Эргати́вные языки́, или языки эргативной типологии (от «деятельный, действующий») — языки, в грамматике которых основополагающим выступает не противопоставление субъекта и объекта, имеющее место в языках номинативного строя, а противопоставление агенса (производителя действия) и пациенса (носителя действия).
Эргативность является одной из основных стратегий кодирования глагольных актантов. Она представлена, в частности, в шумерском, баскском, большинстве кавказских, бурушаски, многих папуасских, австралийских, чукотско-камчатских, эскимосско-алеутских, майяских языках.
Значительный вклад в теорию эргативности внесли лингвисты Г. Шухардт, И. И. МещаниновМещанинов И. И., Эргативная конструкция в языках различных типов, Л., 1967, Г. А. Климов, Р. Диксон, Ф. Планк, А. Е. КибрикКибрик А. Е., Материалы к типологии эргативности. — Предварительные публикации ИРЯ АН СССР. Вып. 126—130, 140—141. М., 1979—1981 и др.
Противопоставление эргативной и номинативной стратегий
Если номинативная стратегия, представленная в большинстве языков Европы и Ближнего Востока (индоевропейских, семитских, финно-угорских, тюркских, дравидских), предполагает построение предложения вокруг активного субъекта действия (агенса), который выступает в качестве подлежащего (Вася ловит рыбу), то эргативные языки строят предложение вокруг пассивного объекта (пациенса): Рыба ловится Васей. При этом пациенс, выступающий подлежащим, в большинстве случаев начинает собой предложение и стоит в «абсолютном падеже» или «абсолютиве» — основном, лишённом маркеров (например, окончания); агенс же стоит в «эргативном падеже» (эргативе), который и выступает показателем субъекта действия. Таким образом, эргативная конструкция включает в себя объект действия в абсолютном падеже, субъект в эргативном падеже и связывающий их переходный глагол.
Пример из баскского языка, где абсолютив в единственном числе имеет нулевое окончание (-a — определённый артикль), а эргатив — окончание -k, идущее после артикля:
Ehiztariak otsoa harrapatu du (Охотник поймал волка; дословно «Охотником волк пойман был»).
Эргативные языки сближает с номинативными противопоставление переходных и непереходных глаголов. Этим они отличаются от активно-стативных языков; но актанты этих глаголов кодируются несколько иначе. Первый актант, абсолютив, объединяет актант непереходного глагола и объект переходного глагола. Второй актант, эргатив — субъект переходного глагола. Они могут быть маркированы либо падежами, либо маркированием глагольной вершины, либо обоими способами одновременно.
В эргативных языках существует синтаксическое или морфологическое единообразие (порядок слов или грамматический падеж) для дополнения переходного глагола и подлежащего непереходного глагола, при этом подлежащее переходного глагола выражается по-другому.
Это отличается от языков номинативного строя (таких как русский или английский), где подлежащее и переходного, и непереходного глагола отделено от дополнения переходного глагола и выражается сходным образом.
Если использовать принятые обозначения глагольных актантов: O = объект переходного глагола (пациенс) (часто обозначается также как P) S = основной актант непереходного глагола A = субъект переходного глагола (агенс),
то различие эргативной и номинативной систем можно представить в следующем виде: Эргативная система Номинативная система O однообразно другой способ S однообразно однообразно A другой способ однообразно
Эргативность на разных уровнях языка Эргативный строй характерен для баскского, большинства кавказских, отдельных древневосточных языков, бурушаски, для многих папуасских, австралийских, чукотско-камчатских, эскимосско-алеутских и индейских языков. Эргативность отмечается во многих языках различной генетической принадлежности, находящихся на разных континентах. Единственным исключением является Африка, в языках которой эта конструкция отсутствует.
Эргативная конструкция может иногда сочетаться с автономным кодированием значений других когнитивных областей. Например, в цахурском языке наряду с эргативной конструкцией имеются особые форманты для выделения смыслового ударения (актуального членения предложения). Например: maIhamad-e: Xaw alyaʔa-wo-d (Магомед-ERG дом. IV.NOM строить-COP-IV), то есть именно строит (не ломает). maIhamad-e: Xaw-wo-d alyaʔa (Магомед именно дом, а не что-то другое строит) maIhamad-e:-wo-d Xaw alyaʔa (Магомед, а не кто-то другой дом строит).
