А́дела Кэ́трин Бре́тон (, 1849—1923) — английская художница и археолог, наиболее известная работами в Мексике. Одна из первых исследовательниц древней индейской живописи, выполнила полномасштабные акварельные копии фресок Храма Ягуаров в Чичен-Ице и Теопанкашко в Теотиуакане.
Детство и юность Аделы Бретон прошли в Бате, римские руины которого пробудили в ней интерес к археологии. Художественное образование получила в Италии, после смерти отца в 1887 году начала самостоятельные путешествия в Канаду и США. В Мексике работала между 1892 и 1908 годами, преимущественно в Теотиуакане, Толлане, Шочимилько, Чичен-Ице и Акан-Че (всего тринадцать экспедиционных сезонов). В начале XX века получила международное признание как художница — археологический иллюстратор и организатор международных конгрессов по американистике и историческим наукам, проводимых в Лондоне в 1912—1913 годах. Скончалась от сердечной недостаточности и последствий тропических заболеваний, возвращаясь с антропологического конгресса в Рио-де-Жанейро.
После кончины А. Бретон была полностью забыта; её акварельные работы заново обнаружены Эриком Томпсоном в 1970-е годы, первая выставка прошла в Бристольском музее в 1989 году. В XXI веке наследие художницы-археолога актуализировалось, был реализован проект оцифровки её произведений и проведены несколько выставок её оригинальных работ. В 2005 году выпущена монографическая биография. Новая выставка художественных работ и рукописей последовала в 2016—2017 годах.
Наследница-туристка (1849—1899)
Происхождение. Годы в Бате (1849—1887)
Адела Кэтрин Бретон появилась на свет в Лондоне 31 декабря 1849 года на четвёртом году брака своих родителей. Её отцу — — было к тому времени пятьдесят лет, матери — урождённой Элизабет Д’Арч, двадцать восемь. Семейство Бретонов происходило из Бата, у родителей Уильяма было 11 детей (в том числе его собственный брат-близнец ), и много лет семья была связана с Ямайкой. Во время службы во флоте Уильям побывал в Вест-Индии и на западном побережье Африки; к тридцатилетию он выслужил лейтенантский чин и подал в отставку, «потворствуя своей страсти к путешествиям». Отставка в терминологии того времени означала канцелярскую службу на берегу с половинным жалованьем. Три года Уильям Бретон работал в Австралии, опубликовав книгу очерков «Путешествия по Новому Южному Уэльсу, Западной Австралии и Земле Ван-Димена в 1830, 1831, 1832 и 1833 годах». Вернувшись в Северное полушарие, Бретон побывал в Норвегии, Швеции и России, также описав впечатления в книге. Далее он был назначен констеблем в Ричмонде и уголовным судьёй в Лонсестоне на Земле Ван-Димена. Англичанка Элизабет Д’Арч оказалась на Тасмании вместе с сёстрами и матерью, так как её брат был начальником таможни на острове. Она вышла замуж за Уильяма в 1844 году; их первый ребёнок умер в очень раннем возрасте. Когда они возвращались в Англию, Элизабет вновь была беременна, Адела родилась в Лондоне по пути в Бат. Семейство обосновалось на престижной улице , здесь через 17 месяцев родился младший брат Аделы Гарри Д’Арч Бретон и ещё один ребёнок умер после родов.
