«Комсомольское рождество» («Комсомольское Рождество», «комсвятки», «красное рождество») — антирелигиозное мероприятие, проводившееся в 1920-е годы в СССР в противовес Рождеству Христову с целью борьбы с традиционной церковной обрядностью. Впервые данные мероприятия прошли в декабре 1922 года — январе 1923 года; в этот период «комсомольское рождество» было организовано более чем в 400 городах страны. На основе этого опыта в 1923 году была введена «комсомольская пасха». Для этих мероприятий характерно привлечение прежде всего молодёжи, массовый характер, театрализованность. Они начинались на улицах в виде уличных шествий с ряжеными, а заканчивались в клубах, где читались доклады и стихи, демонстрировались пьесы, а также организовывались танцы. Предполагается, что антипасхальные и антирождественские праздники, носящие явные следы атеистической пропаганды, восходят к массовым театрализованным шествиям, распространённым во времена Великой французской революции.
Наибольший размах мероприятий, посвящённых «красному рождеству», имел место в первые годы (1922—1923). Постепенно количество участников уменьшалось и его стали рекомендовать проводить уже не на улицах, а только в клубах. К середине 1920-х годов комсомольские рождество и пасха перестали поддерживаться властями и, несмотря на отдельные попытки их проведения, постепенно сошли на нет к концу 1920-х годов. С этого времени наступил новый этап в систематической антицерковной политике советского государства и борьбе с религиозной обрядностью (см. религия в СССР).
История
Предыстория
Советская власть стала проводить антирелигиозную политику с начала своего существования. Однако руководство большевиков пришло к выводу, что прямое наступление на религию не увенчалось успехом, и поэтому было решено подойти к борьбе с ней в более мягких формах. К этому призывали некоторые идеологи партии и атеистической пропаганды (Лев Троцкий, Емельян Ярославский, Анатолий Луначарский, Иван Скворцов-Степанов). Частью антирелигиозной кампании стала борьба против православных праздников и связанных с ними обычаев, традиционной обрядности за которые всё ещё прочно держалось население. В 1922—1923 годах в СССР была проведена централизованная кампания по празднованию «комсомольского рождества» («комсвятки», «красное рождество») и «комсомольской пасхи», направленных на внедрение «красной обрядности». Комсомольские ячейки должны были организовывать празднование в день христианского Рождества, которое оставалось пока нерабочим днём. В 1922 году началось изъятие церковных ценностей под предлогом оказания помощи голодающим (декрет ВЦИК РСФСР от 23 февраля 1922 года), а комсомольские рождество и пасха стали продолжением этой кампании. В статье председателя Совета народных комиссаров РСФСР и Совета народных комиссаров СССР Владимира Ленина «О значении воинствующего материализма» (12 марта 1922 года) отмечалось, что «…массам необходимо дать самый разнообразный материал», «подойти к ним и так и этак для того чтобы их заинтересовать, пробудить от религиозного сна, встряхнуть их с самых разных сторон, самыми разными способами и т. д.»s:О значении воинствующего материализма (Ленин).
Организация и проведение По оценке историка Наталии Лебиной, советское руководство сделало ставку на антирелигиозные молодёжные выступления, ставшие своеобразным «заключительным аккордом» атеистической кампании 1922 года. Для них характерно привлечение прежде всего молодёжи, массовый характер, театрализованность. Лебина предположила, что такие политизированные действа восходят к массовым театрализованным антирелигиозным шествиям, распространённым во времена Великой французской буржуазной революции. В октябре 1922 года на Украине и в Белоруссии прошли первые антирелигиозные кампании, которые получили освещение в газете «Правда». Через месяц вышла статья Скворцова-Степанова (напечатана под псевдонимом И. Степанов) «„Комсомольское рождество“ или почему бы нам не справлять религиозные праздники», где была представлена программа проведения «Весёлого карнавала с музыкой». Главное место в таких мероприятиях должно было играть карнавальное факельное шествие языческих «ряженых богов» (Мардук, Озирис, Будда), «прототипов» Иисуса Христа. Участники должны были при этом нести информационно-разъяснительные плакаты. Уличная часть праздника должна была закончиться в клубе, где предлагалось провести лекции из истории религий. Оформление и наполнение этих выступлений также сводились к карнавальности. Так, трибуна должна была походить на языческое святилище со жрецами, идолами и т. д., а лектор «непременно» читать материал в образе жреца. Историк Сергей Шмелёв пришёл к выводу, что именно статья Скворцова-Степанова в центральном партийном издании сыграла решающую роль в широком проведении «комсомольского рождества» в стране.
