«Пра́жская весна́» (, ) — период либерализации в ЧССР с 10 декабря 1967 по 21 августа 1968 года, связанный с избранием первым секретарём ЦК КПЧ Александра Дубчека и его реформами, направленными на расширение прав и свобод граждан и децентрализацию власти в стране. Период закончился военной оккупацией страны войсками стран Варшавского договора.
Своё название этот период истории Чехословакии получил по названию статьи Мориса Дюверже в газете «Le Monde», опубликованой 29 марта 1968 года.
Краткая характеристика событий Реформы Дубчека, провозглашавшие «социализм с человеческим лицом», были попыткой предоставить дополнительные демократические права гражданам: свободы слова, свободы передвижения, ослаблялся государственный контроль над СМИ.
Курс на изменения в политической и культурной жизни, реформы в исполнительной власти не были одобрены СССР, после чего на территорию ЧССР были введены войска Организации Варшавского договора, которые впоследствии подавляли протесты против иностранного вмешательства. Это породило волну эмиграции из страны.
После ввода войск и подавления протестов Чехословакия вступила в период «нормализации»: последующие руководители пытались восстановить политические и экономические ценности, преобладавшие до получения контроля над Коммунистической партией Чехословакии Дубчеком. Густав Гусак, который заменил Дубчека и позднее стал президентом, отменил почти все его реформы.
Пражская весна повлияла на развитие музыки и литературы. Свой отпечаток она оставила в работах Вацлава Гавела, , Карела Крыла, Яна Шванкмайера, а также в романе Милана Кундеры «Невыносимая лёгкость бытия».
После всенародного обсуждения о разделении страны на федерацию трёх республик (Богемии, Моравии-Силезии и Словакии) Дубчек курировал решение о разделе на две части — на Чешскую и Словацкую республики. Это единственное изменение, которое пережило конец Пражской весны.
История 5 января 1968 года первым секретарём КПЧ был избран словак Александр Дубчек. В результате внутрипартийной борьбы 4 января 1968 года «реформистское крыло» сместило Антонина Новотного с поста 1-го секретаря Центрального Комитета КПЧ, однако он сохранил за собой пост президента Чехословакии. У «руля партии» встал словак Александр Дубчек. Он не стал препятствовать кампании, развёрнутой в СМИ против президента и бывшего генсека как консерватора и врага реформ, и 28 марта 1968 года Новотный заявил об уходе и с поста президента, и из состава ЦК, а уже 30 марта новым президентом стал Людвик Свобода. Советское руководство не препятствовало смене власти, так как не доверяло Новотному. Однако с приходом Александра Дубчека процесс демократизации означал терпимость (в советской терминологии: «попустительство») к «антисоциалистическим взглядам» и настроениям, которые выплеснулись в прессе, по радио и телевидению.
23 марта на совещании шести коммунистических партий в Дрездене (СССР, Польши, ГДР, Болгарии, Венгрии и ЧССР) прозвучала критика реформ в Чехословакии, лидеры компартий Польши (Гомулка) и ГДР (Ульбрихт) назвали произошедшее в Чехословакии «ползучей контрреволюцией». Отмечалось, что компартия утрачивает авторитет, тогда как общество более склонно слушать интеллигентов — к примеру, Гольдштюкера.
После апрельского (1968 г.) Пленума ЦК КПЧ Дубчек назначил реформаторов на высшие руководящие посты: 8 апреля председателем правительства ЧССР стал Олдржих Черник, которого КГБ подозревали в связях с «диссидентскими кругами в интеллигенции», а вице-премьером стал Ота Шик. 18 апреля председателем Национального собрания ЧССР был избран Йозеф Смрковский. Министром внутренних дел был назначен Йозеф Павел, репрессированный в начале 1950-х и ставший после этого принципиальным противником политических преследований. Много сторонников реформ было избрано и в новый состав президиума и секретариата ЦК КПЧ.
