин видел и поволжских булгар.Польский геральдист Северин Уруский в своём гербовнике упоминает также и другую версию происхождения, по которой предками Булгариных были липки — белорусские татары. Его коллега, Адам Бонецкий, заявлял, что Булгарины ранее жили на Волыни, упоминая на 1543 год некого Стефана Булгарина, но в то же время не приводя прямых документальных свидетельств его кровного родства с предками Фаддея.Польский литератор Осип Пшецлавский, хорошо знавший Булгарина, считал его белорусом. Сам Булгарин называл себя литвином в значении «выходец из Великого княжества Литовского» (аналог современного «белорус») / Фадзей Булгарын. Выбранае / Укладанне, прадмова і камэнтар Аляксандра Фядуты. — Мінск: Беларускі кнігазбор, 2003. — (Беларускі кнігазбор). — С. 435—436.. Высоко отзывался Фаддей о белорусском языке и его статусе:

В письме А. X. Бенкендорфу Булгарин называет себя «природным поляком»; поляком его было принято считать и в дореволюционной российской историографии. Советская же историография заменила это национальное определение на классовое, причисляя семью Булгарина к польской шляхте. Современная российская историография считает, что Булгарин родом из белорусской шляхты.

Биография

Родился 5 июля 1789 года в имении (Минское воеводство, Великое княжество Литовское) (ныне — Узденский район Минской области), которое находилось во владении Булгариных с XVI века.

Отец, ярый республиканец, дал сыну имя в честь Тадеуша Костюшко. По одним сведениям, он впоследствии участвовал в восстании 1794 года и был сослан в Сибирь за убийство русского генерала Воронова; по другим — только подозревался в участии в освободительном движении и был арестован в 1796 году, но освобождён уже в начале 1797 года.

Детство Булгарина прошло в имениях Маковищи недалеко от Глуска, Высокое в Оршанском уезде, Русановичи Минского уезда, Минске и Несвиже, откуда мать отвезла сына в Санкт-Петербург, где он в 1798—1806 годах учился в Сухопутном шляхетском кадетском корпусе. Плохо знал русский язык и в первое время учился с трудом и подвергался насмешкам со стороны кадетов, но постепенно прижился в корпусе, под влиянием корпусных литературных традиций стал сочинять басни и сатиры, а впоследствии написал очень лестный отзыв о своём учителе истории Г. В. Геракове.

В 1806 году был выпущен корнетом в Уланский великого князя Константина Павловича полк и сразу же отправился в поход против французов. Был ранен под Фридландом и награждён орденом Святой Анны 3-й степени. Долголетний его журнальный соратник Греч сообщал: «Хотя впоследствии он рассказывал мне о своих геройских подвигах, но, по словам тогдашних его сослуживцев, храбрость не была в числе его добродетелей: частенько, когда наклевывалось сражение, он старался быть дежурным по конюшне. Однако он был сильно ранен в живот при Фридланде». В 1808 году участвовал в шведской кампании.

За одну из сатир на шефа полка великого князя Константина Павловича несколько месяцев провёл под арестом в Кронштадтской крепости; 23 августа 1810 года был отправлен в Ямбургский драгунский полк, но и здесь не ужился: из-за некой скандальной истории на «романтической подкладке» был плохо аттестован и, будучи подпоручиком, 10 мая 1811 года был отставлен от службы в чине поручика. Отправился вместе с графом Кинсона в Польшу.

В Варшаве вступил в созданные Наполеоном войска герцогства Варшавского — после Тильзитского мира (1807) Франция была союзным Российской империи государством. В составе Надвислянского легиона воевал в Испании. В 1812 году участвовал в походе на Россию в составе 8-го полка польских улан 2-го пехотного корпуса маршала Удино, был награждён орденом Почётного легиона (факт известен с его слов, документально не подтверждается), получил чин капитана. В 1813 году был в сражениях при Бауцене и под Кульмом. В 1814 году сдался в плен прусским войскам и был выдан России.

По окончании войны союзников против Наполеона вернулся в Варшаву. В 1816 году был в Санкт-Петербурге, затем переехал в Вильну. Управлял близлежащим имением своего дяди и начал публиковаться (в основном анонимно на польском языке) в виленских периодических изданиях «Dziennik Wileński», «Tygodnik Wileński», «Wiadomości Brukowe». Интенсивно общался с местными либеральными польскими литераторами и преподавателями Виленского университета, входившими в Товарищество шубравцев («бездельников»; 1817—1822). В январе 1819 года Булгарин стал даже его почётным членом; после отъезда из Вильны поддерживал с шубравцами тесные контакты.

В 1819 году Булгарин окончательно поселился в Санкт-Петербурге, завёл связи в столичных литературных кругах, познакомился с Н. М. Карамзиным (1819), Н. И. Гречем (1820), К. Ф. Рылеевым, А. А. Бестужевым и Н. А. Бестужевым, В. К. Кюхельбекером, А. С. Грибоедовым, А. О. Корниловичем.

В Санкт-Петербурге развернулась его литературная и издательская деятельность.