С учётом политики экономии государственных средств в период НЭПа и недостаточной подготовленности на местах, Комиссия по проведению отделения церкви от государства (протокол № 7 от 5 декабря 1922 года) рекомендовала организовать «комсомольское рождество» только в Москве и Петрограде. Однако всё-таки было решено придать новой антирелигиозной кампании общегосударственный характер. Так, подсчитано, что в период с декабря 1922 по январь 1923 года первое «красное рождество» прошло более чем в 400 городах. В основу сценария мероприятий была положена статья Скворцова-Степанова. Перед их проведением в прессе проводилась идеологическая подготовка в виде антирелигиозных статей и поддержки «комсомольского рождества». На места направлялся методический материал, пьесы, инсценировки, стихи и т. д.. Общим лозунгом проведения первого «комсомольского рождества» были слова: «Смотр низложенных богов». В ходе подготовки могли организовываться вечера, во время которых читались доклады, проводились сценические выступления, игры, гадания. Начиналось многолюдное «комсомольское рождество» в общественных местах, например, на площади. Так, в Самаре собралось около шести тысяч человек и это несмотря на сильный мороз. Центральным элементом первой части являлся карнавал-шествие «богов и богинь». На улицах демонстрировались сценки, после чего карнавальное шествие с ряжеными (священнослужители различных религий, нэпманы, офицеры и т. д.) начинало движение. Участники несли плакаты, выкрикивали лозунги, пели песни, частушки. Достигнув определённого организаторами места устраивался митинг, ряженые под музыку танцевали, пели. Затем проводилось сожжение моделей церквей, чучел священнослужителей, идолов. После этого участники перемещались в клуб для проведения антирелигиозного вечера.
В клубах читались доклады, разоблачающие языческие, «экономические корни рождественских праздников», показывались политические сатиры и «живые картины». В сборнике «Комсомольское рождество в клубах» (1925) указывалось, что важнейшее место в новых праздниках должен играть клуб, на который возложено несколько задач: «одна — организация и проведение ударных антирелигиозных кампаний (комсомольское рождество, комсомольская пасха), а другая — ввести антирелигиозную пропаганду в быт, в повседневность, сделать её ежедневным, обязательным делом каждого члена клуба». Для выполнения второй задачи описывалась деятельность антирелигиозных кружков. Их членам рекомендовалось не только изучить атеистические материалы, но и вести наблюдение за религиозной повседневностью своего района, завода, знакомых, близких и т. д. Значение клуба в этом отношении основывалось на предположении, что такие заведения могут заменить собой церковь в качестве средства досуга. «Посмотрите в церкви нарядно, людно, светло, хорошо поют, всё действует на слух, зрение, даже на обоняние, а через них и на воображение, как подлинный театральный приём». Исходя из этого рекомендовалось при проведении антирелигиозных праздников широко использовать театрализованные зрелища, инсценировки. Кроме того, при организации комсомольского рождества и пасхи предлагалось сделать доступ в клуб свободным для всех желающих и бесплатным, как это имеет место в церкви. Члены клуба должны были привести верующих родственников, знакомых и это даже вменялось в обязанность. Также призывали не вести оголтелую антирелигиозную пропаганду, быть в этом отношении гибкими и тактически грамотными. «Ни в коем случае не должно быть в инсценировке откровенного издевательства, резкой неоправданной грубости. Злобность голых нападок не только не убедит верующих, а ещё больше озлобит». Для достижения целей организаторов необходимо было художественными средствами доказать «вздорность» всех религиозных верований, развенчать «обманы и предрассудки». При этом основным объектом критики должны выступать не священнослужители, а прежде всего основы, причины возникновения религии.
Идеолог и руководитель антирелигиозной политики в СССР Емельян Ярославский 7 января 1923 года в газете «Безбожник» относительно начала празднования комсомольского рождества, представляющего собой, по его словам, «вызов всем тёмным силам прошлого» писал: «Молодые кроты подрывают устои векового рабства. Молодёжь сегодня раскрывает массам в их верованиях верования далеких отцов и дедов, верования, с помощью которых эксплуататоры держат в плену рабочих и крестьян. Сегодня молодёжь заявляет, что она не верит богам земным и небесным, стаскивает их на землю и показывает их такими, какие они есть, без прикрас». Там же 11 января Ярославский поместил статью «Первый опыт», где отметил, что благодаря новому мероприятию в СССР началась «систематическая антирелигиозная пропаганда», и противопоставил церковные праздники революционным. Он призывал учесть опыт проведения комсомольского рождества и использовать его при подготовке к другим подобным праздникам. ЦК РКСМ также настаивал на продолжении этих мероприятий и 26 января 1923 года было решено «Принять постановление об установлении 7 января „днём свержения богов“ и ежегодном проведении его по СССР». Второе «комсомольское рождество» было организовано на основе естественно-научной, материалистической критики религии.
В советской историографии отрицался директивный, централизованный характер попытки преобразования христианских праздников в комсомольские. Даже в вышедшей в 1989 году книге «Русское православие: вехи истории» отмечалось, что комсомольские пасха и рождество имели стихийный характер, представляя собой «живое творчество молодёжи». Лебина отрицала, что атеистические выступления направленные против традиционной праздничной обрядности возникли спонтанно. В частности, она указывала, что сверху спускались методические материалы, например, «Песенник революционных, антирелигиозных и украинских песен», «Антирелигиозный песенник», специализированные сценарии проведения комсомольских праздников. Несмотря на экономию значительные государственные средства на эти и аналогичные издания, а также на проведение празднеств были всё-таки выделены. Из воспоминаний Надежды Крупской средства поступили из Главполитпросвета. Шмелёв также указывал на централизованный характер подобных празднеств, по его наблюдению, они проводились в ходе тесного контакта между РКП(б) и РКСМ.