Святосла́вов крест — вырезанная из камня многочастная икона с изображением Распятия Иисуса Христа с предстоящими. В настоящее время экспонируется в Георгиевском соборе города Юрьев-Польский во Владимирской области и является частью коллекции Юрьев-Польского историко-архитектурного и художественного музея. Традиция связывает поставление креста с князем Юрьевским Святославом Всеволодовичем, ставшим впоследствии на короткое время великим князем Владимирским. По предположению целого ряда исследователей, непосредственным поводом к созданию креста послужили драматические обстоятельства похода князя на Волжскую Булгарию в 1220 году.
К композиции Святославова креста современные исследователи относят Распятие, предстоящих ему справа Богоматерь и жён-мироносиц, Иоанна Богослова и Лонгина Сотника с левой стороны, а также так называемый престол уготованный над вертикальной планкой креста. Традиция размещала по обе стороны от них изображения Николая Чудотворца и Тихона Амафунтского, которые в настоящее время не считаются частью Святославова креста. Ведётся дискуссия о принадлежности к композиции надписи на каменной тумбе, в течение многих веков размещавшейся в её основании.
Многие проблемы, связанные с данным памятником древнерусского искусства, остаются предметом острых дискуссий. Ещё в 1911 году член-корреспондент Императорской Археологической комиссии Константин Романов составил подробное описание Святославова креста и сформулировал четыре вопроса: Действительно ли Святослав III Всеволодович связан с появлением креста? Правильна ли традиционная датировка его 1224 годом? Представляет ли Святославов крест единое художественное произведение? Где должен был находиться данный памятник в первоначальном экстерьере Георгиевского собора XIII века? Эти и иные связанные с памятником вопросы привлекали в разное время внимание таких крупных историков древнерусского искусства, как академик Санкт-Петербургской академии наук Никодим Кондаков, профессор Илья Шляпкин, доктор исторических наук Николай Воронин, историк древнерусской архитектуры и реставратор Вольфганг Кавельмахер, доктор искусствоведения Георгий Вагнер и другие исследователи.
Внешний вид к началу XX века и предполагаемая структура
Распятие с предстоящими В книге советского исследователя Георгия Вагнера, посвящённой скульптуре Владимиро-Суздальской Руси и изданной в 1964 году, приводятся следующие размеры Святославова креста: общая высота — 134 , ширина средней плиты — 56 см, боковых — «от 45 до 47 см», над средним камнем надставка шириной 56 см и высотой 36 см.
Русский историк первой половины XIX века, член-корреспондент Императорской Санкт-Петербургской академии наук Иван Снегирёв составил описание Святославова креста, к которому в то время относили не четыре, как в настоящее время, а семь каменных плит, и указывал его общие размеры: высота — 2 аршина 6 вершков, а ширина — 3 аршина 1 вершок. На момент описания (1824 год) крест находился в приделе Воздвижения Честного и Животворящего Креста в Георгиевском соборе в городе Юрьев-Польский. В этом же месте его упоминает в 1912 году и российский историк Сергей Шереметев: «Уже начиналась утреня, когда мы взошли в собор, где любовались… в приделе Распятием Христовым, большой иконой размером до сажени в квадрате, высеченной из белого камня, с предстоящими Богоматерью, жёнами Мироносицами и др. святыми, называемой „Святославовым крестом“, так как она была сооружена этим князем». Там же, но более точно с церковной точки зрения, определял в 1911 году местоположение Святославова креста архитектор Константин Романов. Он писал, что крест находился в Крестовоздвиженском приделе тёплого Троицкого собора, который был пристроен к северной стороне Георгиевского собора в 1809 году. Профессор Илья Шляпкин писал, что во время посещения Юрьева-Польского в 1904 году видел Святославов крест «в новом тёплом приделе в иконостасе налево от царских врат». Памятник находился на высоте одного аршина от пола и был украшен приношениями на лентах.
Наиболее ранние описания Святославова креста были составлены в 1824 году почти одновременно автором сообщения в издании «Отечественные достопамятности» и Иваном Снегирёвым. В соответствии с этим описанием в центре памятника находится Распятие. Справа (в описании Снегирёва, исходившего из устаревшей к настоящему времени позиции наблюдателя, находящегося в центре самой иконы, для современного зрителя — слева) от него — Богоматерь и жёны-мироносицы, с края — Николай Чудотворец, с левой же стороны — Иоанн Богослов и Лонгин Сотник, а на краю — Тихон Амафунтский. Святые Николай и Тихон одеты в святительские одеяния, на Лонгине чешуйчатый доспех и «покров» на голове, в руке у него круглый щит. Памятник возвышался на каменной тумбе, обложенной скреплёнными известью камнями. На тумбе Снегирёв зафиксировал надпись, которую привёл в сообщении. Он утверждал, что рельеф сделан в «греческом иконном стиле», а раскрашен, вызолочен и покрыт серебряными ризами в более позднее время усилиями богомольцев, которые почитали Святославов крест как чудотворный.
Российский и советский археолог, член-корреспондент Императорской Археологической комиссии Константин Романов в статье «„Святославов крест“ в г. Юрьеве Польском» (1911) составил более подробное описание памятника на основе проведённого им исследования летом 1909 и 1910 годов. Оно показало, что в состав Святославова креста входит 6 «сцементированных кусков белого известняка». Фигуры расцвечены масляной краской и покрыты сделанными из серебра и позолоченными ризами. В центре рельефа расположен камень с изображением распятого Христа (его высота — 0,486 сажени). Руки Христа высечены на данном камне только до локтей. Тело его свисает с креста и покрыто драпировкой, которая спадает до колен. Голова Христа, окружённая крещатым нимбом, поникла. Его глаза закрыты. Ступни распятого прибиты к вертикальному столбу двумя гвоздями. На соседних двух камнях гвозди в центре ладоней прикрепляют руки Христа к поперечной перекладине. Гвоздь изображает точка с кругом вокруг неё, врезанным в поверхность камня. Сосцы Христа изображены как кольца, также врезанные в камень. Константин Романов отмечал, что хотя тело Христа (грудная клетка и верхняя часть живота) выполнено достаточно грубо, тем не менее мастеру нельзя отказать в знании анатомии. В нижней части центрального камня заметны следы сбитых растительных орнаментов.
