Рукописи Шапиры (также известные как свиток Шапиры, полоски Шапиры или манускрипт Шапиры) — набор из 15 кожаных полос, содержащих текст, написанный палеоеврейским письмом. Они были представлены Мозесом Вильгельмом Шапирой в 1883 году как древний артефакт, связанный с Танахом. По утверждению Шапиры, свитки были найдены в Эль-Муджибе (библейский Арнон) недалеко от Мёртвого моря. Текст свитков представляет собой другую версию Второзакония, включая добавление новой строки к Десяти заповедям: «Не возненавидь брата твоего в сердце твоем: Я Элохим, твой бог». В тексте также отсутствуют все остальные законы, кроме десяти заповедей, которые передаются последовательно от первого лица (от лица Бога). Почти сразу свитки были признаны учёными поддельными. Обвинения в подделке привели к самоубийству Шапиры в 1884 году.
По крайней мере часть свитков к 1884 году оставалась у вдовы Шапиры, их она отправила . Свитки вновь появились через несколько лет на аукционе Сотбис, где были проданы за 10 фунтов и 5 шиллингов , который позже перепродал их за 25 фунтов. В 1899 году сообщалось, что 8 марта того же года доктор Филип Брукс Мейсон демонстрировал «полную рукопись» на публичной лекции в Бертон-апон-Тренте. Текущее местонахождение свитков, если они сохранились, неизвестно.
Обнаружение свитков Рассказ Шапиры о том, как были обнаружены свитки, со временем менялся, и различия между версиями обнаружения свитков использовались в качестве доказательства подделки. , первый человек, которому Шапира лично показал свитки, вспоминал:
Г-н Шапира не пожелал сообщить мне происхождение рукописи. Он сказал мне только, что она была взята из гробницы за Иорданом.
В то же время в Германии Шапира сообщил следующее:
В конце июля или начале августа некий Салим из племени Адшайе (), обитавшего к востоку от Мёртвого моря между вади Эль-Муджиб и Кераком, продал магазинчику Шапиры черноватую полоску кожи в пять слоёв. Сам Шапира при этом не присутствовал и по возвращении обнаружил в магазине этот кусок кожи, приобретённый задёшево. Несмотря на его плохое состояние, Шапира обнаружил на нём некоторое количество букв и попытался навести дополнительные справки. Но Салим, которого Шапира знал лишь немного, отказался возвращаться в Иерусалим, поскольку то ли на нём, то ли на его племени висело обвинение в убийстве, за которое его могли бы там преследовать. Поэтому Шапира обратился к шейху Махмуда из Абу-Диса близ Иерусалима. <…> Махмуд подчеркнул сложность получения таких предметов от бедуинов, но обещал привести в Абу-Дис человека, который готов на всё ради денег и «за бешлык [серебряная монета достоинством 5 акче] продал бы свою жену и даже мать». Шапира встретился с этим человеком в Абу-Дисе и в ходе последующих трёх встреч в течение августа 1878 года получил остальные кожаные полоски из ныне имеющихся. После этого бедуин больше не появлялся.
Другая версия содержится в личном письме Шапиры профессору Герману Штраку из Берлина от 9 мая 1883 года:
В июле 1878 года я встретил нескольких бедуинов в доме известного шейха Махмуда эль-Араката, конечно, разговор перешёл на старые надписи. Один бедуин… начинает рассказывать историю примерно следующего содержания. Несколько лет назад каким-то арабам пришлось бежать от своих врагов и спрятаться в пещерах высоко в скалах, обращённых к Муджибу (новый Арнон [так в оригинале]). Они обнаружили там несколько свертков очень старой ткани. Думая, что там может быть золото, они сняли много слоёв хлопка или льна и нашли только несколько чёрных амулетов и выбросили их; но один из них взял их и [так в оригинале] с тех пор, как амулеты оказались в его шатре, он стал богатым человеком, завёл овец и т. д.
