Кадо́ (от — подарок, 15 июня 1868 — 2 мая 1875, Чудово, Новгородская губерния, Российская империя) — любимый охотничий пёс российского поэта, публициста и общественного деятеля Николая Алексеевича Некрасова. Поэт активно интересовался псовой охотой. Современные исследователи анализируют её роль в жизни и творчестве Некрасова, пытаются выявить тот объём теоретических знаний, которым владел в отношении псовой охоты поэт.
Порода Кадо — пойнтер, окрас, по утверждению большинства современников, — чёрный. Кадо был баловнем Некрасова. Ему позволялось вскакивать на обеденный стол в присутствии гостей, есть на дорогом ковре или на обивке дивана. Он жил в апартаментах поэта, как в его городской квартире, так и в загородном доме. Один из современников утверждал: Некрасов «любил этого чёрного пойнтера так, как любить собаку, может быть, и не следовало». Пёс неоднократно упоминается в стихотворениях и письмах самого Некрасова, ему посвящено стихотворение «Сражён не силой роковой», которое приписывается Некрасову.
Кадо был убит в результате случайного стечения обстоятельств во время охоты в окрестностях усадьбы Чудовская Лука, принадлежавшей Некрасову, будущей супругой поэта Зинаидой Николаевной. Судьбу Кадо затрагивали в своих статьях и монографиях многие советские и российские литературоведы, архивисты, культурологи. Среди них: доктора филологических наук Михаил Макеев и Николай Скатов, кандидат филологических наук Ирина Абрамовская, кандидат культурологии Вячеслав Лётин и другие. Отдельный очерк «Случай на охоте» посвятил псу исследователь творчества поэта, сопредседатель Некрасовского комитета Союза писателей СССР Николай Некрасов. Кадо стал героем ряда литературных произведений советского времени, в частности повести Юрия Давыдова «Вечера в Колмове», а также рассказов «Горе старой Орины» и Николая Смирнова «Гибель Кадо».
Николай Некрасов и псовая охота
По мнению доктора филологических наук Николая Скатова, охота позволяла российскому поэту, публицисту и общественному деятелю Николаю Алексеевичу Некрасову пережить эмоциональный накал, ощутить слияние с жизнью природы, давала возможность войти в неё и стать её частью. Кроме этого, без охоты он не смог бы непосредственно и органично получить представление о жизни русской деревни. Охотник не был ни «экскурсантом-туристом», ни «оседлым барином». Сестра поэта Анна считала, что охота была для брата именно способом знакомиться с народом. Делая перерыв в литературной работе, Некрасов требовал подать к крыльцу простую телегу для еды, людей, ружей и собак. Сам же он вечером или рано утром на другой день ехал в лёгком экипаже на охоту с любимой собакой, реже с кем-то из своих друзей. Часто охота занимала у поэта несколько дней, а в отдельных случаях целую неделю или даже больше. Правда, от себя Скатов добавлял, что позднее, проживая в Чудовской Луке в Новгородской губернии, Некрасов для охоты откупал огромные территории, куда народ уже не допускался.
выдало поэту патент на звание почётного члена. Некрасов разместил его на стене в своей петербургской квартире на Литейном проспекте. Историк русской литературы Александр Скабичевский писал: человек, не догадывающийся о литературных занятиях хозяина квартиры, не смог бы определить профессию хозяина и принял бы её за обиталище «спортсмена, который весь ушёл в охотничий промысел». В передней посетителей встречали егерь и пять пойнтеров, в больших шкафах вместо книг красовались штуцера и винтовки, на шкафах были размещены чучела птиц и зверей. В приёмной между окнами стояла на задних лапах медведица с двумя медвежатами. Хозяин называл её одним из своих «самых рискованных охотничьих подвигов».