Была существенно ослаблена цензура, повсеместно проходили свободные дискуссии, началось создание многопартийной системы. Было заявлено о стремлении обеспечить полную свободу слова, собраний и передвижений, установить строгий контроль над деятельностью органов безопасности, облегчить возможность организации частных предприятий и снизить государственный контроль над производством. Кроме того, планировалась федерализация государства и расширение полномочий органов власти субъектов ЧССР — Чехии и Словакии.
Было официально объявлено о реабилитации жертв политических репрессий конца 1940 — начала 1950-х, в том числе осуждённых по процессу Сланского (юридическая реабилитация состоялась в 1963, но решение принималось в тайне и не подлежало огласке). Пражскую весну с энтузиазмом поддержали бывшие репрессированные — например, Йозеф Павел и Мария Швермова. Но реабилитация касалась только репрессированных членов КПЧ, а не участников антикоммунистического сопротивления.
В первую очередь Пражскую весну «подогрело» известное письмо Александра Солженицына IV Всесоюзному съезду советских писателей, которое прочитали и в Чехословакии.
Рассчитывая на поддержку своих идей в широких слоях общества, весной 1968 года обновлённое руководство ЧССР разрешило создавать на предприятиях советы рабочего самоуправления. В апреле 1968 года соратниками Дубчека — Р. Рихтой, О. Шиком и П. Ауэспергом была выдвинута «Программа действий», где также значилось и требование «идейного плюрализма».
4 мая Брежнев принял делегацию во главе с Дубчеком в Москве, где остро раскритиковал положение в ЧССР. 8 мая созрел вариант советского вторжения в Чехословакию, однако лидер венгерских коммунистов Кадар предостерегал от развития событий по венгерскому сценарию.
13 июня 1968 года правительство разрешило восстановить Словацкую грекокатолическую церковь, в 1950 году вынужденную под давлением коммунистической власти перейти в православие. После подавления Пражской весны грекокатолическая церковь продолжила легально действовать. 27 июня 1968 года в пражской газете писатель Людвик Вацулик опубликовал манифест «Две тысячи слов, обращённых к рабочим, крестьянам, служащим, учёным, работникам искусства и всем прочим», который подписали многие известные общественные деятели, в том числе и коммунисты (Иржи Ганзелка). В этом воззвании приветствовался «процесс демократизации», «прогрессивное крыло» чешских коммунистов и свобода слова, осуждалась партийная бюрократия, «старые силы» и возможное вмешательство «иностранных сил». Содержался призыв к формированию параллельных служб охраны правопорядка и возрождению Народного Фронта. Документ был особенно негативно воспринят руководством СССР.
Из ранее прекративших своё существование партий заявку на своё воссоздание подала социал-демократическая партия Чехословакии. Однако более многочисленной была непартийная оппозиция (в июне 1968 года подали заявки на регистрацию более 70 политических организаций), которая потребовала создания многопартийной парламентской системы. Самые радикальные требования политической реформы выдвигал философ-неомарксист Иван Свитак и его сторонники.
15 июля руководители коммунистических партий направили открытое письмо в адрес ЦК КПЧ. Выступая по телевидению 18 июля, Дубчек призвал проводить «такую политику, чтобы социализм не утратил своё „человеческое лицо“. „Программа действий“ провозглашала курс на „демократическое обновление социализма“ и ограниченные экономические реформы. Было разрешено создавать политические клубы. С отменой цензуры появились новые органы печати и общественные объединения, в том числе KAN — „Клуб ангажированных беспартийных“ и „Клуб—231“ из бывших политических заключённых, осуждённых после 1948 года (по номеру закона 231/1948 об охране народной демократической республики, действовал два года; по всей Чехословакии было до 80 тысяч членов клуба). 29 июля — 1 августа состоялась встреча Президиума ЦК КПЧ и Политбюро ЦК КПСС в Чьерне-над-Тисоу.
