Гжегож Пшемык (; 17 мая 1964, Варшава — 14 мая 1983, Варшава) — польский молодой поэт, погибший во время военного положения в ПНР. 12 мая 1983 был задержан милицейским патрулём, жестоко избит и через день скончался. Гибель Гжегожа Пшемыка вызвала массовое возмущение в стране, осложнения во власти, усиление протестов Солидарности. В современной Польше Гжегож Пшемык почитается как жертва коммунистического режима.
Жизнь Родился в семье варшавской интеллигенции. Родители Гжегожа Пшемыка вскоре развелись, но поддерживали дружеские отношения. Отец Леопольд Пшемык работал инженером, имел другую семью (Гжегож заботился о сводных брате и сестре). Мать Барбара Садовская была известна в стране как поэтесса и диссидентка, активистка демократической оппозиции, сотрудничала с Солидарностью. После введения военного положения в ПНР 13 декабря 1981 Барбара Садовская состояла в католическом комитете помощи политзаключённым. Преследовалась Службой госбезопасности (СБ), 3 мая 1983 была избита офицерами милицииMisztal i Smuga znów skazani za głośne porwanie. На допросах в СБ ей не раз угрожали «несчастным случаем» с сыном.
Гжегож Пшемык окончил в Варшаве гимназию имени Анджея Фрыч-Моджевского. По отзывам друзей, он был «обычным подростком, одним из нас», но отличался независимым характером. Увлекался музыкой, писал стихи. Его стихотворение W dniu, w którym przyjdziesz po mnie… — В день, когда придёшь за мной… впоследствии оценивалось как не по возрасту зрелое, проникнутое талантом и печальным мировосприятием. Папа Римский Иоанн Павел II даже просил уточнить, действительно ли такие стихи написаны подростком.
В доме Барбары Садовской часто собирались диссиденты. Гжегож воспитывался в атмосфере антикоммунистической оппозиционности, интересовался культурой андерграунда. В его гимназии были популярны самоуправленческие идеи «Солидарности». Но сведений о собственной политической активности Пшемыка источники не содержат
В четверг 12 мая 1983 Гжегож Пшемык, Цезары Филозоф, Якоб Котаньский, Пётр Кадльчик и Игор Белиньский отмечали окончание гимназии. Военное положение, приостановленное 31 декабря 1982, ещё не было отменено. Майские дни вызывали особую тревогу властей — 3 мая 1982 Польша была охвачена массовыми протестами, в Варшаве происходили ожесточённые уличные столкновения. Кроме того, на 12 мая 1983 приходилась 48-я годовщина кончины Юзефа Пилсудского. Эта дата традиционно считалась в ПНР поводом для антиправительственных выступлений и вызывала нервозность в правящей компартии ПОРП. На улицах польских городов усиливалось милицейское патрулирование. Привлекались спецподразделения ЗОМО, известные особой жестокостью как «бьющее сердце партии».
Смерть Около половины шестого вечера патруль ЗОМО на Замковой площади обратил внимание на группу подростков. Нарушений порядка с их стороны не было, но вели они себя шумно и весело, а милиция проявляла повышенную бдительность. Патрульный Иренеуш Косьцюк потребовал документы. Котаньский, Кадльчик и Белиньский предъявили удостоверения, но у Пшемыка и Филозофа их не оказалось. Зомовец приказал следовать в комиссариат милиции. Пшемык попытался отказаться и получил два удара дубинкой, после чего его силой посадили в автозак. Вместе с ним сел Филозоф. Котаньский, Кадльчик и Белиньский бросились за документами к родителям задержанных.
Гжегожа и Цезары доставили в комиссариат на Езуицкой улице. Дальнейшее известно в основном по рассказу Филозофа. Пшемык заявил, что приостановка военного положения снимает обязанность постоянного ношения документов. Разговор о законе и праве разъярил милиционеров. С криком «Мы тебя научим носить бумаги!» Иренеуш Косьцюк и неустановленный зомовец начали бить задержанного. Гжегож Пшемык пытался сопротивляться и даже сделал движение, похожее на рывок в их сторону. После этого началось сильнейшее избиение. На вчерашнего школьника бросились трое. К первым двум присоединился дежурный по комиссариату сержант Аркадиуш Денкевич. Он произнёс слова, ставшие известными всей стране: Żeby nie było śladów! — [Бить,] Чтобы не было следов!
Имя Гжегожа Пшемыка и его родство с Барбарой Садовской на тот момент ещё не было известно. Политических претензий ему не предъявлялось. Происходящее носило характер «бытового» милицейского беспредела.
Гжегожу Пшемыку были нанесены более пятидесяти ударов кулаками и дубинками. Когда Якуб Котаньский привёз его удостоверение личности, Гжегож уже не мог стоять. Было понятно, что происходит ЧП. Комендант комиссариата (начальник отдела) Константы Махновский дал знать в дзельницкую (районную) комендатуру. Оттуда прибыл капитан Роман Гембаровский. Он вызвал скорую помощь, заявил врачам, что задержанный психически ненормален и подозревается в наркомании. Санитары скорой не обнаружили никаких признаков наркомании. Они посчитали, что задержанный симулирует психическое расстройство, чтобы выбраться из милиции и поторопились забрать его. Состояние Пшемыка быстро оценили как критическое и повезли в больницу, где оказали первую помощь. Однако требование милиции направить задержанного в психиатрическую клинику документировалось при вызове, и врачи обязаны были это выполнить. Приехавшая Барбара Садовская под свою ответственность забрала сына домой. Гжегож рассказал матери о случившемся. Информация стала распространяться.