Однако кодирование значений ролевой и когнитивной областей может быть и кумулятивным. В переходном предложении пациенс (или, точнее, актант с гиперролью абсолютива) обычно совпадает с ремой (грубо говоря, частью предложения, несущей новую информацию) и центром внимания. Если в некотором реальном предложении дело обстоит именно так, то используется обычная эргативная конструкция. Если же центр внимания смещается на агенс, то предпочтение при кодировке отдаётся не ролевому, а коммуникативному значению этого актанта, и имя в эргативе перемещается в положение абсолютива, то есть имеет место залоговое преобразование, называемае антипассивом (иначе «косвенно-переходная» конструкция, когда подлежащее стоит в абсолютном падеже, глагол семантически переходный и морфологически переходный, прямое дополнение — в инструменталисе). Такое явление представлено, в частности, в австралийском языке дирбал. На основе этого языка было впервые описано явление так называемой «расщеплённой эргативности». Ba-yi yaryai baninyu ??? dygumbi-r yu balgan (CL-NOM.I мужчина. NOM приходить CL-ERG-II женщина-ERG бить «Мужчина пришёл и был побит женщиной»/ Ba-yi yaryai baninyu bagun dyugumbil-gu balgal-nga-nyu (CL.DAT.II женщина-DAT бить-ANTIPASS-TENSE «Мужчина пришёл и побил женщину». Из сравнения предложений оригинала с их русскими переводами видно, что там, где в дирбале представлена активная форма глагола, в русском употреблён пассив, и наоборот, там, где в дирбале антипассив, в русском переводе — глагол в форме активного залога.
Дирбал является примером «синтаксически эргативного языка». Некоторые другие языки с эргативной конструкцией могут на синтаксическом уровне вести себя аккузативно, то есть иметь синтаксические правила, направленные на субъект, как в европейских языках. К таким языкам относится, например, папуасский язык энга, который является «морфологически эргативным», но «синтаксически аккузативным».
Лексически эргативный строй проявляется в распределении глаголов на агентивные («переходные») и фактитивные («непереходные»). В синтаксисе эргативный строй выражается корреляцией эргативной и абсолютной конструкций предложения, а также специфическим составом дополнений. Эргативная конструкция отличается особым обозначением субъекта переходного действия при форме его объекта, совпадающей с формой субъекта непереходного действия.
Сравните аварское ди-ца бече б-ачана «я телёнка пригнал» (эргативная конструкция), но бече б-ачана «телёнок пришёл» (абсолютная конструкция). Для морфологии характерно наличие эргативного падежа, противопоставленного абсолютному. Оба падежа передают субъектно-объектные отношения синкретически: эргатив имеет функцию субъекта и косвенного объекта (часто — инструмента действия), а абсолютив — функцию субъекта и прямого объекта. При отсутствии в языке системы склонения эти функции выполняют два набора личных показателей в глагольном спряжении — эргативная и абсолютнаяКлимов Г. А., Очерк общей теории эргативности, М., 1973.
С точки зрения синтаксиса литературного русского языка эргативность невозможна, хотя её можно сопоставить с пассивной конструкцией навроде «Отец матерью приведён». В русском языке пассивная конструкция является производной и противопоставлена активной: «Мать привела отца», тогда как в эргативных языках такое противопоставление невозможно. Сравните в арчинском языке: buwa-mu dija o-w-ka (МатьII-ERG отцаI-NOM привелаI).
По мнению Г. А. Климова, эргативность может накладывать определённые ограничения и на фонологическую синтагматику языковКлимов Г. А., Эргативный строй // Лингвистический энциклопедический словарь, М., 1990.
Морфологическая эргативность
Если эргативный язык имеет падежи, то актанты обозначаются так: Агенс (A) маркирован эргативным падежом. Основной актант непереходного глагола (S) и пациенс (субъект переходного глагола) (O) маркированы абсолютивным падежом.
