Фармацевтическая промышленность в России имела товарооборот в размере 16,5 млрд долларов (2016 год), что равнялось 1,3 % ВВП и 19,9 % расходов на здравоохранение.

Российская система здравоохранения финансируется за счёт федерального правительства, социальных расходов и Федерального фонда обязательного медицинского страхования.

Россия является нетто-импортёром фармацевтических препаратов, импортировав лекарства на сумму $8,9 миллиарда и экспортировав на $635 миллионов. Около 80 % импорта поступает из Европы, в основном из Германии и Франции.

История

Российская империя

Сравнивая фармацевтическую промышленность последних лет Российской империи и аптечный сектор раннего периода Советской России, можно найти различия в уровне здравоохранения и уровне жизни среднего городского и сельского населения до и после 1917 года. Кроме того, фармацевтическая промышленность и фармацевтический сектор ранней Советской России проливают свет на деятельность правительства и экономические проблемы во время Гражданской войны и периоды НЭПа.

Российская фармацевтическая промышленность быстро развивалась во второй половине XIX века в результате ряда факторов: возросшего внимания государства и общества к вопросам гигиены и общественного здоровья; продолжение фармакологических исследований в университетских и аптечных лабораториях; учреждение земств, чьи полномочия по охране здоровья населения имели более широкую основу, чем полномочия провинциальных советов по благосостоянию XVIII века; и, прежде всего, фармацевты-новаторы, которые объединили научные исследования новых лекарств, новых источников и методов производства традиционных лекарств с бизнесом контроля качества, упаковки, маркетинга, распределения и рекламы.

Российская фармацевтическая промышленность в поздний имперский период представляла отрасль в целом. В начале XX века в европейской части Империи было почти сотня фармацевтических предприятий. Семь находились в Варшаве, семь в Прибалтике, три в Кременчуге (Украина), семь в Твери, два в Казани, два в Костромской области, три в Нижнем Новгороде и два в Харькове. Одно или несколько предприятий находились в Олонеце, Двинске, Кавказе, Киеве, Саратове, Минске, Гродно, Кишинёве и Вильне. Около двенадцати предприятий располагалось в Санкт-Петербурге. Москва была центром фармацевтической промышленности, насчитывая около двадцати предприятий. Владельцами были частные лица, земства, медицинские общества, семейные ассоциации или товарищества, а также публичные акционерные общества. В 1880-х годах медицинские общества и земства в Полтаве, Чернигове, Харькове, Херсоне, Одессе и Самаре начали производить вакцины против оспы и бешенства, а также туберкулин. В 1896 году правительство основало в Санкт-Петербурге завод по производству лекарств для военных. Этот завод и Военно-медицинская академия в Санкт-Петербурге производили более шестидесяти наименований таблеток и других лекарственных препаратов.

Многие из этих фармацевтических предприятий конца XIX и начала XX века в России были небольшими мастерскими. Однако некоторые, в том числе «Товарищество профессора доктора Пеля и сыновей» в Санкт-Петербурге, Р. Р. Кёлер и В. К. Феррейн в Москве были крупными предприятиями, в которых работали сотни рабочих и использовались современные технологии. Александр Пель запатентовал спермин среди других лекарств и упаковал его в ампулы, которые он изобрёл. Фирма Феррейна нанимала химиков и имела лаборатории для тестирования и контроля качества. Фирма хорошо относилась к своим работникам: ещё в 1881 году Феррейн разработал план распределения прибыли для рабочих своих аптек, лаборатории и складов. В 1910 году меры безопасности защищали фабричных и лабораторных рабочих Феррейна, и они пользовались другими удобствами. Феррейн, Пель и Кёлер использовали современные методы маркетинга, продавая лекарства, бинты, мыло, косметику и чистящие порошки во внутренние районы через оптовые склады, агентов и иллюстрированные каталоги. Кёлер, Феррейн и Пель производили собственные упаковки и контейнеры. Российские фирмы конкурировали друг с другом и с иностранными фармацевтическими фирмами, работающими или продающими лекарства и расходные материалы в России, такими как «Merck & Co.», «Schering» и «Parke-Davis», «Davis and Company». Эксперты оценивали качество некоторых товаров, производимых российскими фирмами, на уровне зарубежных домов. Однако, когда предпочтение отдавалось товарам иностранных фирм, крупные российские фирмы привлекали покупателей, предлагая выгодные цены, кредитные условия и условия доставки. В отличие от экстравагантных заявлений поставщиков американских патентов или патентованных лекарств, реклама российских фирм была умеренной и точной.

Поскольку Россия была интегрирована в мировую экономику и импортировала ряд сырьевых материалов, затраты, цены и прибыль российских фармацевтических фирм были привязаны к ценам международного рынка. В 1910 году, чтобы реализовать экономию на масштабе, ряд российских фармацевтических производителей и оптовых торговцев образовали акционерное общество для импорта, экспорта и внутренней торговли. Штаб-квартира ассоциации находилась в Москве, а филиалы — в Париже, Лондоне, Берлине и четырёх ключевых городах России«Хроника: Нижегородская ярмарка» // Фармацевтический журнал. — Т. 49. — № 31. — 1910. — С. 345—346..

В то время как растения оставались основой для многих важных лекарств, российские фармакопеи отражали более широкое использование готовых, синтезированных лекарств в западной медицинской практике. Из первой русской фармакопеи 1778 года было подготовлено всего около 120 наименований, или 25 %; к 1866 году русская фармакопея включала 427 готовых изделий, или 46 % от общего количества, а к 1890-м годам лекарственные средства на минеральной основе составляли 80 % всех наименований, перечисленных в русской фармакопее.