В начале августа Шапира написал письмо Гинсбургу, сообщив ему:
В июле 1878 года шейх Махмуд Аракат, известный руководитель проводников от Иерусалима к Иордану, нанёс мне обычный визит … поскольку шейх принимал бедуинов с Востока в своем доме, он привёл их всех с собой … Я услышал на следующий день … некоторые его знакомые спрятались в то время, когда вали из Дамаска сражался с арабами, в пещерах, высеченных высоко в скале … недалеко от Моджиба. Они нашли там несколько свёртков старой чёрной холстины. Они сняли полотно, и … там было только несколько исписанных чёрных полосок кожи, которые они выбросили (или, кажется, он сказал, что бросили в огонь, но я не уверен); но один из них подобрал их … Я попросил шейха нанять его в качестве посланца, принести мне несколько фрагментов, чтобы я мог их изучить, но шейх считал, что этот человек этого не сделает, однако он знал человека, который совсем не был суеверным … Примерно через двенадцать дней я получил четыре или пять колонок текста … ещё через восемь дней он принёс мне около шестнадцати; через одиннадцать или двенадцать дней ещё четыре или пять … больше я не видел этого человека. Шейх вскоре умер, и я потерял все следы, которые позволили бы мне проследить за объектом дальше.
В отчете в Фонд исследования Палестины от 20 июля 1883 года история находки описывалась так:
Он [Шапира] впервые услышал о фрагменте в середине июля 1878 года. Шейх с несколькими арабами разных племён пришёл в его контору в Иерусалиме по другим вопросам. Шейх не имел никакого отношения к древностям. Они говорили о каких-то маленьких чёрных фрагментах письма, которыми владел араб. Их нашли в окрестностях Арнона. Один из арабов говорил о них как о талисманах, пахнущих асфальтом.
На следующий день Шапира был приглашён шейхом на ужин и услышал больше о фрагментах. Примерно в 1865 году, во время гонений, некие арабы прятались среди скал. Там, рядом с пещерой в скале, они нашли несколько свёртков, завёрнутых в полотно. Сняв покрытие, они нашли только чёрные фрагменты, которые они выбросили. Их подобрал один из арабов, полагая, что это талисманы … Шапира пообещал шейху награду, если тот приведет к нему араба, о котором он говорил, что он сможет достать фрагменты. Это произошло в день ужина. Шейх заболел, а затем умер.
Примерно через десять или двенадцать дней после ужина мужчина из племени Аджайя принес ему маленький фрагмент, содержащий четыре столбца. Разобрать можно было только несколько слов. Через неделю, в воскресенье, он принес четырнадцать или пятнадцать свитков, содержавших более ясный текст. В следующее воскресенье он принёс ещё четырнадцать или пятнадцать столбцов, написанных в другом стиле, но не все одинаково. Десять дней спустя, в среду, он принес три или четыре столбца, очень чёрные. Шапира больше его не видел.
Клод Ренье Кондер получил от Шапиры ещё одну версию, в которой он связывал свитки и моавитские подделки с одним и тем же местом и утверждал, что с рукописью была найдена мумия.
Презентация свитков
В Германии 24 сентября 1878 года Шапира отправил копии Константину Шлоттману, который ошибочно подтвердил подлинность моавитских подделок Шапиры в 1870 году. Шлоттманн проконсультировался с Францем Деличем, а затем отверг свитки как подделку. Делич опубликовал свой вывод отдельно в журнале Saat auf Hoffnung в 1880 году, назвав их фальшивкой.
9 мая 1883 года Шапира отправил десятистраничное письмо Герману Штраку, в котором написал, что в отношении подлинности свитков больше доверяет его мнению, чем своему собственному. 27 мая Штрак ответил, заявив, что «не стоило [Шапире] тратить время на то, чтобы привозить в Европу такую очевидную подделку». В мае 1883 года Шапира также показал один фрагмент рукописи (в то время немецкому консулу в Бейруте) на короткое время в плохом освещении; он отказался подтвердить его подлинность без более длительного изучения всех фрагментов.