Политические реформы Дубчека и его соратников (Ота Шика, Иржи Пеликана, Зденека Млынаржа и др.), которые стремились создать „социализм с человеческим лицом“, не представляли собой полного отхода от прежней политической линии, как это было в Венгрии в 1956 году, однако рассматривались руководителями СССР и ряда соцстран (ГДР, Польша, Болгария) как угроза партийно-административной системе Советского Союза и стран Восточной и Центральной Европы, а также целостности и безопасности „советского блока“ (по факту безопасности властной монополии и марксистской идеологии КПСС и гегемонизма СССР). Резкое недовольство выражала и консервативно-неосталинистская часть номенклатуры КПЧ во главе с Василем Биляком, Алоисом Индрой, Антонином Капеком, Олдржихом Швесткой, а также Драгомиром Кольдером (последний из перечисленных несколькими месяцами ранее был сторонником Дубчека). Оплотом контрреформистских сил сделалась Служба госбезопасности (StB), глава которой Вильям Шалгович занимал пост заместителя министра внутренних дел и вёл тайную подготовку государственного переворота.
Немаловажное значение имела атмосфера нарастающего отчуждения между ЧССР и остальными странами социалистического содружества, что выражалось в их неуправляемой критике, включая персонально и высшее руководство (так, в 1968 году газеты и журналы изобиловали фельетонами, шаржами и карикатурами на грани корректности в адрес Л. И. Брежнева, А. Н. Косыгина, В. Ульбрихта, В. Гомулки и др.). Особенно болезненно там воспринималась критика отдельных явлений политической, экономической и общественной жизни в этих странах с подчеркиванием многих дефектов и недостатков прежде всего в СССР, началом которой можно считать знаменитый „Отчёт № 4“ И. Ганзелки и М. Зикмунда, составленный по заданию руководства КПЧ по итогам путешествия по СССР и направленный ими лично Л. И. Брежневу. Весьма негативную эмоциональную реакцию последнего вызвало неодобрение в 1965 году А. Новотным отставки Н. С. Хрущёва и связанных с нею обстоятельствах; также А. Новотный с 50-х годов постоянно отказывался обсуждать вопрос о размещении советских войск в Чехословакии. Отказ от безоговорочного восприятия советского опыта как образца (например, в докладе Ч. Цисаржа по случаю 150-летней годовщины со дня рождения К. Маркса), не говоря уж об игнорировании прямых указаний и „рекомендаций“, в частности, в кадровых вопросах, воспринимался руководством КПСС как открытый ревизионизм.
Часть правящей коммунистической партии — особенно на высшем уровне — выступала, однако, против какого бы то ни было ослабления партийного контроля над обществом, и данные настроения были использованы советским руководством в качестве предлога для отстранения реформаторов от власти. По мнению правящих кругов СССР, Чехословакия находилась в самом центре оборонительной линии Организации Варшавского договора, и её возможный выход из него был недопустим во время холодной войны.
Из интервью дипломата Валентина Фалина, в 1966—1968 годах возглавлявшего 2-й европейский (британский) отдел МИД СССР, журналу „Итоги“:
Задержусь на Пражской весне. Он [Л. И. Брежнев] поручил помощникам Александрову-Агентову, Блатову, а также мне обобщать все поступавшие материалы, равно как и отклики в прессе на развитие ситуации в ЧССР и дважды в день докладывать ему наши оценки. Нередко Леонид Ильич заходил к нам в небольшую комнату вблизи его кабинета и иронически спрашивал: „Все колдуете?“ Мы настойчиво повторяли, что издержек от силового вмешательства будет больше, чем прибыли. В ответ обычно слышалось: „Вы не всё знаете“. Действительно, нам не было известно, например, что 16 августа, то есть за четверо суток до нашего вторжения в ЧССР, Брежневу звонил Дубчек и просил ввести советские войска. Как бы чехи ни старались замолчать данный факт, запись телефонного разговора хранится в архиве.
В монографии „Пражская весна“ и международный кризис 1968 года: документы нет ни одного документа, подтверждающего это утверждениеН. Г Томилина, Стефан Карнер, Александр Оганович Чубарьян: Пражская весна» и международный кризис 1968 года: документы, МФД, 2010, https://books.google.cz/books/about/Пражская_весна_и_меж.html?id=PK0qAQAAMAAJ&redir_esc=y .