Шароварщина () — журналистский термин, употребляемый на Украине для обозначения поверхностного, упрощённого и стереотипного изображения украинской культуры, отчасти близкий термину «развесистая клюква».
История и этимология Ориентировочно данный термин появился в 1990-х годах после распада СССР и получением Украины независимости, хотя, по всей видимости, он сформировался и закрепился в советском (а затем и постсоветском культурном пространстве) начиная с 1970—1980-х гг.
Точная история появления данного термина неизвестна. Юлия Олийнык, директор издательства «Темпора», считает, что своим названием он обязан собственно шароварам — неотъемлемому атрибуту украинского народного костюма. Олийнык считает, что шаровары как предмет одежды наслоился на всю украинскую культуру в целом, затмив все остальные её составляющие, и вкупе с узким восприятием украинской культуры, приобрёл карикатурный, водевильный вид. Однако Тарас Грымалюк, директор арт-агентства «Арт-Велес» упоминает, что существует мнение о происхождении слова от фамилии советского украинского режиссёра массовых мероприятий и художественного руководителя Всеукраинского государственного центра фестивалей и концертных программ Бориса Шарварко, активно участвовавшего в распространении данного явления и псевдофольклора в целом. Аналогичного мнения придерживается и политик Николай ТоменкоНиколай Томенко НАЦИОНАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА В СОВРЕМЕННОЙ УКРАИНЕ — PERSONA NON GRATA «Универсум», ч. 9-10, 1996. Культуролог, писатель и исследователь киевской старины Анатолий Макаров предполагал, что несмотря на то, что данный термин, равно как и производное от него «шароварники» является продуктом сегодняшнего дня, само явление шароварщины возникло в XIX веке. Тогда старых украинцев-малороссов, проживавших в Киеве, но одевавшихся в народные костюмы, негативно реагировавших на нововведения так и со Запада, так и из центра и придерживавшихся народных, преимущественно сельских обычаев, называли «галушниками». Во времена худших гонений на украинскую культуру со стороны правительства галушники играли важную роль в её сохранении, однако когда гонения смягчались или прекращались, от галушников было больше вреда, чем пользы: они «устраивали овации на спектаклях полубалаганных групп, выдававших базарные фарсы за украинскую национальную драматургию».
Приверженцы националистических взглядов считают, что шароварщина активно насаждалась в УССР с 1930-х годов в рамках советской культурной политики для проведения унификации народов СССР, сведения украинской культуры на маргинес и демонстрации «её места» среди культур других советских народов, и дабы украинцы «чувствовали стыд за свою культуру», хотя советская идиоматика продолжает присутствовать в народных ансамблях и до сегодняшнего дня. Журналист Роман Кабачий выдвигает версию, что термин «шароварщина» появился среди украинских интеллектуалов после 1930 года и т. н. «расстрела кобзарей», на самом деле никогда не имевшем место. Грымалюк считает, что данная тенденция восходит ещё к дореволюционным временам. Это подтверждает и народный мастер Украины и исследовательница украинского узора Тамара Трацевич: Да, как во времена Российской империи, так и во времена СССР проводилась политика создания геополитической нации путем минимизации ощущения этнокультурного отличия у субъектов мегаблока. Ради этого не только культивировался единый язык межнационального общения — русский, но и создавались условия, при которых национальные культуры должны были ощущать себя экзотическим прошлым. <…> Например, «псевдофольклорные» коллективы, начиная от сельского клуба и заканчивая коллективами, которые финансировались государством, пропагандировали эстетику поверхностную и смехотворную. Образ казака в шароварах и с приклеенными усами становился кукольным, театрализованным и бутафорским. У него всегда был глуповатый вид и неловкие движения. Настоящие народные песни со сложным, глубоким содержанием заменялись соответствующим репертуаром: о куме, варениках и тому подобное.
Фирменными чертами спектаклей на дореволюционной украинской сцене стали инсценировки песен и создание хореографических композиций на основе народнопесенного материала. На авансцену прежде всего выдвигались песенные образцы поздней традиции, в частности, самым популярным танцем стал гопак. Впоследствии данную тенденцию подхватили многочисленные шоу-группы, подвергавшиеся многочисленной критике со стороны корифеев украинского театра. Известный актёр Михаил Садовский писал, что гопак танцевали по десять пар танцоров, на которых было «такое одеяние, которого никто никогда не видел и которое нашему народу никогда не снилось — вплоть до белых сапог на женщинах, юбки по колено, а ожерелье <…> свисало на женщине ниже пояса»Народний танець // Лозко Г. Українське народознавство — Харків: Див, 2005. — 472 с. — ISBN 966-8504-07-0.. В то время подобное явление называлось «малороссийщиной», оно предусматривало вульгаризацию всего театрального действия: Костюм — величезний вінок на голові з безліччю , буси замість намиста, півпуда стеклярусу, нашитого на вбрання, все це не мало нічого спільного з тим народним костюмом, який ми завжди можемо бачити, чи то на селі, чи в кожному першому-ліпшому музеї. Танок, не танок, а циркова акробатика. Пісня, не пісня, а один крик, галасування та вигуки.