В июне 1883 года, возможно, переработав текст, Шапира привёз свитки в Германию в попытке продать их Королевской библиотеке Берлина. 10 июля Карл Ричард Лепсиус, в то время хранитель Библиотеки, созвал симпозиум ведущих библеистов в Берлине (сам Лепсиус, Эдуард Захау, Эберхард Шрадер, Август Дильман, Адольф Эрман и Мориц Штейншнейдер), чтобы оценить свитки; они единогласно объявили их подделкой после 90-минутного осмотра. В отдельном немецком анализе в первую неделю июля, опубликованном 14 августа, и Эдуард Мейер пришли к выводу, что свитки были подделкой; Теодор Нелдеке и Эмиль Фридрих Каутч, как сообщалось, тоже согласились с этим выводом. Шапира также показал свитки лично Герману Штраку, чьё мнение не изменилось. Королевская библиотека предложила купить их по более низкой цене, чтобы немецкие студенты могли изучить технику подделки. Вместо этого Шапира отвёз свитки в Лондон. Немецкие учёные не обнародовали свои выводы, и выводы других экспертов были сделаны независимо.
В Лондоне 20 июля Шапира сообщил секретарю Фонда исследования Палестины, что привёз рукопись в Лондон, а 24 июля он показал рукопись Уолтеру Безанту и Клоду Ренье Кондеру из Фонда. 26 июля Шапира продемонстрировал рукопись большому числу британских учёных в офисах Фонда, даже оторвав часть, чтобы показать внутреннюю часть пергамента; затем рукопись была передана в Британский музей для дальнейшего изученияPalestine Exploration Fund Quarterly Statement for 1883 .
Шапира пытался продать свитки Британскому музею за миллион фунтов и позволил музею выставить две из 15 полос. Для оценки полос музей назначил Кристиана Дэвида Гинсбурга, и в последующие недели были опубликованы транскрипции, переводы и факсимильные копии. 4 августа 1883 года из Британского музея сообщил, что большая часть кожи выглядела древней, но края одного куска выглядели совершенно новыми; 17 августа Эдвард Августус Бонд, главный библиотекарь Британского музея, отметил, что тоже считает рукописи подделкой.
13 августа Адольф Нейбауэр, который ранее разоблачил фальшивый «гроб Самсона» Шапиры, также назвал свитки подделкой; 19 августа он опубликовал дополнительные аргументы против их подлинности, как и Арчибальд Сейс в тот же день. Идентификация Нейбауэра позже была названа похоронным звоном свитков.
Шарль Симон Клермон-Ганно из Министерства народного просвещения Франции, который ранее раскрыл моавитские подделки Шапиры, прибыл в Англию 15-го числа, уже испытывая «самые серьёзные сомнения». Он бросил быстрый взгляд на некоторые фрагменты от Гинсбурга, но Шапира быстро запретил ему дальнейшее изучение свитков. Однако Клермон-Ганно внимательно изучил две полоски, выставленные на публичной выставке 18 августа, и 21 августа объявил их подделками. Клод Ренье Кондер также объявил их поддельными 21-го числа, а вскоре за ним последовали Эрнест Ренан, Альберт Леви и . 25 августа the Grantham Journal сообщил: «Официальный вердикт о подлинности рукописей г-на Шапиры не был вынесен, но опубликованные свидетельства экспертов, которые их исследовали, единодушны против подлинности свитков».
27 августа Кристиан Дэвид Гинсбург, который в качестве назначенного филологического эксперта Британского музея получил доступ ко всем свиткам, опубликовал то же заключение. Ранее на той же неделе Британский музей прекратил показ полос Шапиры. Гинсбург также предположил, что форма полос, их правка и используемая кожа соответствовали йеменским свиткам, которые Шапира продавал в предыдущие годыPalestine Exploration Fund Quarterly Statement for 1883, pp. 207—208. Клермон-Ганно позже сделал ту же оценку. Шлоттман, Делич, Штрак и Штайншнайдер, поражённые текущей ситуацией в Англии, опубликовали свои июльские выводы для британской аудитории в сентябре. Гинсбург и Клермон-Ганно опубликовали свои окончательные отчёты в том же месяце.
Последствия и судьба свитков
Заключение Гинсбурга привело Шапиру в отчаяние, и он бежал из Лондона.
«Вы выставили меня дураком, публикуя и выставляя вещи, которые, по вашему мнению, являются ложными. Я не думаю, что смогу пережить этот позор. Хотя я ещё не убеждён, что рукопись является подделкой, если только это не сделал месье Ганно. Через день или два я уеду из Лондона в Берлин. Искренне ваш, Мозес Вильгельм Шапира»