Конфискация собственности армян правительствами Османской империи и Турции — конфискация активов, имущества и земель армянской общины страны. Начиная с Хамидийской резни в середине 1890-х годов и достигая пика во время геноцида армян, конфискация армянской собственности продолжалась до 1974 года. Большая часть конфискаций производилась во время геноцида армян после того, как армян депортировали в Сирийскую пустыню при этом официально объявляя их собственность и активы «заброшенными». Практически всё имущество, принадлежавшее армянам, проживающим на исконной родине в Западной Армении, было конфисковано и позже распределено среди местного мусульманского населения.

Историки утверждают, что массовая конфискация армянского имущества была важным фактором в формировании экономической основы Турецкой Республики, а также наполнения турецкой экономики капиталом. Присвоения привели к формированию новой турецкой буржуазии и среднего класса.

История

Конфискация как часть геноцида армян

16 мая 1915 года, в разгар геноцида армян, была обнародована секретная директива под названием «Административная инструкция о движимом и недвижимом имуществе, оставленном армянами, депортированными в результате войны и чрезвычайных политических обстоятельств». После вступления в силу директива учредила специальные комиссии, известные как «Комиссии по заброшенному имуществу» () и «Ликвидационные комиссии» (), которым было поручено составлять подробную информацию и оценивать стоимость активов, «заброшенных» депортированными лицами, под предлогом их «охраны». К январю 1916 года число этих комиссий возросло до 33. После отъезда депортированных вещи и домашний скот, которые считались «скоропортящимися», продавались в первую очередь на публичных аукционах, а прибыль от этих аукционов должна была быть сохранена в соответствии с правом владельцев. После предоставления документов на собственность (копии предоставлялись владельцам и Османскому казначейству) в директиве указывалось, что мухаджиры (турецкие беженцы, в основном из балканских войн) должны были быть заселены на свободных землях и в собственности, принадлежащей депортированным. После заселения беженцы должны были зарегистрировать землю и дома, в то время как другие активы, которые были прикреплены к собственности, такие как оливковые рощи и виноградники, должны были быть распределены между ними. Ненужные предметы и активы должны были быть проданы на открытых аукционах. По словам историка Дикрана Куймджяна, заселение мухаджиров на землях и владениях депортированных армян означает, что местные власти знали из первых рук, что депортированные никогда не вернутся.

29 мая 1915 года Центральный комитет «Единение и прогресс» принял Закон о переселении, разрешающий депортацию «лиц, считающихся угрозой национальной безопасности». В Законе подчеркивалось, что депортированные не должны продавать свое имущество, а вместо этого должны составить подробный список и предоставить его местным властям:

Пока действовал Закон о переселении армян, Управлению по расселению племен и беженцев () при Министерстве внутренних дел в июне 1915 года было поручено разобраться с имуществом, оставленным депортированными или убитыми армянами. Эта комиссия, заработная плата которой обеспечивалась за счет конфискованного у армян имущества, подготовила «Временный закон об экспроприации и конфискации» («Закон о заброшенном имуществе») и опубликовала его в официальном реестре 27 сентября (13 сентября по исламскому календарю) и 8 ноября приняла соответствующую директиву по реализации закона. Целями законов было одновременно лишения армян собственности, обогащение национальных политиков и переселение турецких мусульманских беженцев в изъятoе имущество. Конфискованное имущество включало личную собственность (включая земли, здания и банковские счета), предприятия, а также общественную собственность (например, церкви). Предметы считавшиеся полезными при ведении боевых действий, были немедленно конфискованы отдельным указом, в приоритетном порядке. В соответствии с законом сделки с имуществом и активами были запрещены до депортации, что лишало владельцев возможности сохранить свое имущество. Хотя закон назывался «временным», его положения, похоже, были направлены на постоянное преобразование этнической принадлежности общин из армянской в турецко-мусульманскую.

Эти законы о переселении на самом деле содержали официальную отчетность о собственности перед национальными властями и содержали меры для предъявления иска для тех, у кого было изъято имущество, но особенности законов были написаны так, чтобы эти положения служили более широкой цели «тюркизации» регионов и секторов экономики. Все записи об имуществе и доходы, полученные от продажи или сдачи в аренду конфискованного имущества, были зарегистрированы и переданы на хранение в Министерство финансов для обеспечения возможного возврата имущества владельцам. Кроме того, закон предусматривал, что те, чье имущество было конфисковано, предъявят иск о возврате имущества (и возмещении причиненного ущерба). Однако закон требовал, чтобы владельцы собственности предъявляли иск и присутствовали лично (не допуская использования доверенности), что невозможно, когда владельцы убиты или депортированы. Кроме того, ответчиком в любом случае являлось государство, что делало шансы на успех в любом судебном процессе крайне маловероятными. Наконец, закон предусматривал продажу конфискованного имущества на аукционе; однако, поскольку в законе указывалось, что «любой, кроме турецких мусульманских беженцев, может приобретать недвижимость в Турции только с одобрения Министерства внутренних дел», таким образом мусульмане не тюркской национальности были фактически исключены. Собственность часто предоставлялась национальной и местной политической элите, которая в конечном итоге передавала ее турецким беженцам-мусульманам.

Воздействие этих законов было немедленным. Согласно докладу посла Германии, находившегося в Константинополе, в июне 1916 года, имущество армян «уже давно конфисковано, а их капиталы ликвидированы так называемой комиссией, это означает, что если у армянина был дом стоимостью, скажем, 100 османских лир, турок – друг или член [партии Единения и прогресса] – мог заполучить его примерно за 2 османских лиры.

