Ива́н Алекса́ндрович Гончаро́в ( 1812, Симбирск — 1891, Санкт-Петербург) — русский писатель и литературный критик. Член-корреспондент Петербургской академии наук по разряду русского языка и словесности (1860)Список членов Императорской академии наук, 1725—1907 / сост. Б.Л. Модзалевский. — СПб.: Тип. Императорской акад. наук, 1908. — VIII, 404 с. — С.221., Русские писатели. 1800—1917: биографический словарь. Т.1. А — Г. — М.: Советская энциклопедия, 1989. — с. 628..

Биография

Родители Ивана, Александр Иванович (1754—1819) и Авдотья Матвеевна (в девичестве Шахторина; 1785—1851), принадлежали к купеческому сословию. Он был крещён 11 (23) июня в Спасо-Вознесенском соборе. В семье было шестеро детей, двое из которых — сёстры Елена (1806) и Мария (1810) умерли в младенчестве. Гончаров рос со старшим братом Николаем Александровичем (1808—1874), впоследствии преподавателем русского и церковно-славянского языка в Симбирске, и двумя младшими сёстрами — Александрой (по мужу Кирмалова, 1815—1896) и Анной (по мужу Музалевская, 1818—1898). Детство будущего писателя проходило в большом каменном доме Гончаровых с обширным двором и садом, расположенном в самом центре города. Вспоминая в преклонные годы детство и отчий дом, Гончаров писал в автобиографическом очерке «На родине»: «Амбары, погреба, ледники переполнены были запасами муки, разного пшена и всяческой провизии для продовольствия нашего и обширной дворни. Словом, целое имение, деревня». Многое из того, что Гончаров узнал и увидел в этой «деревне», явилось изначальным импульсом к познанию поместного, барского быта дореформенной России, так ярко и правдиво отразившегося в «Обыкновенной истории», «Обломове» и «Обрыве».

Когда Гончарову было всего семь лет, умер его отец. В последующей судьбе мальчика, в его духовном развитии важную роль сыграл его крёстный отец, отставной моряк Николай Николаевич Трегубов. Он отличался широтой взглядов и критически относился к некоторым явлениям современной жизни. «Добрый моряк» — так благодарно называл Гончаров своего воспитателя, фактически заменившего ему отца. Писатель вспоминал:

Мать наша, благодарная ему за трудную часть взятых на себя забот о нашем воспитании, взяла на себя все заботы о его житье-бытье, о хозяйстве. Его дворня, повара, кучера слились с нашей дворней, под её управлением — и мы жили одним общим двором. Вся материальная часть пала на долю матери, отличной, опытной, строгой хозяйки. Интеллектуальные заботы достались ему.

Образование

Первоначальное образование Гончаров получил дома, под началом Трегубова, затем (1820—1822) — в частном заволжском пансионе священника Ф. С. Троицкого в селе Репьёвка. В десять лет был отправлен в Москву и определён в число полных пансионеров в коммерческое училище, где уже учился его старший брат Николай. В училище Гончаров провёл восемь лет (1822—1830). Хотя обучение было ему малоинтересно, его имя регулярно помещалось на «красной доске» училища. Духовное и нравственное развитие Гончарова шло, однако, своим чередом. Его истинным наставником явилась отечественная литература. Гончаров вспоминал:

Первым прямым учителем в развитии гуманитета, вообще в нравственной сфере был Карамзин, а в деле поэзии мне и моим сверстникам, 15—16-летним юношам, приходилось питаться Державиным, Дмитриевым, Озеровым, даже Херасковым, которого в школе выдавали за поэта. Великим откровением для Гончарова и его товарищей явился Пушкин с его «Евгением Онегиным», выходившим в свет отдельными главами. Он рассказывает: Боже мой! Какой свет, какая волшебная даль открылись вдруг, и какие правды, и поэзии, и вообще жизни, притом современной, понятной, — хлынули из этого источника, и с каким блеском, в каких звуках! Это почти молитвенное благоговение перед именем Пушкина Гончаров сохранил на всю жизнь.

