Трася́нка (), или белорусско-русская смешанная речь, — форма смешанной речи, в которой часто чередуются белорусские, русские, польские и украинские элементы и структурыHentschel, G. (2014): Belarusian and Russian in the Mixed Speech of Belarus. In: Besters-Dilger, J. et al. (eds.): Congruence in Contact-Induced Language Change: Language Families, Typological Resemblance, and Perceived Similarity. Berlin/Boston, S. 93—121.. Как правило, трасянка представляет собой смешение белорусского народно-диалектного языка (с преимущественным сохранением грамматики и фонетики) и русского литературного языка (в частности — лексики), и происходит по причине миграции белорусского сельского населения в крупные города. В настоящее время, правда в меньшей степени, наблюдается и обратный процесс — трасянка формируется при переходе от русского к белорусскому литературному языку.
Схожее явление присутствует и на территории Украины: украинско-русская смешанная речь, называемая суржиком. +Примеры трасянки Белорусский язык ТрасянкаПеревод Паліць забаронена Курыць запрэшчэноКурить запрещеноСумны хлопчыкГрусны мальчык/хлопчыкГрустный мальчик
Происхождение термина В переводе с белорусского слово трасянка буквально означает низкокачественное сено, когда крестьяне смешивают, перетрясают (от белорусского трасуць, то есть трясут) солому с сеном. Позже смысл данного термина «недоброкачественная смесь» был перенесён в сферу языка. Своё новое значение («смесь русского и белорусского языков») слово получило относительно недавно (во второй половине 1980-х годов), когда целый ряд публикаций на страницах литературной газеты «Літаратура і мастацтва» раскритиковал состояние белорусского языка в советский периодZaprudski, S. (2014): Zur öffentlichen Diskussion der weißrussischen Sprachkultur, zum Aufkommen des Terminus Trasjanka und zur modernen Trasjankaforschung. In: Hentschel, G. et al. (Hrsg.): Trasjanka und Suržyk — gemischte weißrussisch-russische und ukrainisch-russische Rede. Sprachlicher Inzest in Weißrussland und der Ukraine? Frankfurt/M., S. 119—142.. Феномен же смешения русского и белорусского (а также русского и украинского) языков возник и стал привлекать к себе внимание задолго до этого времени. Так, например, ещё в 1930-е годы Вацлав Ластовский называл это явление «чаўня»Языковая ситуация в Беларуси: Типология языковых ситуаций . — С. 54.. Считается, что значительную роль в популяризации термина «трасянка» в отношении к белорусско-русской смешанной речи сыграл белорусский политик (БНФ) и публицист Зенон Позняк (ср. Pozniak, 1988).
История
Смешанная речь в досоветский и ранний советский период Смешение русского и белорусского языков на территории сегодняшней Беларуси имеет долгую историю. Причина заключается в том, что белорусские (а также украинские) земли на протяжении продолжительного времени являлись пограничными регионами, в которых местные диалекты находились в контакте с близкородственными и в то же время социально доминантными языками: польским и русским. Когда в конце XVIII века Беларусь вошла в состав Российской империи, полонизация населения и влияние польского языка ослабились. Подтверждение этому явлению может быть найдено в пьесе XIX века, написанной Викентием Дуниным-Марцинкевичем, «Пинская шляхта» (1866), в котором отразились языковые тенденции того времени. А статьи, описывающие смешение русского и белорусского языков, обнаруживаются с начала XX столетия (например, в газете «Наша Нива»). Вопрос о том, можно ли называть «трасянкой» эти старые формы смешивания белорусского и русского языков, является спорным, так как в то время смешанная речь не передавалась из поколения в поколение. Объектом публицистических споров белорусско-русская речь стала не ранее 1920-х годов.