Единственным заметным внутренним противником этих мер был представитель османского парламента Ахмед Риза, который заявил:Неправомерно называть армянские активы «заброшенной собственностью», поскольку армяне-собственники не отказались от своего имущества добровольно; они были насильственно, принудительно выселены из своих мест жительства и сосланы. Сейчас правительство своими усилиями продает их собственность... Никто не может продать мою собственность, если я не хочу ее продавать. Статья 21 Конституции запрещает это. Если мы конституционный строй, функционирующий в соответствии с конституционным законом, мы не можем этого делать. Это ужасно. Схватите меня за руку, изгоните меня из моей деревни, а затем продайте мои вещи и имущество, такое никогда не может быть дозволено. Ни совесть османов, ни закон не могут этого допустить.

Были даны официальные директивы о передаче большей части собственности и предприятий, изъятых у армян, в руки мусульман. 6 января 1916 года Талаат-паша, министр внутренних дел Османской империи, издал указ:

Помимо церквей и монастырей, конфискованная общественная собственность включала школы и учебные заведения. Министерство внутренних дел приказало закрепить за мусульманами учебные заведения:

После указа частные армянские школы стали османско-турецкими школами, а школьные принадлежности были розданы турецкому мусульманскому населению. Авраам Арутюнян, священник, проживающий в Зейтуне, отмечает в своих мемуарах, что школа в Зейтуне была конфискована правительством и что «армяне больше не имели права на образование, а школьный комплекс был заполнен сотнями турецких детей."

К началу 1930-х годов все имущество, принадлежавшее армянам, подлежавшим депортации, было конфисковано. С тех пор никакой реституции имущества, конфискованного во время геноцида армян, не производилось. Законы о заброшенной собственности оставались в силе в течение 73 лет, пока они не были окончательно отменены 11 июня 1986 года. Массовая конфискация собственности предоставила возможность обычным туркам низшего сословия (крестьянам, солдатам и рабочим) подняться до уровня среднего класса. Современный турецкий историк Угур Умит Юнгёр утверждает, что «ликвидация армянского населения оставила государству инфраструктуру армянской собственности, которая использовалась для развития турецких (поселенческих) общин. Иными словами: построение этатистского турецкого «народного хозяйства» было немыслимо без уничтожения и экспроприации армян»Ungor, U. U. (2008). Seeing like a nation-state: Young Turk social engineering in Eastern Turkey, 1913–50. Journal of Genocide Research, 10(1), 15–39..

Объём конфискованного имущества Хотя точный объём конфискованного имущества во время геноцида армян неизвестен, согласно личным документам Талаат-паши, главного инициатора Закона о переселении армян, в общей сложности было конфисковано зданий, включая акров земель вместе с участками сельскохозяйственных и пахотных земель, такими как акра виноградников, акр оливковых рощ и 4573 акра тутовых садов. Наряду с конфискацией земель Османское государство получило выплаты по полисам страхования жизни армян. Талаат-паша оправдал действия Османской империи, заявив, что армяне «практически все мертвы... и не оставили наследников для получения денег. Разумеется, все это переходит в собственность государства. В настоящее время бенефициаром является правительство».

В ходе Парижской мирной конференции армянская делегация представила оценку в размере 3,7 млрд долларов (около 55 млрд долларов на сегодняшний день) материального ущерба исключительно Армянской церкви. Во время конференции в феврале 1920 года армянская община предъявила дополнительное требование о реституции имущества и активов, захваченных османским правительством. В совместном заявлении, представленном в Верховный Совет делегацией Армении и подготовленном религиозными лидерами армянской общины, утверждалось, что правительство Османской империи разрушило 2000 церквей и 200 монастырей и обеспечило правовую систему для передачи этого имущества другим сторонам. В декларации также была представлена финансовая оценка общих потерь личного имущества и активов как Западной, так и Восточной Армении в размере и франков соответственно; на общую сумму около 358 миллиардов долларов на сегодняшний день. Кроме того, армянская община потребовала реституции принадлежащего церкви имущества и возмещения полученного дохода. Османское правительство так и не отреагировало на это заявление, и никакой реституции не произошло.

. Вопрос конфискованного армянского имущества упоминался в ряде договоров, подписанных между Первой Республикой Армения и Османской империей. И Батумский договор (подписанный 4 июня 1918 года), и Севрский договор (подписанный 10 августа 1920 года) содержали положения, касающиеся реституции конфискованного имущества армян. В Севрском договоре в соответствии со статьёй 144 указывалось, что комиссии по заброшенному имуществу и комиссии по ликвидации должны быть упразднены, а законы о конфискации — аннулированы. Тем временем, присваиватели активов и имущества армян сплотились вокруг турецкого национального движения поскольку роспуск османского правительства означал бы, что имущество и активы будут сохранены под их именами. Таким образом, 8 мая 1920 года первым законом, обнародованным вновь созданным парламентом Турции, было помилование лиц, обвиненных в массовых убийствах и экспроприации собственности турецким военным трибуналом 1919–1920 гг. Кроме того, с образованием Турецкой республики и подписанием Лозаннского договора (24 июля 1923 года) положения Севрского договора в конечном итоге так и не вступили в силу, и ликвидационные комиссии, занимавшиеся конфискацией армянской собственности, возобновили свою деятельность.