Радикализм в православии и околоправославных кругах представлен крайне правыми религиозными и политическими формами православного консерватизма и фундаментализма. Использует собственные толкования Священного писания для трактовки мировой истории и текущей политической или геополитической ситуации. Одно из центральных мест православного радикализма занимает политическая эсхатология. Ультраправые часто смыкаются с православным алармизмом. Радикальные православные движения включают радикальных государственников, в том числе радикальных монархистов, и националистов. Эсхатологический миф в данной среде делает религию важным фактором политики.

Руководство Церкви в целом стремится преодолеть радикальные и националистические настроения в православной среде.

Контекст

Русское православие разделяет большую часть многовековых идей христианского антисемитизма с другими христианскими конфессиями. В то же время существует ряд уникальных черт, которые придают православному антисемитизму и его теологическому отношению к еврейским вопросам особую окраску. Русская православная церковь уделяет особое внимание трудам отцов церкви, которые проводили резкое различие между христианством и иудаизмом и высказывали большое число резких антииудейских заявлений. Богословская традиция Византии, где полемический антииудейский трактат стал самым популярным жанром, оказала большое влияние на Россию. В Средние века некоторые православные монахи воспринимали Москву как «Третий Рим» и «Второй Иерусалим». Статус единственного хранителя истинной веры в мире апостасии сделал Русскую церковь единственным законным претендентом на звание «Нового Израиля».

Русская православная церковь также отличается особым интересом к апокалиптическим темам и демонологии. Многие старые православные труды идентифицируют грядущего антихриста как иудейского князя. Высказывалось предположение, что евреи, отвергнув Иисуса, особенно уязвимы для демонических сил и, следовательно, будут играть важную роль в качестве сторонников антихриста в эсхатологический период. Значим также особый интерес к теологии замещения.

Характеристика Историк и социолог Н. А. Митрохин делит современное русское православное духовенство на модернистов (либералов), традиционалистов (консерваторов) и фундаменталистов. Идеалом для консерваторов является вторая половина XIX века, тогда как для фундаменталистов — XV—XVI века. Историк В. А. Шнирельман отмечал, что в постсоветский период в РПЦ сложились три группы: небольшая, но влиятельная группа либералов (в среде высших иерархов РПЦ ассоциировались с митрополитом Ювеналием (Поярковым)), доминирующая группа традиционалистов-консерваторов и крупная и заметная группа фундаменталистов и радикалов. Социолог на основе тек­стов выделяет четыре модели православного самосознания: толерант­ная, радикальная, дисфункциональная и экстремистская. По её мнению, две первых находятся в пределах социальной нормы, третья лежит на границе нормы, а четвёртая — за её пределами.

По мнению Ксении Лученко (2012), православные фундаменталисты являются самой активной православной субкультурой, которая была особенно заметна в 1990-е годы, но и позднее собирали стабильную, в первую очередь провинциальную, аудиторию. Православных фундаменталистов она делит на радикальных и умеренных. Радикальное крыло, исключая «боевые листки» некоторых монастырей, исторически базируется в Санкт-Петербурге, что отчасти является наследием умершего в 1995 году митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна (Снычёва).

По мнению религиоведа Бориса Кнорре, решение вопроса, кто виноват в убийстве царской семьи, стало камнем преткновения в среде православных монархистов — водоразделом между теми, кто согласен воспринимать революционные события в историческом плане, и ультранационалистическими монархистами, которые склонны к мистическому взгляду, предпочитают в отношении России говорить о «метаистории» — эта группа в современное время представляет царебожничество. Первые считают, что участие в цареубийстве и в кровавом перевороте «тайных сил» не снимает вину за это новое «распятие Христа» с русского народа. Вторые утверждают, что сам русский народ, был «обманут тайными слугами антихриста», «не распинал Христа», а вина его лишь в попустительстве злу, совершённому «жидомасонскими силами».

Националисты, заявляющие, что их вдохновением является русская православная вера, составляют одну из основных групп российских постсоветских антисемитов. Некоторые из них принимают идею вечной войны христианства и иудаизма и на этой основе отрицают общие исторические корни христианства и иудаизма.

Антисемитская идеология постсоветского околоцерковного монархизма имеет своим источником антисемитскую литературу конца ХІХ — начала XX века. В первую очередь отмечается «карловацкий след» в традиции русского православия. Будучи исторически тесно связанной с фашистскими режимами Европы, идеология РПЦЗ восприняла антисемитские мифы. Хотя зарубежники стремились к сохранению дореволюционных традиций, однако по причине своей политизации Зарубежная церковь проявляла симпатии к праворадикальным режимам.

У ряда православных историософов имеется идея, что часть евреев являются естественными проводниками модернизационных тенденций в рамках социума, который авторы стремятся сохранить в домодерности православного благочестия и патриархальности.