Поддерживал дружеские отношения с А. С. ГрибоедовымМещеряков В. П. А. С. Грибоедов: Литературное окружение и восприятие (XIX — нач. XX в.). — Л., 1983. — С. 152—185., которого изобразил в образе Талантина на страницах фельетона «Литературные призраки» (1824) — любопытного источника сведений о воззрениях драматургаМинчик С. С. Грибоедов и Крым. — Симферополь, 2011. — С. 69—71.. С Грибоедовым была близка и жена Булгарина Елена, что породило версию об их романеТынянов Ю. Н. Сочинения: в 2-х т. — Т. 2. Смерть Вазир-Мухтара. — Л., 1985. — С. 51..

В феврале 1824 года Пушкин писал Булгарину: «Вы принадлежите к малому числу тех литераторов, коих порицания или похвалы могут быть и должны быть уважаемы».

Но уже в том же 1824 году Булгарин резко изменил взгляды с либеральных на реакционные, хотя говорят, что 14 декабря 1825 года его видели в толпе зрителей на Сенатской площади кричащим «Конституции!». Несмотря на обещания Рылеева отрубить Булгарину голову в случае победы декабристов, после разгрома восстания Булгарин по просьбе Рылеева спрятал его архив и тем спас А. С. Грибоедова и многих других, на которых в этом архиве имелись компрометирующие материалы. После поражения декабристов с созданием III отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии сотрудничал с ним, даже украл для своего романа «Дмитрий Самозванец» идеи трагедии Пушкина «Борис Годунов», с которой мог познакомиться только как сотрудник охранкиЛотман Ю. М. , чем заслужил с лёгкой руки догадавшегося об этом А. С. Пушкина (которого критиковал за поэму «Гавриилиада», отсутствие патриотизма и воспевание «воров» (казаков и разбойников) и «жидов» (поэма Пушкина «Цыганы»)) репутацию осведомителя:

26 сентября 1825 года взял в жёны лютеранку Елену Ивановну фон Иде.

Согласно российским законам Булгарин как поляк, воевавший в составе наполеоновской армии против русских, должен был быть направлен на службу в казачьи войска; исключение из этого правила в случае Булгарина могло объясняться только высочайшим повелением22 ноября 1826 г.: «Обращая внимание на похвальные литературные труды бывшего французской службы капитана Фаддея Булгарина, всемилостивейше повелеваем переименовать его в VIII класс и причислить на службу по Министерству народного просвещения».. Несмотря на это, он позволял себе фронду: напечатал в своей газете отрицательную рецензию на патриотический роман «Юрий Милославский» и был за это по личному распоряжению царя 30 января 1830 года посажен на гауптвахту в ожидании направления в казаки; газета его была закрыта. Но уже к новому 1831 году в разгар Польского восстания он получил третий бриллиантовый перстень от государя (за «Ивана Выжигина») с письмом Бенкендорфа, в котором подчёркивалось высочайшее покровительство Булгарину и разрешалось сообщить об этом:

Купив имение под Дерптом в 1828 году, Булгарин проводил здесь каждое лето, а в 1831—1837 годах жил постоянно. Много писал о здешнем крае в своих изданиях, также сообщал о местных обстоятельствах в III отделениеTartu Linnamuuseumi aastaraamat, #15 (2009).

Был прихожанином Дерптского римско-католического прихода Университетской церкви.

Похоронен в Дерпте на кладбище Раади.

Оценки деятельности и личности

Биография Булгарина, служившего у Наполеона, а затем ставшего сторонником реакционной политики и агентом Третьего отделения, была предметом обсуждения в русском обществе и многочисленных эпиграмм.

Многолетний сотрудник и друг Булгарина Греч отзывался о нём так: «В Булгарине скрывалась исключительная жадность к деньгам, имевшая целью не столько накопление богатства, сколько удовлетворение тщеславия; с каждым годом увеличивалось в нём чувство зависти, жадности и своекорыстия… Я приписываю странности и причуды Булгарина его воспитанию, обстановке и последовавшим обстоятельствам его жизни, но в самой основе его характера было что-то невольно дикое и зверское. Иногда вдруг, ни с чего или по самому ничтожному поводу, он впадал в какое-то исступление, сердился, бранился, обижал встречного и поперечного, доходил до бешенства. Когда, бывало, такое исступление овладеет им, он пустит себе кровь, ослабеет и потом войдет в нормальное состояние. Во время таких припадков он действительно казался сумасшедшим и бешеным, и было бы несправедливо винить его за то: это были припадки болезни нрава, уступавшие механическим средствам, то есть кровопусканию. Когда я убедился в возрастании недружелюбия, зависти и злобы в Булгарине, надобно было бы расторгнуть нашу связь, но от неё зависело благосостояние моего семейства. Я сносил с терпением все его причуды, подозрения и оскорбления, но нередко выходил из терпения: так, в 1853 году не мог не восстать против него всенародно, вследствие его жалкого и подлого идолопоклонства перед музыкантом А. Контским. Потом поступил он со мной бесчестно и открыл всю глубину своей души. Между тем он впал в болезнь, и я не мог ничего сделать».

Литературная деятельность