Национальная история — жанр историописания, основным предметом изучения которого является история нации, рассматриваемой в качестве «своей» или «чужой». Противопоставляется глобальной, локальной и персональной истории.
Отдельные компоненты национальной историографии возникали почти одновременно с появлением знания о прошлом. Жанр зародился в связи с формированием национального самосознания, что в Европе происходило около последней четверти XVIII века. В начале XIX века историками при поддержке государства формируется национально-государственная историография. Расцвет национальной истории имел место в XIX века. В Новейшее время наблюдается кризис этого явления, вызванный преобладанием в этнологии инструменталистских и конструктивистских парадигм.
Причины создания и функции Самоидентификация вольно или невольно происходит через сопоставление с другими. Этот подход транслируется также на нацию, рассматриваемую в качестве целостности и наделяемую персонифицированными чертами, такими как «национальный дух» и др. по этой причине в национальной истории на первое место ставится национальный консенсус; как правило, считается, что народ противостоит другому народу, государство — другому государству. При формирования национальных государств и национального самосознания возникает «националистическая история», которая приветствуется большей частью общества.
По мнению австралийского историка Д. Хорна (1984), известная «реальность», создаётся человеком, в результате чего «каждое общество и каждая эпоха обладают разными версиями того, какой должна быть реальность». Он писал, что «древние вещи начали превращаться в исторические памятники, главным образом, в ходе становления национальных государств, когда создавалась концепция национальности».
Этногенетический миф входит в состав знаково-символического комплекса этнической культуры. Он даёт возможность формировать смыслы и установки этнической общности, которые не поддаются логическому обоснованию. Сакральный характер мифа вынуждает принимать его без доказательств. Целью мифа является объяснение того, что в представлениях членов этноса является, с одной стороны, наиболее сложным для объяснения а, с другой стороны, наиболее значимым.
Апеллируя к прошлому, миф выстраивает внеисторическую схему, которая представляет этнос как вечную и неизменную целостность. С помощью героического мифологизированного прошлого предполагается обеспечить народу славное будущее, что отражено в популярной теории циклизма. Народ изображается в качестве монолитного органического единства, лишённого внутренних противоречий. Фактически он отождествляется с «личностью» и персонифицируется. Этому часто способствует образ «врага», используемый для укрепления сплоченности народа. Основу мифа составляют оппозиции: своё и чужое, добро и зло, высокое и низкое, и др. Мотивируя народ на бескомпромиссную борьбу против персонифицированного «зла», миф апеллирует к героическим образам предков, как будто способных наделить современников энергией и обеспечить победу. Поиски «золотого века» обычно ведутся в наиболее далёком прошлом, поскольку события недавнего времени слишком хорошо освещены источниками. К числу функций мифа в реализации этнической культуры принадлежат сакральная, миф в качестве канала реализации смысла этнической культуры, аксиологическая, познавательная и компенсаторная.
Практически любое современное государство обладает комплексом мифов, нередко восходящих к народным представлениям, которые получили государственно-идеологическое основание и стали частью национальной мифологии. Общенациональный исторический нарратив ставится в зависимость от группового самосознания и связан с политикой идентичности. Так, национальная история Франции охватывала всех граждан, которые наделены политическими правами. В СССР «творцом истории» считались только «трудящиеся массы». В Германии исторически героем истории воспринимался «немецкий народ» в качестве этнической или этно-расовой общности. Национальная история во Франции обладала инклюзивным характером, в СССР и Германии — эксклюзивным, но на принципиально разных основаниях — классовом в СССР и этно-расовом — в Германии.
Националисты конструируют такое прошлое, которое служит их целям, включая притязание на государство или территорию‚ «свою» или «чужую», политическое доминирование и культурный капитал. Темпоральные представления национализма связаны с конкретными национальными задачами и могут почти полностью определяться текущей политической повесткой или предполагаемым идеальным будущим, однако во всех случаях прошлое остаётся наиболее важным фактором формирования национальной идентичности и политической активизации.
Национальная история рассматривается как миф или «большой нарратив», который обслуживает интересы правящей верхушки или доминирующего большинства. Народная память, имеющая отражение в преданиях и эпосе, является одним из источников для создания «высокой», государственной исторической мифологии.
Национально-государственной историографии присущи различные прагматические функции, в первую очередь обслуживание политических потребностей. Так, итальянские, немецкие и американские историки середины XIX века нередко содействовали национально-государственному объединению. «Новая» история ставит задачу сплотить нацию и укрепить государство. Историческое знание в данном случае выполняет сервильные функции, обслуживая интересы властных элит и их национальные цели. Национально-государственной историографией могут обосновываться внешнеполитические притязания, прежде всего территориальные (Эльзас, Македония, Кашмир или Курильские острова и др.). Основными прагматическими функциями, выполняемыми национально-государственной историографией, являются национальная самоидентификация и самоутверждение — формирование «образа нации». Мифологизированная история играет существенную роль в международных отношениях. Национальная версия истории одной страны способна вызвать резонанс в другой, чья национальная история оказывается затронутой.