Далее Бретоны переехали в дом № 15 в , который оставался владением Аделы до конца её жизни. Дом был типичным для застройки георгианской эпохи: узкий, с четырьмя спальнями и низкой мансардой; кухня и передняя находились в цоколе. Родственники жили в Тонтоне и Саутгемптоне. О детских годах Аделы неизвестно почти ничего, однако её отец вёл активную интеллектуальную жизнь, состоял членом , увлекался геологией и археологией. Дочь получила образование с упором на иностранные языки, музыку и рисование. Дебют мисс Бретон в светском обществе состоялся на апрельском балу 1868 года, что было упомянуто в газете «». Брат Гарри поступил в Королевскую военную академию в Вулидже, и в 19 лет получил лейтенантский чин в Королевском инженерном корпусе. Ранее семья совершила годичный гран-тур по Европе, и впоследствии Адела Бретон вспоминала, что изучала архитектуру и живопись в Италии и Франции. Основная часть этих занятий, вероятно, проходила во Флоренции. Всего семейство трижды за семь лет побывало в длительных европейских поездках. Элизабет Бретон скончалась в мае 1874 года, не перенеся влажных батских зим, и страдая бронхитом. Это произошло вскоре после женитьбы её сына Гарри на Кейт де Моленс. Адела, по-видимому, сознательно не выходила замуж, или её художественные и антикварные интересы не стыковались с образом жизни викторианской дамы среднего класса: в 1870-е годы, в связи с реконструкцией римских терм, в Бате проходили активные раскопки. 1878 годом датированы несколько картин Аделы, написанные в Савойе. Произведения 1880-х годов в основном посвящены Бату и его окрестностям. Не существует никаких свидетельств, что Адела пыталась сделать карьеру художницы, и без того крайне затруднительную в Британии того времени. На одной из её картин 1883 года имеется пометка «вне конкурса», из чего можно сделать вывод, что она участвовала в выставке, предполагавшей некое оценивание работ. Здоровье Уильяма Бретона тоже постепенно ухудшалось (много лет спустя дочь сетовала, что так и не добралась до Вены, которая очень нравилась отцу), он скончался 23 июня 1887 года в преклонном возрасте и был похоронен вместе с женой. По завещанию, вступившему в силу через месяц, Адела оставалась главной наследницей: ей отошёл дом в Бате со всей обстановкой и имуществом (оценённым в фунт стерлингов) и фунтов стерлингов деньгами (брату отошло только 5000 фунтов наличными, так как ещё десять тысяч он получил на свадьбу). Умело вложенные средства сделали Аделу Бретон финансово независимой, и уже в конце 1887 года она покинула Бат, куда периодически наезжала, но не оставалась в городе надолго.
США — Канада — Мексика (1888—1893)
Оформив наследство, Адела Бретон могла удовлетворить унаследованную от отца и давно осознанную страсть к путешествиям. В первую очередь она отправилась к родственникам матери в Филадельфию, которые разыскали её по переписке. Жена её кузена — Элла Льюис — была одних лет с Аделой и дружба женщин длилась несколько десятилетий. Закончив семейные дела, Бретон заинтересовалась Канадской тихоокеанской железной дорогой, только что введённой в эксплуатацию (в 1885 году). В Западной Канаде она занималась живописью, и её пейзажи фиксируют горные ландшафты. По предположению биографа Мэри Маквикер, для Аделы Бретон фиксация увиденного средствами искусства была частью опыта путешественницы. Её пейзажи натуралистичны, иногда производя впечатление геологической иллюстрации. В какой степени она считала себя человеком искусства, невозможно судить, во всяком случае, все её акварели хранились в доме в Бате, и художница не пыталась продавать свои работы.
Адела Бретон выработала для себя следующий ритм жизни: тёплое время года она проводила в Бате, отправляясь в Америку и Канаду на зимовку, чтобы избежать сомерсетской сырости. Акварели и картины в основном фиксируют виды Британской Колумбии, но есть виды Йеллоустонского парка. В 1890 году Адела планировала посетить Японию, но источники не позволяют судить, осуществилось ли это намерение. В 1891 году она определённо побывала в Калифорнии, о чём свидетельствует содержимое альбома для рисования. Во время землетрясения в Сан-Франциско она приложила карандаш к странице альбома, выступив в роли живого сейсмографа. В 1892 году А. Бретон заинтересовалась Мексикой. Она воспользовалась проверенным туристическим маршрутом через Гавану, прибыв в апреле в Веракрус. На поезде Адела посетила подножье Орисабы, Пуэбло и Тласкалу, а далее Мехико. В отличие от обычных туристов, Бретон сходила на привлёкших её станциях, совершала небольшие экскурсии и рисовала мексиканские руины, Великую пирамиду и церкви Чолулы. Тласкала произвела такое впечатление, что Адела отправила в «The Bath Chronicle» описание церкви (номер от 14 июля 1892 года). Описание выполнено деловым стилем, без обычной для викторианской эпохи экзальтированности. Далее её маршрут пролегал через Юго-Запад США, где Адела впервые соприкоснулась с руинами культуры пуэбло. Осенью путешественница вернулась в Канаду, но от оставшейся части 1892 года документальных и художественных свидетельств не дошло. 8 декабря 1892 года, однако, в «Батской хронике» вышла статья Аделы Бретон с описанием национального парка Банф.