Доктор филологических наук Борис Бухштаб писал о хорошей теоретической подготовке поэта в псовой охоте и называл как минимум две работы, которые Некрасов читал: книгу «Псовая охота», вышедшую в 1846 году, и серию статей «О псовой охоте», опубликованных в трёх номерах специализированного «» в том же 1846 году. Это были первые работы о псовой охоте на русском языке. Цитату из книги Реутта Некрасов даже сделал эпиграфом к своему стихотворению «Псовая охота». Борис Бухштаб отмечал, что особо эти авторы подчёркивают эстетику псовой охоты: «псовая охота… требует изящности и красоты форм» (Реутт), «это любовь к поэтическим картинам, выражающим быстроту, гибкость и ловкость… мчаться на лихом коне — картина; скач борзой собаки — другая; угонка зверя, рисующаяся гогартовской линией, — третья; гоньба стаи гончих — музыка, сладостная для слуха охотника» (Венцеславский).
Николай Скатов писал, что Некрасов питал особое пристрастие к собакам. Причин этого Скатов выделял две: 1) собаки были ему необходимы как охотнику, 2) он ценил «собачью» преданность, так как был хорошо знаком с предательством. Обычно он держал дорогих и породистых пойнтеров, слава о которых разносилась по всему Санкт-Петербургу. Один из великих князей просил (через друга поэта Василия Лазаревского) позволения с ними поохотиться.
Николай Некрасов и Кадо
На могильной плите пойнтера Кадо в усадьбе Николая Некрасова Чудовская Лука высечена дата рождения пса — 15 июня 1868 года.
Популяризатор и организатор охотничьего и рыболовного дела Леонид Сабанеев в первом томе своей монографии «Собаки охотничьи, комнатные и сторожевые» (1896) писал: «По свидетельству петербургских охотников-писателей, в старину славились чёрные пойнтера , от которого они перешли к известному поэту Некрасову, перемешавшего их с легавыми или, вернее, с сеттерами». Чёрным пойнтером Кадо был назван самим Некрасовым на установленной на его могиле каменной плите. Писатель и переводчик Мария Барыкова перечислила нескольких известных по именам пойнтеров, хозяином которых был Некрасов. В их число входил пожилой Оскар, которого слуга поэта называл капиталистом, так как был уверен со слов самого Некрасова, что хозяин оставит этому псу крупную сумму денег в банке. Позже появились избалованный чёрный пойнтер Раппо, ставший персонажем романа своего хозяина «Тонкий человек», и невоспитанный щенок Нелька, а также умный и приятный в общении Фингал, с которым Некрасов охотился. Фингал стал персонажем стихотворений «На Волге» и «Крестьянские дети» и запечатлён с хозяином на нескольких фотографиях. У поэта был также пойнтер Юрка, его Некрасов подарил крестьянину Захарову, у которого пса пытались перекупить соседние помещики. Последним пойнтером поэта стала Кирюшка. После смерти Некрасова эта сука прибежала в типографию. Наборщики её приютили и стали кормить. Кирюшка ходила с ними в чайные и харчевни. Умерла она в этой же типографии рядом с печатным станком.
Один из крестьян Чудово, Мироныч, хорошо знакомый с Николаем Некрасовым, так описывал внешность Кадо (впервые эти воспоминания были опубликованы в «Историческом вестнике» в № 3 за 1892 год): «красивый был пёс, чёрный, блестящий, сильный». Чёрный цвет указывает и другой современник поэта — Павел Ковалевский. Ирина Абрамовская и Ирина Смирнова в книге о проживании поэта в Чудовской Луке характеризуют пса как большого, чёрного, умного. Другую окраску называл кучер Некрасова: «серая с чёрными пятнами и с ушами чёрными».
В издании «Некрасовский альбом», вышедшем в 1921 году под редакцией русского и советского литературоведа, специалиста по жизни и творчеству Николая Некрасова Владислава Евгеньева-Максимова, размещена фотография поэта с собакой. Под снимком имеется надпись «Некрасов со своей любимой собакой Кадо (с фотографии Тулинова, 60-е гг.)». Шерсть пса имеет светлый окрас и тёмные пятна на ушах. Однако на странице Музея-квартиры поэта на официальном сайте Всероссийского музея имени А. С. Пушкина, филиалом которого она является, эта фотография (фотобумага, фотопечать, 6,2 х 10 — лист, 5,8 х 9,4 — изображение), а также ещё несколько, сделанных с Некрасова и именно этого пса снимков в фотомастерской «Тулинов и Ко», датируются более точно — весной 1861 года и имя пса не названо. Кадо родился только в 1868 году.