В языках с падежным маркированием актантов обычно окончание имеется у эргативного падежа, но отсутствует у абсолютивного: ниасский язык поступает наоборот.
Баскский язык имеет систему падежного маркирования актантов: Эргативный язык Предложение: Gizona etorri da. Gizonak mutila ikusi du. Слова: gizon-а etorri da gizon-а-k mutil-a ikusi du Дословный перевод: Мужчина-ОПР ABS прибыл мужчина-ОПР-ERG мальчик-ОПР ABS увидел Актанты: S Глаголнеперех A O Глаголперех Перевод: ‘Мужчина прибыл’. ‘Мужчина увидел мальчика’.
В баскском существительное gizon — «мужчина», mutil — «мальчик» (-а — окончание-показатель определённого артикля). Эргативный падеж имеет окончание -k, абсолютивный имеет нулевое окончание. Эргативный падеж обозначает только агенс (субъект переходного глагола), в то время как пациенс (объект переходного глагола) и главный актант непереходного глагола обозначены одним и тем же абсолютивным падежом.
Номинативный же русский язык использует другое падежное маркирование:
Номинативный язык Предложение: Мужчина прибыл. Мужчина увидел мальчика. Слова: мужчина прибыл мужчина увидел мальчик-а Дословный перевод: мужчина NOM прибыл мужчина NOM увидел мальчик ACC Актанты: S Глаголнеперех A Глаголперех O Перевод: ‘Мужчина прибыл’. ‘Мужчина увидел мальчика’.
В русском языке слово мужчина, и как агенс, и как главный актант непереходного глагола стоит в одном падеже — именительном, или номинативном (с нулевым окончанием), в то время как мальчик, пациенс, стоит в винительном, или аккузативном падеже (с окончанием -а).
Если в языке отсутствует падежное маркирование актантов, эргативность может проявляться другими способами, например, в глагольной морфологии. Например, в абхазском и большинстве майянских языков отсутствует эргативный падеж, но имеется подобная система согласования в глаголе. В абхазском эргативной, номинативной, дативной и посессивной конструкциям соответствует варьирование классно-личных префиксальных морфем в структуре глагола, выступающего в качестве целого предложения: С-ла Кама и-л-г-еит (моя-собака Кама оно-она-брать-показатель времени) «Мою собаку Кама взяла»; и-б-сы-рб-оит < иара+бара+сара+… (это-тебе(ж.)-я-показываю); и-с-би-рб-оит (это-мне-ты(ж.)-показываешь).
Синтаксическая эргативность
Эргативность в синтаксисе — достаточно редкое явление, среди всех языков с эргативностью в морфологии имеются лишь несколько языков с эргативностью в синтаксисе. Как и в морфологии, в синтаксисе эргативные конструкции могут применяться совместно с номинативными. В зависимости от количества синтаксических выражений, которых агенс переходного глагола уподобляется основному актанту непереходного глагола, говорят о степени эргативности синтаксиса языка. Как правило, эргативность в синтаксисе рассматривается как взаимосвязь между предложениями, так как обычно затрагивает два предложения.
Эргативнось в синтаксисе может проявляться в: порядке слов в предложении (напр., актант в абсолютиве — глагол — актант в эргативе); причастных и деепричастных оборотах — определяет подчиненные актанты; сложноподчиненных предложениях; и др.
Примеры эргативности в синтаксисе языка дирбал сравнительно с номинативным строем русского языка (знак (i) обозначает кореферентность).
Русский язык (порядок слов SVO): Отец вернулся. Отец увидел мать. Мать увидела отца. Отец(i) вернулся, и отец(i) увидел мать. Отец вернулся и ____(i) увидел мать. Отец(i) вернулся, и мать увидела отца(i). *Отец вернулся, и мать увидела ____(i). (невозможно, так как S и опущенное O не могут быть кореферентными.)
Дирбал (порядок слов OSV): Ŋuma banaganyu. (Отец вернулся.)