В сентябре 1830 года по прошению матери Гончаров был исключён из списка пансионеров училища без окончания полного курса. Тогда же он был уволен из купеческого звания, что давало право поступления в университет, а затем на службу. В августе 1831 года сдал вступительные экзамены и поступил на словесный факультет Московского университета.

Три года, проведённые в Московском университете, явились важной вехой в биографии Гончарова. Это была пора напряжённых раздумий — о жизни, о людях, о себе. Одновременно с Гончаровым в университете обучались Е. Е. Барышев, В. Г. Белинский, А. И. Герцен, Н. П. Огарёв, Н. В. Станкевич, М. Ю. Лермонтов, , К. С. Аксаков и многие другие талантливые молодые люди, впоследствии оставившие след в истории русской литературы.

Гончаров слушал лекции университетских профессоров И. И. Давыдова, М. П. Погодина, С. М. Ивашковского, И. М. Снегирёва. Среди учёных, повлиявших на формирование его мировоззрения, он особо выделял М. Т. Каченовского (курс русской истории), С. П. Шевырёва (курс всеобщей истории) и (курс теории изящных искусств); чертами последнего Гончаров наделил «профессора эстетики» в своём первом романе «Обыкновенная история».

Жизнь после университета

Окончив университет летом 1834 года, Гончаров почувствовал себя, по собственному признанию, «свободным гражданином», перед которым открыты все пути в жизни. Первым делом он решил навестить родные края, где его дожидались мать, сестры, Трегубов.

Ещё до окончания университета Гончаров решил не возвращаться на постоянное житьё в дремотный, скучный Симбирск. Его влекла перспектива напряжённой духовной жизни в столицах (Москва, Санкт-Петербург), общения с интересными людьми; была ещё одна, тайная мечта, связанная с его давним увлечением — сочинительством. Но симбирский губернатор А. М. ЗагряжскийВпоследствии губернатор был выведен Гончаровым, под фамилией «Углицкий», в автобиографическом очерке «На родине» (1887 г.). настойчиво просил Гончарова занять должность его секретаря. После раздумий и колебаний Гончаров принял это предложение. Дело оказалось скучным и неблагодарным, однако живые впечатления от механизма бюрократической системы впоследствии пригодились Гончарову-писателю. Спустя одиннадцать месяцев он уехал из Симбирска.

По приезде в Петербург в начале мая 1835 года Гончаров подал прошение об определении на службе в Департамент внешней торговли Министерства финансов, где ему предложили должность переводчика иностранной переписки. Служба оказалась не очень обременительной, в какой-то мере материально обеспечивала Гончарова и оставляла время для литературных занятий и чтения.

Летом того же 1835 года он сблизился с семьёй Майковых. В эту семью Гончаров был введён в качестве учителя двух старших сыновей главы семьи Николая Аполлоновича Майкова — Аполлона и Валериана, которым преподавал латинский язык и русскую словесность. Этот дом был интересным культурным очагом Петербурга. Почти ежедневно здесь собирались известные писатели, музыканты, живописцы. Позже Гончаров скажет:

Дом Майкова кипел жизнью, людьми, приносившими сюда неистощимое содержание из сферы мысли, науки, искусства.

Начало творчества

Постепенно начинается серьёзное творчество писателя. Оно формировалось под влиянием тех настроений, которые побуждали молодого автора всё более иронически относиться к царившему в доме Майковых романтическому культу искусства.