На следующий день состояние Гжегожа настолько ухудшилось, что Садовская снова вызвала скорую. В больнице диагностировали кровоизлияние и повреждения внутренних органов, несовместимые с жизнью. 14 мая 1983 около часа дня Гжегож Пшемык скончался. Ему ещё не исполнилось полных 19 лет.
Политические последствия
Общество 15 мая информация о смерти Гжегожа Пшемыка обнародовалась в подпольных и западных СМИ. Реакция была однозначной — убийство совершено агентами коммунистического государства. Многие посчитали это местью властей Барбаре Садовской. Теперь, однако, это предположение рассматривается как маловероятное, поскольку Гжегож Пшемык явно не был опознан в комиссариате.
Похороны 19 мая 1983 собрали, по разным подсчётам, 20—60 тысяч человек. Траурная процессия превратилась в антикоммунистическую демонстрацию. Мессу в костёле Святого Станислава Костки служил викарный епископ архиепархии Варшавы Владислав Мизёлек. Многотысячное шествие с гробом в полном молчании двигалось к кладбищу Старые Повонзки. Рядом с Барбарой Садовской был капеллан «Солидарности» ксёндз Ежи Попелушко. Вскоре её принял во время визита в Польшу Иоанн Павел II.
Лес рук в жесте солидарности во время похорон Гжегожа Пшемыка был ярким символом общественной мобилизации, которая казалось подавленной за месяцы военного положения. Смерть Пшемыка стала импульсом, углубившим разрыв между властью Польской Народной Республики и значительной частью общества. Похороны позволили людям «пересчитать себя», увидеть, сколько пришло, несмотря на репрессии. Это был явный пропагандистский провал властей.
Память Гжегожа Пшемыка, наказание его убийц стали важными установками «Солидарности».
Власть Трагическая гибель Гжегожа Пшемыка создала серьёзные проблемы высшему партийно-государственному руководству. Военный режим укрепил власть ПОРП, с осени 1982 сопротивление «Солидарности» стало заметно спадать. Считалось, что ситуация в ПНР стабилизируется, готовилась отмена военного положения. Важное значение уделялось международному имиджу. Жестокое убийство государственными силовиками сына диссидентки компрометировало режим. Особенно трудным было положение МВД во главе которого стоял генерал Чеслав Кищак — ближайший сподвижник первого секретаря ЦК ПОРП, председателя Совета министров ПНР, председателя Военного совета национального спасения генерала Войцеха Ярузельского.
В верхушке ПОРП шла закулисная борьба между сталинистским «партийным бетоном» и «умеренными прагматиками». Ярузельский и Кищак принадлежали ко второй категории. Видным представителем «бетона» был член Политбюро секретарь ЦК генерал Мирослав Милевский. Все они состояли в неформальной «Директории», где сосредоточилась высшая власть. Милевский и Кищак давно находились в жёстком конфликте, конкурируя за контроль над силовыми структурами. Смерть Пшемыка создала ситуацию, которую Милевский посчитал ситуацию удобной для отстранения Кищака. Ранее Милевский возглавлял МВД и готов был снова занять этот пост, либо продвинуть в министры начальника СБ генерала Владислава Цястоня.
Милевский провёл на Политбюро создание специальной комиссии по расследованию дела Пшемыка. Парадоксальным образом генерал-сталинист разоблачал милицейскую жестокость, выступал за гуманизм и соблюдение законности. Однако Ярузельский принял сторону Кищака. Так же поступил Цястонь. Милевскому пришлось подчиниться и принять позицию Кищака. (Со временем Кищак свёл счёты с Милевским, причём при сходных обстоятельствах. После убийства Ежи Попелушко политическая ответственность была возложена на «бетон», Милевский отправлен в отставку, его место в Политбюро занял Кищак. Тогда же был отстранён и Цястонь.)
Юридические последствия
ПНР: «Версия — санитары» Замолчать происшествие было невозможно. 17 мая в столичном официозе ПОРП Życie Warszawy появилась заметка, где говорилось о задержании «двух пьяных агрессивных мужчин, которым пришлось оказать медицинскую помощь». 20 мая генерал Кищак провёл в МВД экстренное закрытое совещание. От его имени было предложена формулировка: дело носит не политический, а уголовно-бытовой характер; «несколько садистов из милиции» и «врачи, проявившие профессиональную халатность» будут отданы под суд. Но против такого подхода запротестовал главный комендант милиции генерал Юзеф Бейм. Он категорически не соглашался возлагать ответственность на своих подчинённых. Тогда Кищак предложил иной вариант: «Может быть только одна версия — санитары». Под ударом оказались водитель скорой помощи Михал Высоцкий и санитар Яцек Шиздек, забиравшие Гжегожа из комиссариата — их обвинили в избиении, повлекшем смерть Пшемыка. Окончательные формулировки подготовил для Кищака заместитель главного коменданта милиции генерал Ежи Груба.
Одновременно власти развернули пропагандистскую кампанию, которую координировали начальник II департамента главной инспекции МВД полковник Рышард Зайковский и пресс-секретарь Совмина Ежи Урбан. Протесты польской и мировой общественности называли «созданием политического капитала на случайном несчастье», Гжегожа Пшемыка изображали «неуравновешенным парнем, склонным к агрессии и драке», Барбару Садовскую — «алкоголичкой», Цезары Филозофа — «наркоманом и социальным маргиналом». За Садовской, Филозофом, их родными и друзьями установилась плотная слежка СБ. Некоторые под угрозами завербованы в осведомители. Жёсткому давлению подверглись адвокаты Владислав Сила-Новицкий и Мацей Беднаркевич, представлявшие интересы Садовской.