После Второй мировой войны Зарождение феномена, получившего в 1980-е годы название «трасянка», связано с фундаментальными социодемографическими изменениями, имевшими место в Советской Белоруссии после Второй мировой войны, а на территории восточных белорусских областей, возможно, ещё ранее — до этой войны. Индустриализация Белорусской Советской Социалистической Республики (БССР) привела к массовой миграции рабочей силы из деревень в города. Так, если в 1959 году в городах проживало только около 31 % населения республики, то в 1990 году доля городского населения выросла до 66 %Marples D. A. (1996): Belarus. From Soviet Rule to Nuclear Catastrophe. Basingstoke/London.. В то же время наблюдается приток этнических русских из других регионов Советского Союза в БССР, где они часто занимали руководящие должности в Белорусской коммунистической партии, в сфере государственного управления и на государственных предприятиях. В таких условиях бывшие деревенские жители, носители белорусского (преимущественно диалектного) языка, были вынуждены подстраиваться под русскоговорящее окружение, что, однако, не всегда удавалось в полной мереZaprudski, S. (2007): In the grip of replacive bilingualism: the Belarusian language in contact with Russian. International Journal of the Sociology of Language 183, P. 97—118.. В результате подобного приспособления к русскому языку возникла так называемая трасянка в её сегодняшней форме. Кроме того, дети данного поколения усваивали белорусско-русскую речь в качестве своего первого языкаХентшель Г. Белорусский, русский и белорусско-русская смешанная речь // Вопросы языкознания. — 2013. — № 1. — С. 53—76..
В 2018 году в Минске была издана первая детективная повесть, написанная на трасянке.
Лингвистический статус трасянки По причине негативной коннотации термина «трасянка» было предложено не употреблять его в лингвистической дискуссии и использовать вместо него термин «белорусско-русская смешанная речь»Hentschel, G. & Zeller, J. P. (2012): Gemischte Rede, gemischter Diskurs, Sprechertypen: Weißrussisch, Russisch und gemischte Rede in der Kommunikation weißrussischer Familien. Wiener Slawistischer Almanach 70, S. 127—155..
Начало лингвистической дискуссии о белорусско-русской смешанной речи относится к первой половине 1990-х годовBieder, H. (2014): Die weißrussisch-russische Mischsprache (Trasjanka) als Forschungsproblem. In: Hentschel, G. et al. (Hrsg.): Trasjanka und Suržyk — gemischte weißrussisch-russische und ukrainisch-russische Rede. Sprachlicher Inzest in Weißrussland und der Ukraine? Frankfurt/M., S. 91—118.. Известные белорусские исследователи неоднократно отмечали спонтанный, индивидуальный, бессистемный и даже «хаотичный» характер смешения белорусского и русского языковМечковская, Н. Б. (1994): Языковая ситуация в Беларуси: Этические коллизии двуязычия. Russian Linguistics 18/3, P. 299—322.Cychun, H. A. Soziolinguistische, soziokulturelle und psychologische Grundlagen gemischten Sprechens. In: Hentschel, G. et al. (Hrsg.): Trasjanka und Suržyk — gemischte weißrussisch-russische und ukrainisch-russische Rede. Sprachlicher Inzest in Weißrussland und der Ukraine? Frankfurt/M., S. 163—172.. Однако ввиду отсутствия корпуса смешанной речи «ранние» дебаты о ней основывались преимущественно на неофициальных наблюдениях. Первое эмпирическое исследование данного явления было проведено только в начале 2000-х годов в столице МинскеLiskovets, I. (2009): Trasjanka: A code of rural migrants in Minsk. International Journal of Bilingualism 13, S. 396—412..