Слева от центрального камня изображена Богоматерь (высота 0,35 сажени), левой рукой она подпирает щёку, а правую прикладывает к груди, все три мироносицы изображены без нимбов. Две из них видны полностью, а третья стоит позади, поэтому видна только часть её головы. Фигуры мироносиц более спокойны, чем Богоматерь. Все они одеты в хитоны и мафории. Под ногами у них растительный орнамент. На правом камне изображены босой Иоанн Богослов в хитоне и длинном плаще, правой рукой подпирающий голову, а левой держащий край плаща, и Лонгин Сотник. Последний одет в хитон, панцирь и плащ, стянутый на груди. На голове у него плат, а на ногах — сапоги. Сотник поднимает правую руку и держит в левой круглый щит. Особо отмечает Романов изображение волос Иоанна: прямой пробор делит их надвое, длинные локоны спускаются на плечи апостола. Под ногами у персонажей растительный орнамент.
Выше центрального расположен четвёртый камень, на котором располагается верхняя часть креста с изображением уготованного престола (так называемой гетимасии или этимасии от ). Он вырезан на плоскости трёх верхних концов креста (верхняя перекладина и завершение вертикального столба), по его сторонам само тело креста углублено, а края обведены двойной каймой.
На каждом из двух крайних боковых камней изображён некий святитель (Романов затруднялся в определении их имён) в подризнике, фелони, епитрахили и омофоре, с длинным свитком в руках. Омофоры и епитрахили украшены продолговатыми равноконечными крестами. Верхняя часть свитков украшена бусами, а само их пространство заполнено условными надписями. Волосы святителя с левой стороны расчёсаны на косой пробор. Борода его «округлая, маленькая, жидкая». У святителя с правой стороны волосы расчёсаны на прямой пробор, а борода «густая, длинная с острым концом». У ног святителей изображён растительный орнамент.
Во времена Романова три центральных камня стояли в одну линию, а два крайних были выдвинуты несколько вперёд, что создавало ощущение раскрытого триптиха. Ризы содержали пробирные клейма с датами. Риза Христа (нимб и опоясание) была датирована 1818 годом, Богородицы — 1822-м, Лонгина и обоих святителей — 1823-м, риза Иоанна не содержала клейма с датой, но по манере исполнения Константин Романов датировал её тем же временем. Романов относил раскраску рельефа к 1816 году (после установки на новом месте) и крайне негативно отзывался о её художественных достоинствах: отмечал грубость раскраски, почти чёрный фон, ярко-красные губы и стандартные тёмно-коричневые волосы всех персонажей. До окраски рельеф много раз белился известью. Побелка была счищена, неровность камня и швы между камнями зашпаклёваны, масляная краска наносилась густым слоем.
Фигуры святителей Фигуры святителей являются самыми большими среди всех скульптур Георгиевского собора. Их высота составляет 1 метр 21 сантиметр (в то время как фигуры из композиции Распятия имеют высоту только 0,8—1 метр). Две фигуры святителей со времени реконструкции Василия Ермолина находятся в тимпане центральной закомары южной стены собора. Персонажи изображены в типичных для святителей одеждах: в фелони и омофоре с крестами, под фелонью угадываются стихарь или саккос. Слегка склонившись навстречу друг другу, они держат развёрнутые свитки, на которых «ямочками в несколько строк имитированы буквы».
Константин Романов отвергал принадлежность двух святителей к композиции креста и предлагал обратиться к структуре византийских композиций подобного типа, относящихся к XI—XII векам, чтобы реконструировать те боковые панели креста, которые, с точки зрения исследователя, были утрачены (в существовании подобных панелей он не сомневался). Романов предполагал, что в верхнем регистре существовали ещё две поясные фигуры «смятенных ангелов» и, возможно, изображения солнца и луны. По боковым сторонам же, предположительно, были только растительные орнаменты.
Советский археолог Георгий Вагнер считал, что четыре фигуры святителей были связаны между собой (два — в композиции Распятия с предстоящими, ещё два — на стене Георгиевского собора). Если Шляпкин считал, что двое из них, включённые в состав Святославова креста, могут быть атрибутированы как Николай Чудотворец и Тихон Амафунтский, то Вагнер, учитывая общее число святителей, утверждал: «перед нами святители — Василий Великий, Иоанн Златоуст, Григорий Богослов и Николай Мирликийский». Он считал, что только облик Григория Богослова (фигура Николая Мирликийского, которого он опознавал в одном из настенных изображений, была недоступна Вагнеру для изучения) выдержан в традиционном духе. Например, изображение Иоанна Златоуста обычно относится к аскетическому и интеллектуальному типу. Здесь же оно представлено в реалистическом виде, характерном для доиконоборческого периода византийской иконописи. Этот более древний тип встречается также на некоторых русских миниатюрах XIII века. Византийских черт (восточный мудрец с открытым лбом) лишён и образ Василия Великого. Он предстаёт как старец с надвинувшейся на лоб шапкой волос. Вагнер отмечал, что необычность изображения святителей, вероятно, вызвала их неправильные отождествления более ранними исследователями.