Объектом внимания идеологов православного антисемитизма стала также «ересь жидовствующих». Современная интерпретация «ереси» православными сторонниками жесткой линии значительно шире, чем в других источниках. И протестантизм, и католицизм рассматриваются как проявления иудействования, «жидовствования». Протестантизм иногда представляется не более чем ветвью иудаизма, тогда как католицизм осуждается за его слишком примирительные решения относительно христианско-еврейских конфликтов. «Подрывная» деятельность в виде иудействования приписывается священникам РПЦ еврейского происхождения. Православные священнослужители выразили особую обеспокоенность деятельностью и духовным влиянием Александра Меня, харизматичного православного священника и писателя еврейского происхождения, обратившего в православие многих представителей русской интеллигенции, убийство которого в 1990 году остаётся нераскрытым.

Другим заметным компонентом современной антисемитской идеологии, основанной на православной традиции, является вера в «ритуальное убийство». Например, Владимир Осипов, глава союза «Христианское возрождение», является сопредседателем Организационного комитета «Русских православных сил», который призывает к «разоблачению талмудического заговора против России» и «хасидских и сатанинских сект», практикующих «ритуальное убийство». В постсоветской России можно встретить как упрощенное возрождение кровавого навета, так и более политически изощрённые обвинения. Так, в середине 1990-х годов в российских периодических изданиях состоялся полемический обмен мнениями по вопросу святости последнего российского императора Николая II, убитого вместе со своей семьей большевиками. Православные антисемитские авторы приняли активное участие в дебатах, выделив среди преступников заявленных ими «евреев» и одного реального еврея — Якова Юровского — и изобразив казнь как «ритуальное убийство»; по мнению антисемитских авторов, этот акт был призван унизить Россию и высмеять Православную церковь. Из идеи, что царь был подвергнут истязаниям евреями, некоторые священнослужители делают вывод, что это обстоятельство уподобляет царя Христу и само по себе даёт ему право на святость. Другие священники идут ещё дальше, предполагая, что русская история повторила жизнь Христа. Большевистская революция с её «еврейскими» палачами связывается с «распятием России».

Распад Советского Союза и конец тысячелетия создали среду, особенно благоприятную для апокалиптических спекуляций и тревог. Многие русские православные нарративы представляют реальных или воображаемых евреев как нового антихриста, стремящегося к приближению конца света. В 1990-х годах популярными кандидатами на этот титул были Михаил Горбачев (он появляется в ермолке во многих ультранационалистических газетах) и Георгий Романов, наследник династии Романовых, живущий в Германии, среди предков которого, по мнению некоторых православных генеалогов, было несколько евреев.

Ряд позднесоветских и постсоветских радикальных православных монархических националистических групп («Память», «Отечество», «Русское национальное единство» и др.) может именоваться черносотенными, поскольку разделяет идеи этого движения начала XX века.

Большинство националистов-историософов относятся к православию предельно инструментально. Ряд из них не интересует само по себе христианское учение, они не вдаются в исторические детали. В то же время более «грамотные» христиане обычно не стремятся указывать на ошибки этих авторов, если воспринимают их как временных, ситуативных союзников в борьбе за победу «духовного прочтения истории».

считает неверным отнесение к числу православных фундаменталистов, к примеру, носителей черносотенных взглядов начала XX века и членов современных правых православных организаций «Память» и «Народный собор», а также неоднократно названного в прессе православным фундаменталистом бывшего епископ Диомида (Дзюбана), послания и обращения которого апеллируют к истории Православной церкви в России и трудам отдельных церковных деятелей XIX века. Диомида и священников, принимающих участие в интернет-проекте «Русская народная линия», исследователь относит к числу ортодоксов или радикальных консерваторов.

Политическая эсхатология Одним из важных мест в политической эсхатологии стали слова апостола Павла об «удерживающем» (катехоне) как о силе, мешающей антихристу прийти в наш мир (). К концу XIX века ряд русских священников стали считать «удерживающим» православное государство и установившийся в нём «правовой порядок». Так в русском православии сформировалась идея, что лишь русский царь способен сдерживать силы, которые влекут наступление Апокалипсиса, царь и есть «удерживающий». Одной из основных идей православной политической эсхатологии со времени Сергея Нилуса, включая православных государственников и националистов, является восходящая к той же фразе апостола Павла «тайна беззакония». Это понятие часто связывается с «еврейским» или «иудео-масонским заговором», иногда с Октябрьской революции.

Возвращение православия в общественный дискурс и включение в него национал-патриотов сопровождались ростом популярности эсхатологии, которая помогала осознать кризисные явления и выработать собственное понимание места России в мире. Применяется традиционалистская концепция инволюции, согласно который происходит неизбежное движе­ние мира от золотого века к упадку и разложению, что в рамках хри­стианской эсхатологии объясняется действием «сатанинских сил», освобождающих путь антихристу. Этим силам способен проти­востоять только «удерживающий», поэтому главный конфликт в мире происходит между ним и «силами зла». Новозаветный миф отождествляет последних с иудеями, что закрепила длительная богословская традиция, которая служит опорой национал-патриотам. Они стремятся найти знаки приближения антихриста почти в любой деятельности тех, кого они называют иудеями, евреями, сионистами, масонами. В число этих врагов включаются католики и протестанты, которые, согласно православным национал-патриотам, слепо следуют за иудеями в исполнении их планов.