В период же между 2008 и 2013 годами в рамках научного проекта, проводившегося лингвистами и социологами из Ольденбургского университета (в сотрудничестве с Белорусским государственным университетом в Минске), было создано два корпуса спонтанной смешанной речи. Полученные в рамках данного проекта результаты подтверждают мнение, что белорусско-русская смешанная речь на сегодняшний день не может быть охарактеризована как определенно стабильный на всей территории Беларуси «fused lect» («смешанный код»)Хентшель Г. Белорусско-русская смешанная речь («трасянка»): 11 вопросов и ответов // Русский язык в научном освещении. № 1 (33) — М.: Институт русского языка им. В. В. Виноградова, 2017 — ISSN 16811062 — С. 209—251.. С другой стороны, в смешанной речи на всех языковых уровнях наблюдаются определенные стабильные модели, характерные для всей территории Беларуси, являющиеся либо общими для смешанной речи и одного из «языков-доноров» (белорусского или русского) или же, наоборот, отличающие смешанную речь от обоих «языков-доноров». В словарном составе и морфосинтаксисе смешанной речи однозначно преобладают русские элементы и черты. Словоизменение является смешанным, и даже в произношении заметно влияние русского языка. В целом белорусско-русская смешанная речь на данном этапе в работах проекта классифицируется как совокупность региональных социолектов. Другие же работы продолжают описывать её как «хаотичную» и «спонтанную» форму смешения языковМячкоўская, Н. Б. Трасянка ў кантынууме беларуска-рускіх ідыялектаў: хто і калі размаўляе на трасянцы? // Веснік Беларускага дзяржаўнага універсітэта. Сер. 4, Філалогія. Журналістыка. Педагогіка. 2007.— № 1.— С. 91—97..
Социологические характеристики смешанной речи В социологической и социолингвистической части ольденбургского научного проекта по изучению употребления смешанной речи в Беларуси были получены среди прочих следующие результаты: на вопрос о «родном языке» примерно 38 % из 1200 опрошенных выбрали ответ «белорусско-русская смешанная речь», 49 % назвали белорусский язык и 30 % — русский (разрешалось выбрать несколько ответов)Hentschel, G. & Kittel, B. (2011): Weißrussische Dreisprachigkeit? Zur sprachlichen Situation in Weißrussland auf der Basis von Urteilen von Weißrussen über die Verbreitung ihrer Sprachen im Lande. Wiener Slawistischer Almanach 67, S. 107—135.. Однако в качестве своего «первого языка» около 50 % респондентов назвали смешанную речь, 42 % выбрали русский язык и 18 % — белорусский (здесь также можно было выбрать несколько ответов). А в качестве «основного» (то есть преимущественно используемого) языка около 55 % опрошенных назвали русский язык, 41 % — смешанную речь и только 4 % — белорусский язык.
Кроме того, результаты данного проекта противоречат распространенному мнению, что употребление белорусско-русской смешанной речи является показателем низкого уровня образования и недостаточного владения русским или белорусским литературным языком. Смешанная речь распространена среди белорусов с разным уровнем образования и среди представителей разных возрастных групп; она употребляется параллельно с литературным языком, в большинстве случаев с русским. Степень приближения смешанной речи к русскому или белорусскому литературному языку зависит от таких факторов, как собеседник, место и тема разговора и т. д. Среди молодого поколения белорусов доля употребления смешанной речи снижается в пользу русского языка.
См. также Смешанные языки Контактные языки на русской основе Суржик Белорусизм Белорусский язык Русский язык в Беларуси Русификация Беларуси
Ссылки
Литература Hentschel, G. (2014): Belarusian and Russian in the Mixed Speech of Belarus. In: Besters-Dilger, J., et al. (eds.): Congruence in Contact-Induced Language Change. Berlin/Boston, S. 93—121. Hentschel, G. & Kittel, B. (2011): Weißrussische Dreisprachigkeit? Zur sprachlichen Situation in Weißrussland auf der Basis von Urteilen von Weißrussen über die Verbreitung «ihrer Sprachen» im Lande. Wiener Slawistischer Almanach 67, S. 107—135. Hentschel, G. & Zeller, J. P. (2012): Gemischte Rede, gemischter Diskurs, Sprechertypen: Weißrussisch, Russisch und gemischte Rede in der Kommunikation weißrussischer Familien. Wiener Slawistischer Almanach 70, S. 127—155. Hentschel, G. et al. (Hrsg.): Trasjanka und Suržyk — gemischte weißrussisch-russische und ukrainisch-russische Rede. Sprachlicher Inzest in Weißrussland und der Ukraine? Frankfurt/M., S. 119—142. Ioffe, G. (2003): Understanding Belarus: Questions of Language. Europe-Asia Studies 55/7, P. 1009—1047.