В конце XIX века российская фармацевтическая промышленность столкнулась с препятствиями в производстве некоторых важнейших лекарств и, следовательно, в конкуренции с иностранными фармацевтическими фирмами на мировом рынке и в самой России. Некоторые препятствия, мешающие развитию отрасли, были неподконтрольны ей, некоторые возникли по вине фармацевтической корпорации, а некоторые — из-за ошибочной политики правительства. Одним из факторов, тормозивших российскую фармацевтическую промышленность, было отсутствие источников, как заводских, так и химических. Нехватка растительных материалов, в свою очередь, была частично вызвана неспособностью их выращивать или ошибочной политикой правительства, а также иностранными (особенно немецкими) удушением патентов, но в основном из-за климатических и других природных факторов.

Хинное дерево и растение коки, являющиеся источниками соответственно хинина и кокаина, в России вообще не выращивались. Некоторые другие важные растения также не выращивались в России. Например, В. К. Феррейн долгое время боролся за культивирование на своей плантации под Москвой Hydrastis canadensis, растения, которое имело кровоостанавливающее свойство. В конце концов Феррейн добился успеха благодаря использованию специальных удобренийВорошилов Н. «Hydrastis canadensis L. Канадский желтокорень», Золотая печать // Химико-фармацевтический журнал. — 1924. — № 2 (5). — С. 10-11.Подвысоцкий В. О. Фармакология веществ органической химии, растительных и животных … — Киев, 1889. — С. 351..

В других случаях растения, произраставшие в Империи и которые были необходимы для изготовления важнейших лекарств, имели недостаточное содержание алкалоидов. Российские фармацевтический компании импортировали йод, потому что лучшие источники данного вещества находились у побережья Чили и контролировались синдикатом. Были предприняты попытки получить йод из морских водорослей в водах Тихого океана, а в 1909 году — из соляного раствора и нефти на Апшеронском полуострове в Азербайджане; однако производство было незначительнымМагидсон О. Ю. Новый путь добычи йода в СССР // Химико-фармацевтический журнал. — Т. 5. — № 2 (38). — 1927. — С. 2—4.. Также, российские компании импортировали опиум, так как содержание морфина в опиуме, выращиваемом на Кавказе, было намного ниже, чем требовалось национальной фармакопеей. Российское правительство запретило выращивание опийного мака в российском Туркестане (Средняя Азия) после завоевания этой территории в 1860-х и 1870-х годах из-за опасений роста наркомании и конфисковало незаконно производимый опиум. Однако, как позже выяснилось, конфискованный опиум не имел лекарственной ценности. В любом случае, даже если российский опий содержал надлежащее содержание алкалоидов, немецкая фирма «Bayer» имела патент на другой, более распространённый наркотик XIX и начала XX веков — героин.

Из-за монополии «Bayer», имевшая патенты на лекарства на основе каменноугольной смолы, таких как антипирин, антифебрин, фенацетин и аспирин, российские фирмы не могли производить лекарства из каменноугольной смолы. Помехой также служило минимальное производство в России побочных продуктов каменноугольной смолы, таких как бензол и толуол (ни Соединённые Штаты, ни Англия не производили достаточное количество этих продуктов до Первой мировой войны). Тем не менее, в 1886 году русский учёный Гинзберг синтезировал фенацетин, а фенол производили в Одессе до Первой мировой войныЕна М. Г. Крымско-фармацевтическая промышленность. — Киев, 1976. — С. 260—261.. Кроме того, хотя чистый бензол и толуол импортировались, до войны два или три российских завода производили бензол-сырецФеррейн Ф. А. Успехи в снабжении химико-фармацевтической промышленности сырьем и полуфабрикантами // Фармацевтический журнал. — Т. 6. — № 22. — 1928. — С. 6..

Некоторые правительственные постановления были полезны для фармацевтической промышленности или, по крайней мере, были оправданы с точки зрения общественного здравоохранения. Так, регламент имперского МВД о рекламе и продаже безрецептурных лекарств защищал потребителей от сомнительных лекарств, подобных тем, которые пили американцы в XIX и начале XX веков. Противоречивые законы, изданные в XIX веке министерствами финансов и внутренних дел о продаже готовых лекарств в фармацевтических магазинах или аптеках, поначалу могли работать на пользу как розничным предприятиям, так и промышленности. Медицинский совет Министерства внутренних дел был обеспокоен тем, что готовые лекарства должны продаваться точно в том виде, в котором они были получены, а Министерство финансов, с другой стороны, сосредоточилось на хранении в аптеках и раздельной доставке медикаментов и других товаров. Однако, в конечном итоге данные регламенты и строгие правила, касающиеся открытия и производства фармацевтических заводов, задушили отрасль. Точно так же пошлины начала XX века, которые отдавали предпочтение импортным препаратам и штрафовали за импорт сырья, которого не хватало в России и которое было необходимо российским фармацевтическим производителям, нанесли ущерб отрасли.

В 1911 году председатель Совета министров и министр внутренних дел Пётр Столыпин пытался поднять российскую фармацевтическую промышленность, не отказываясь от государственного контроля, поощряя отечественные фирмы производить заменители (дженерики) иностранных препаратов. Названия российских лекарств могли быть похожи на названия иностранных продуктов, но на этикетках должно было быть указано местное происхождение. Иностранные, и особенно французские компании были возмущены, но эта мера имела небольшой практический эффект, поскольку большие тарифы и путаница правительственных постановлений, ограничивающих российские компании, оставались в силе.

Наконец, консервативные фармацевты, опасавшиеся, что фабрика заменит аптеку, а также предпочтение российских врачей и их пациентов иностранным товарам, — мешали развитию отечественной фармацевтической промышленности.