Мемуарист Павел Ковалевский утверждал, что можно обоснованно говорить только о двух пристрастиях свободного в денежных средствах благодаря литературной деятельности и успешной карточной игре Николая Некрасова: охота и чёрный пойнтер Кадо. С иронией Ковалевский отмечал, что, если верить Александру Дюма, то в прошлом Некрасов испытывал симпатию ещё и к русскому писателю и искусствоведу Дмитрию Григоровичу, но этого сам мемуарист уже не застал. Кандидат филологических наук в книге «Некрасов в Чудове» писал, что поэт любил собак, но самым любимым его псом был именно Кадо.
Хозяин позволял любимому псу практически всё. Кадо подавали во время обеда жареную куропатку или жареного рябчика, которых он съедал прямо на дорогом ковре, а иногда даже затаскивал на ещё более дорогую обивку дивана. При этом русский писатель и литературный критик Иван Гончаров часто говорил, что надо будет запомнить этот диван, чтобы в будущем на него не садиться, рискуя испортить брюки. Иногда Кадо во время обеда вскакивал и прямо на стол перед расположившимися за ним гостями. Если Кадо заболевал, то его лечением занимался известный врач, лечивший самого Некрасова. Один из чудовских крестьян вспоминал, что Николай Алексеевич и Зинаида Николаевна сидели на диване и кушали, а между ними прямо на обивке дивана ел Кадо. Николай Скатов писал, что даже избалованная Некрасовым прислуга могла позавидовать распущенности Кадо — он запрыгивал на стол и лакал воду из хрустального кувшина. Ещё один современник поэта, охотник Иван Миронов из Чудово, писал, что, когда супруги садились за стол, то и собаке ставили третий прибор. Слуги подавали ей то же, что и хозяевам. Кадо ездил с ними в одном вагоне. Его забирали с собой, даже если Некрасовы уезжали в Санкт-Петербург только на один день.
Кандидат филологических наук Ирина Абрамовская и старший научный сотрудник Чудовского филиала Новгородского музея-заповедника Ирина Смирнова в книге «„Охотник и поэт“: жизнь и творчество Н. А. Некрасова в Чудовской Луке», изданной в 2021 году, рассказывают о запомнившейся местным крестьянам привычке Некрасова. Когда он хотел расплатиться за оказанную ему кем-то мелкую услугу, то поэт кричал на весь дом: «Кадо — кошелёк!». Где бы в этот момент ни находился хозяин, пёс вскоре приносил ему кошелёк. Некрасов брал кошелёк и расплачивался. Советский исследователь жизни и творчества Некрасова писал, что среди множества своих собак разных пород такой чуткой и умной, как Кадо, Николай Некрасов не имел сам и не видел у других. В свою очередь, он любил и баловал пса как ребёнка.
Советский литературовед Владимир Жданов отмечал в своей книге целый ряд деталей повседневной жизни поэта, связанных с его любимым пойнтером. Он приводил слова одного из чудовских крестьян: Некрасов «любил этого чёрного пойнтера так, как любить собаку, может быть, и не следовало». Даже проходя лечение за границей сам, он не забывал узнавать о здоровье Кадо, оставшегося в Чудове, через охотившегося в этих местах Лазаревского. Жданов пересказывает эпизоды с хрустальным кувшином для пса на обеденном столе хозяев, эажаренной куропатке, съеденной на дорогих ковре или диване. Однако автор книги делает замечание: «Впрочем, всё это сообщает П. Ковалевский, мемуарист ехидный и склонный к преувеличениям». Ярославский краевед и литературный критик в книге «Знакомый незнакомец» (1996) отмечал, что Некрасов любил утренние прогулки в стёганом халате, шлёпанцах на босую ногу и вязаной красной феске с кисточкой, в руке у него был свисток-подзывка. В прогулке его обычно сопровождали ирландский сеттер Правда и пойнтер Кадо, которого он особо выделял среди своих охотничьих собак.