1840-е годы — начало расцвета творчества Гончарова. Это была важная пора как в развитии русской литературы, так и в жизни русского общества в целом. В конце марта 1846 года Гончаров знакомится с Белинским, часто бывает у него на Невском проспекте, в доме Литераторов, где читает первую часть романа «Обыкновенная история». Общение с великим критиком имело важное значение для духовного становления молодого писателя. Гончаров и сам засвидетельствовал в одном из писем, какую роль для него сыграл Белинский:

Только когда Белинский регулировал весь вчерашний хаос вкусов, эстетических и других понятий и проч., тогда и взгляд на этих героев пера (Лермонтова и Гоголя) стал определённее и строже. Явилась сознательная критика… В «Заметках о личности Белинского» Гончаров с симпатией и благодарностью рассказал о своих встречах с критиком и о его роли как «публициста, эстетического критика и трибуна, провозвестника новых грядущих начал общественной жизни».

Весной 1847 года на страницах «Современника» публикуется «Обыкновенная история». В романе конфликт между «реализмом» и «романтизмом» предстаёт как существенная коллизия русской жизни. Озаглавив роман «Обыкновенная история», Гончаров подчеркнул типичность процессов, отразившихся в этом произведении.

Путешествие на фрегате «Паллада»

России и США очень хотелось заполучить Японию в качестве рынка сбыта, и в 1853 году они почти одновременно отправили военно-морские эскадры, чтобы заставить японцев открыть страну для российских и американских торговых судов. Русской эскадрой командовал вице-адмирал Евфимий Васильевич Путятин, американской — коммодор Мэтью Перри. Русская экспедиция была снаряжена не только для установления политических и торговых отношений с Японией, но и для инспекции русских владений в Северной Америке — на Аляске. Обе экспедиции увенчались успехом — японцы подписали с Соединёнными Штатами (1854) и с Россией (1855) торговые договоры, но достигнуто это было разными средствами. Коммодор Перри запугал японцев, угрожая расстрелять из пушек их столицу — город Эдо (Токио). Адмирал Путятин 9 августа 1853 года прибыл в порт Нагасаки для проведения мирных переговоров, а в 1855 году закрепил налаженные отношения в договоре.

В сентябре 1852 года Гончаров был назначен секретарём адмирала Путятина. По Петербургу прошёл слух: «Принц де Лень отправляется в плавание».

С первых же дней путешествия Гончаров начал вести подробный путевой журнал, материалы которого позже легли в основу книги «Фрегат „Паллада“». Экспедиция продолжалась почти два с половиной года. Гончаров побывал в Англии, Южной Африке, Индонезии, Японии, Китае, на Филиппинах и на множестве небольших островов и архипелагов Атлантического, Индийского и Тихого океанов. Высадившись в середине августа 1854 года на берег Охотского моря, в Аяне, Гончаров проехал сухим путём через всю Россию и 25 февраля 1855 года вернулся в Петербург.

Уже в апрельской книжке «Отечественных записок» за 1855 год появился первый очерк о путешествии. Последующие фрагменты публиковались в «Морском сборнике» и различных журналах на протяжении трёх лет, а в 1858 году всё сочинение вышло отдельным изданием. Книга сразу же стала крупным литературным событием, поразив читателей богатством и разнообразием фактического материала и своими литературными достоинствами. Книга была воспринята как выход в большой и плохо знакомый русскому читателю мир, увиденный пытливым наблюдателем и описанный острым, талантливым пером. Для России XIX века такая книга была почти беспрецедентной.

Ю. М. Лотман в одной из последних своих статей, обращаясь к этому произведению, писал:

<…> Гончаров не просто объективно изображает пространство, пересекаемое фрегатом, совершающим кругосветное путешествие из Петербурга во Владивосток,— он декларирует, что интерес к разнообразию культур, открытость «чужому» есть реальная специфика русского сознания <…>

Специфика текста Гончарова заключается в том, что сквозь подвижность географических точек зрения просвечивает постоянство авторской позиции. Моряк-путешественник одновременно находится в «своем» мире корабля и в «чужом» мире географического пространства. Соответственно он постоянно меняет своё положение по отношению к внутреннему пространству корабля. Таким образом, пространство задано одновременно в двух противоположных аспектах. <…>