Сами историки могут не применять идеологизированного подхода, но их труды могут быть использованы в националистическом нарративе. По словам британского историка Эрика Хобсбаума, «историки для национализма — это то же самое, что сеятели мака в Пакистане для потребителей героина: мы обеспечиваем рынок важнейшим сырьем… Прошлое и есть то, что создает нацию; именно прошлое нации оправдывает её в глазах других, а историки — это люди, которые „производят“ это прошлое».
По мнению российского антрополога В. А. Шнирельмана, важное значение в национальных и этнических конфликтах памяти имеет деятельность историков, конструирующих «историческую истину». Учёный использует категории «национальный историк» и «местный историк», демонстрируя специфику происхождения национальных версий прошлого.
Методы Национально-государственная историография имеет прагматическую ориентацию, формирует идеологизированную историю, в которой предопределены отбор значимых действующих лиц, исторических событий и периодов и их интерпретация. Такие истории наций присутствуют различные приёмы «игр со временем», включая «пропуски» исторического времени, переносы «начала» и «конца» исторических процессов, «удлинение» и «сжатие» исторического времени. Национализированная история достигает «связи времён», прошлого с актуальным настоящим, через отрицание значительных частей исторического прошлого.
Государство играет существенную роль в создании того, что Пьер Нора назвал «узлами памяти» — отборе наиболее значимых событий прошлого, которым в рамках национальной истории придаётся особый смысл.
Формирование национальной истории включает создание «мест памяти» и конструирование образов «национальных героев», что делает такие сочинения уязвимыми для скептической критики. В то же время развитие национального исторического нарратива подталкивает системное изучение корпуса источников и формирование национального архивного фонда.
В рамках этнического историзма считается, что только «национальный» («этнически свой») историк способен создать реальную историю своей страны. К числу характерных особенностей такого исторического знания принадлежат этническое основание, поиск образа «врага», пересмотр перечня «великих личностей» и памятных дат, героизация национального прошлого, удревнение национальной истории и поиск корней среди древних цивилизаций.
Реинтерпретация и фальсификация истории является важной составляющей частью любого национализма. Исторические мифы национализма включают миф об исключительной древности этноса, миф об автохтонности и древней империи, территориальные притязания и игнорирование иностранных влияний. Националистическая историография обычно стремятся доказать автохтонность «своего» этноса, «извечное» присутствие этого народа на современной территории. Эти претензии нередко выступают в противоречие с другой тенденцией национализма — идеей, что народ в древности владел масштабными территориями и обладал огромной империей.
Субъективизация прошлого, сложение национальной истории или истории национальной культуры из фрагментарных и часто несвязанных исторических источников проявляется, в частности в музейном деле. Французский историк Марк Ферро демонстрировал, что в исторических курсах, преподаваемых в разных странах для обучения молодежи, часто дают весьма разную трактовку одних и тех же исторических фактов в зависимости от национальных интересов.
Образы прошлого Исторический образ нации-государства составлен из различных компонентов, включая происхождение и становление, национальную гордость, национальный характер.
Нарратив о коллективной личности-нации в той или иной мере основывается на иррациональных установках массового сознания. Французский историк Пьер Hopa писал, что национальная история это «практически мифологическая история». «Принцип её и динамизм состояли в том, чтобы выбирать из прошлого только те факты, которые объясняют развитие „нации“». Национальные истории характеризуются тенденциозностью и ангажированностью уже начиная с вопроса о происхождении нации. Такая версия конструирует для народа древнюю историю, включая в свой нарратив в числе прочего и мифы. Конструирование «начала» этноса часто основано на теориях его особого происхождения. Поиск этнических «корней» проводится на некоторой территории или с опорой на этническую истории. Во всех случаях авторы стремятся к максимальному удлинению исторического прошлого, в связи с тем, что длительное время существования народа воспринимается в качестве свидетельства его достоинства.
Ранее Нового времени символом древности политического образования являлась древность царствующего рода. В отношении данных «родословных» французский историк Этьен Паскье в середине XVI века писал: «удивительно, как каждая нация считает большой честью для себя вести свое происхождение от разрушения Трои. Римляне в этой связи считают своим основателем Энея, французы — Франкиона, турки — Туркуса, британцы — Брута… Как будто Троя была питомником благородных мужей, которые должны были обеспечивать происхождение всех других стран».