Характеристики Как правило, шароварщина представляет из себя изображение и активное использование распространённых стереотипных образов об Украине, вроде сала, чуба, вареников, гопака, вышиванки, соломенной шляпы-брыля, «чэрвоной» калины или хаты-мазанки с соломенной крышей и «садочка вышнэвого коло» неё. Таким образом, Украина преподносится как некое подобие Хоббитании, где проживает смешной народец, забавно одевающийся и говорящей на не менее забавном языке. Как правило, произведения, относимые к шаровращине, обращаются к сельской и казацкой тематике. Данные образы, по мнению поэта Юрия Издрыка, характерны для всех народов мира, в том числе и русских, и представляют из себя культурно-идентификационные коды, составляющие значительную часть репрезентации нации для всего остального мира.
Для шароварщины образы непосредственно украинцев представлены следующим образом: мужчина-украинец — это толстый, вечно пьяный казак с чубом и широких ярких шароварах (как правило, синего или красного цвета), подпоясанных кушаком, за которым может прятаться бутылка самогона; женщина — пышногрудая «жинка» в пёстрой сорочке и с венком на голове.
Главной составляющей шароварщины является народная музыка. Для шароварщины в музыке характерны массовость (вместо нескольких человек, исполняющих песню, как в настоящей украинской народной музыке, присутствует хор из одной или нескольких сотен человек с дирижёром, в то время как в настоящей народной традиции запев солиста короткий и, как правило, состоящий из первой строки куплета); гибридизация народной манеры пения, делающей акцент на туловище и грудной академичной; гармонизация и голосоведение в качестве признаков академической хоровой традиции; использование в качестве аккомпанемента как и народных (хроматическая/концертная бандура, кобза, сопилка, цимбалы, баян), так и академических инструментов (струнные и деревянные духовые музыкальные инструменты) и строго выстроенная композиция, нетипичная для аутентичного исполнения. Такие деформации фольклора обусловлены требованиями сцены, которая диктует свои правила относительно выразительности и акустики большого зала (к примеру, сорокаминутное исполнение думы солистом выглядит менее зрелищно, чем представление народного хора). Таким образом, отсюда проистекает помпезность и яркость, нехарактерная для аутентичной культуры. К песням, которые, как считается, исполняют коллективы, распространяющие шароварщину относятся не песни с глубоким содержанием, а более простые — про кума, парубков, дивчин и т.д. Как правило, жанровые ограничения довольно жёсткие — допустимы шуточные, лирические и исторические песни без региональной привязки. Используются песни как и поистине народные, так и авторские. Исполняемые народные танцы, являющиеся плодами авторской хореографии, обработаны до такой степени, что имеют мало чего общего с бытующими в естественной среде — на селе.
Помимо фольклора, шароварщина распространяется и на кино (одним из ярких проявлений шароварщины в советском послевоенном кинематографе называют фильмы-спектакли «В степях Украины» 1952 года режиссёра Гната Юры и «Фараоны» Исаака Шмарука 1964 года, последний был спародирован в фильме «Прощайте, фараоны!» 1974 года), литературу, театр и эстраду. Влиянию шароварщиины подвержены рестораны украинской кухни, в последнее время теряющие популярность, и на смену которым на Украине приходят рестораны с народной осовремененной, фьюжн-кухней. Сергей Шаменков, художник-иллюстратор военно-исторических журналов из Одессы, занимающийся реконструкцией одежды запорожских казаков употребляет термин «шароварщина» в контексте клишированного изображения запорожцев, для которого, в частности, и характерны широкие красные шаровары (на самом деле, шаровары появились у запорожцев в начале-середине XVII века (во всяком случае, они уже были у казаков войска Хмельницкого, но были неширокими) или начале XVIII века (во времена гетманства Мазепы или Скоропадского), а характерную ширину они обрели лишь на протяжении XVIII века; до этого запорожские казаки носили узкие штаны, аналогичные носившиеся поляками и венграми или западноевропейскими шоссами): Не викоренивши з вітчизняної історії милу серцю шароварщину, ми в архаїчній матні. Як наслідок, це свідомий крок, крок європейської держави, а не азіатської орди. Безперечно, Історія завжди була і залишиться важливішою за моду, але справжнім видається вдягати Історію у бажану національну політику… Як тут не погодитися із Сальвадором Далі: «».
С Шаменковым соглашается лидер общественного движения «Не будь равнодушным!» Оксана Левкова: Протидія шароварщині — достовірна демонстрація козаччини справжніми та глибокими дослідниками, які одночасно є художниками та реконструкторами.