Маршруты 1893 года могут быть реконструированы благодаря привычке Аделы точно датировать и помечать местом каждый эскиз или акварель. В октябре 1893 года она посетила Адирондак и Ниагару, проехав далее в Чикаго, предположительно, на Колумбову выставку. Декабрьские зарисовки выполнены в Мехико. Рождественские каникулы А. Бретон провела в Пацкуаро, который обеспечивал ей образ жизни, который она предпочитала в поездках: «некоторый комфорт посреди дикой природы». Вероятно, именно в Пацкуаро Адела спланировала свой «гран-тур» по Мексике (как его определяла Мэри Маквикер) и нашла проводника и слугу Пабло Солорио родом из Мичоакана. Вместе с ним она съездила в до — малой родины Пабло, убедившись в богатстве Западной Мексики археологическими памятниками, которые игнорировались европейскими путешественниками.
Мексиканский гран-тур (1894—1895)
Маршруты
Общая продолжительность гран-тура Аделы Бретон по Мексике составила восемнадцать месяцев: от рождественских каникул 1894 года до поздней весны 1895 года. Традиционно путешественники XVIII—XIX веков передвигались медленно, месяцами находясь в одном месте, чаще всего, населённом европейцами, и получая информацию о коренном населении и памятниках из третьих рук. Напротив, мисс Бретон находилась в движении почти беспрерывно, задерживаясь только для живописных работ. К моменту прибытия в Мексику она владела французским, итальянским и немецким языками, и, в общении с Пабло Солорио, выучила испанский язык. Для путешествий Мексика была в тот период безопасной, так как диктатор Порфирио Диас придавал большое значение улучшению дорог и бесперебойному передвижению, в том числе иностранцев. В частности, Адела Бретон в следующие десять лет постоянно останавливалась в индейских деревнях, никогда не испытывая затруднений. Иногда она ставила походную палатку, при этом делами по хозяйству, в том числе готовкой, занимался Пабло. Периодически она пользовалась гостеприимством владельцев асьенд. Судя по имеющимся данным, чопорная англичанка средних лет, одетая по всем викторианским канонам (включая корсет) и передвигавшаяся в дамском седле, производила большое впечатление. Биограф Мэри Маквикер утверждала, что «логистика её передвижений представляет большую интригу», так как её громоздкий гардероб хранился на складе в Мехико. Поскольку Адела Бретон обладала абсолютной памятью, и много лет спустя могла совершенно точно цитировать прочитанное, её заметки бессистемны, и больше информации несут графические и акварельные работы. Акварели она обычно писала на бумаге формата 18 × 30 дюймов (45,72 × 76,2 см), от сезона 1894 года их осталось не менее шестидесяти пяти. Памятники доколумбовой Мексики занимали в них всё больше места. Иногда она помещала списки прочитанного в альбомах для рисования: её интересовала доримская Шотландия, великий Зимбабве, Атлантида, египетская археология, мифология индейцев навахо. Со временем Адела научилась фотографии и возила с собой громоздкую камеру и фотопластинки. Меньше всего её интересовали люди и животные; если на пейзажных и архитектурных работах появляются человеческие фигуры, то только для отображения масштабов увиденного. Больше всего изображалось архитектурных деталей, фасадов зданий и арок.